Юрий Каменский – Витязь специального назначения (страница 81)

 --А ведь эта хищница маленькая где-то права, -- задумчиво произнёс тот, -- начнут бабы шарахаться и положат их. Не всех, конечно, но многих. А детишек и подавно пере­давят.

 --Рассказывай, как ты это планируешь, -- сурово сдвинул брови Акела, -- если хоть в одном месте слабину почую, под стражей у меня домