Юрий Кириллов – Будущее уже было (страница 21)

– Да, знакомы уже…, – негромко, но отчётливо доносится от кого-то из представителей «высшего сословия». – С возвращением на родную землю.

Сергей всматривается в интеллигентного с виду, средних лет мужчину, и узнаёт в нём человека с сегодняшнего митинга, стоявшего рядом с председателем Госсовета. На немой вопрос Маша ему тихо шепчет на ухо: «Сергей Аксаков», при этом незаметно поднимая указательный палец вверх, давая понять, какой величины персона. Рядом с ним в красивом парадном казацком кителе седой коренастый мужчина с большими усами. По всему виду, настоящий атаман.

Вновь-прибывшие усаживаются за стол и веселье продолжается. Немного выпив и уже изрядно закусив, гости начинают застольные беседы, и свадьба постепенно превращается в вечер воспоминаний вчерашних событий. Уже, знакомый всем, полковник Чибисов, рассказывает, как брошенный, преданный, отравленный гарью крымский спецназ пробирался домой:

– Мы уже понимали, что всё кончено. Нас предали. Первой уходила севастопольская группа «Альфа». Их зажали под Уманью в поле. Порезали колёса, побили транспорт. На дорогах специально появились блокпосты активистов, которые не хотели выпускать «Беркут». Нам пришлось стоять. Договориться получилось, только после того, как связались с местными депутатами. Пришлось объяснить, что мы не хотим столкновений, но, если будут провокации и стрельба в нашу сторону, мы готовы будем ответить очень жёстко. Прямо сказали: «Угомоните своих героев, потому что они «герои», только до первого нашего выстрела».

– Мы под Борисполем натолкнулись на такой же блокпост, – продолжает Михалыч. – Пытались поговорить с их руководителем, чтобы нас пропустили, объяснить, что мы мирная делегация. Нам показали под куртками обрезы, и прямо ответили, что пропустить не могут, что, если мы поедем дальше, они обязаны будут нас положить на месте. Зять мой как-то с ними смог договориться по-хорошему, что нас отпустили, но, пришлось разворачиваться в сторону Корсуни. Но, там нас ждала ещё одна засада ярых националистов. Я слышал там и польскую, и румынскую, и венгерскую речь. Целый конгломерат. Ну, а результат всем уже известен.

– Известен только нам. Ни в одних новостях об этом не сказано ни слова. Неизвестно и где теперь забирать тела? И будут ли они вообще похоронены?

После некоторой паузы и опрокинутой рюмки, Георгий Чибисов продолжает:

– Киев пал и был отдан на разграбление сотням активистов Майдана. Подписанное соглашение – это документ, характеризующий предельную степень цинизма и обмана. На подписях благообразных европейцев ещё чернила не просохли, а на законного президента уже была объявлена настоящая охота. Должен был быть реализован ливийский сценарий, как с Каддафи. Мне сообщили, как Азаров в Харькове спасался с одним портфелем и двумя охранниками. У него жена не переносит авиаперелётов малыми самолётами, поэтому он отправил её на автомобиле. Сразу от самых ворот за ней погнались отморозки, по дороге поравнялись и выпустили из автомата целую обойму. Нападавшие были уверены, что в машине сам премьер. Но, по неопытности, все пули угодили в двигатель, и жена чудом осталась жива. Личным вертолётом с несколькими сопровождавшими покинул свою резиденцию и Янукович, бросив свою охрану и здания на растерзание зверствующим боевикам. Всё решалось на минуты. Вертолёт с президентом ещё кружил над резиденцией, а на территорию уже ворвалась эта бунтующая свора. Говорят, что их кто-то смог предупредить буквально за несколько минут.

Тарас молча смотрит на Сергея. Тот, даже не моргнув и не подав вида, внимательно вслушивается, но не вступает в разговор. Командир продолжает рассуждение:

– Крымский «Беркут» сегодня постановил: «Узурпаторам, растоптавшим Конституцию, живьём не сдадимся». Будем держать оборону. Мы на базе начали подготовку, завозим мешки с песком и щебнем. В Киеве, правда, очень быстро узнали, что наша база превращается в крепость. Звонили мне сегодня, спрашивали. Я отшутился, конечно, мол на строительство нового тира задумали, закупили два Камаза щебня, да полторы тысячи мешков песка.

Ещё немного помолчав, опять добавляет:

– Одним нам, вряд ли справиться. Спасибо, крымчане помогают. Казаки вот рядом целый день.

Командир «Беркута» указывает на сидящего неподалёку атамана. Тот поддерживает разговор:

– Наши земляки погибали на Майдане от этой сволочи. И, теперь мы же понимаем, что наш спецназ по сути один на один с этой фашиствующей мразью. Оставлять их никак нельзя, иначе стервятники придут в Крым, в наши дома…

К разговору активно присоединяется и Маша:

– Мы и не оставим. Народ Крыма не оставит. Все, как один встанем рядом. Вы видели, сегодня за один только день в состав народного ополчения записалось больше двух тысяч человек, а это два полноценных батальона.

– Вот, что значит, дочь офицера, – звучат из-за стола слова восхищения.

– И, между прочим, это очень серьезные люди – отцы семейств, зрелые люди, которые в этой жизни состоялись уже, – не замечая слов похвалы продолжает Маша. – Они сами говорят, что надо объединяться, надо защищаться. Все прекрасно всё понимают и обоснованно предполагают, что националисты, после того, что они сделали в Киеве, обязательно направятся в Крым. Мы выстоим. Мы вместе.

– Мы уже создали десяток рот самообороны, – подтверждает отец.

– При чём, две из них казачьи, – подтверждает атаман.

– У нас и медицинская рота есть, которая сформирована из женщин, – новоиспечённая жена продолжает роль активистки.

Чибисов с настороженностью спрашивает полковника в отставке:

– Михалыч, это большие массы, обязательно начнутся провокации.

На что тот отвечает:

– Мы создадим из самых надёжных ополченцев резервные группы реагирования.

– С оружием? Это же будет противозаконно…

– А ты нас арестуй, – Михалыч с самым серьёзным видом глядя в глаза отвечает действующему командиру спецназа.

Сергей всё это время внимательно наблюдает за Тарасом и его спутницей. Невооружённым взглядом заметно, как его друг от чего-то сам не свой. Спокойствие и уверенность, всегда источаемые одним его видом, куда-то вмиг бесследно исчезло. В движениях появилась неуверенность, словно страх сделать что-то не так. Зато сидящая рядом Наталья наоборот искрится внутренним самобладанием. Она очень внимательно и увлечённо слушает все речи за столом, пытаясь улавливать каждое слово. Взгляд целеустремлён, и, кажется, пронзает насквозь всех, лишь изредка, как бы невзначай, но, с еле заметным прищуром, поглядывая на спутника рядом. Во всём поведении и взгляде усматривается её внутренняя собственная уверенность и понимание того, что мужчина полностью в её молчаливом подчинении. Чтобы сгладить столь напряжённую обстановку, Сергей решает полюбопытствовать и подсаживается ближе к паре:

– Как вы добрались? Без приключений?

– О, да, огромное спасибо вашему другу, – Наталья очень мило улыбается своему спутнику, и с мягкостью и нежностью в голосе продолжает. – Тарас очень вовремя подъехал. Я уже не знала, что мне и делать. Он так меня выручил. Если бы не вы, если бы не Настя, если бы не Тарас… Я всем вам так благодарна. Я вообще не знаю, что могло бы быть сейчас со мной.

– Неужели всё так серьёзно? – теперь уже проявляет своё любопытство и, присоединившаяся к обсуждению, Настя.

– Мне вообще кажется, что у нас с тобой особая кармическая связь. Ты позвонила мне в тот самый момент, когда мне было хуже всего на свете, я была в таком отчаянии, совершенно не зная, что дальше делать, прекрасно понимая и осознавая, что ко мне ворвутся в любую минуту. В ту самую минуту я думала уже только о своей дочери. Я уже хотела набрать свою Настю, чтобы на прощание услышать её голос, но, услышала звонок от другой Насти…А, вскоре уже появился Тарас.

После небольшой паузы, во время которой девушка, не отводя глаз, мило смотрит на спутника, продолжает свой рассказ:

– Я ведь и не думала, что всё так получится. Утром, как обычно, пошла на работу. Понимала, что будут глобальные перемены. Была настроена. Ожидала многого. Нам сразу представили нового генерального. Им оказался бывший начальник адвокатской конторы одной из националистических партий с фашиствующими лозунгами. Мне внутри сразу стало так противно, при этом одновременно обидно и ужасно. Я никогда не умела врать, а потому всей своей внешностью показала, что такое не признаю. Вешаю себе на костюм георгиевскую ленту и еду в генеральную прокуратуру. На входе у турникета стояли не солдаты, как обычно, а националисты с красно-чёрными повязками.

– Это очень смелый поступок, – вновь отзывается тот самый интеллигентный мужчина высокого ранга, даже издалека прислушиваясь к рассказу. – Пройти сквозь строй одиозных националистов с георгиевской лентой на лацкане…

– Они почему-то не особо акцентировали внимание на молодую девчонку, пришедшую на работу. А вот в здании прокуратуры свои же коллеги встретили меня в штыки. Вокруг одни только разговоры: «Слава Богу, свергли эту коррупционную власть… Теперь наступят светлые дни…Европа… Евросоюз… Разгуляемся… Заживём…» А, я-то понимаю, что не могу смириться с узурпацией власти этими новыми лидерами.

– Похвально, Наталья. Похвально, и достойно только уважения, тем более для такой хрупкой девушки. Вас сразу уволили? – на фоне уже всеобщей заинтересованности притихшего стола отзывается Аксаков.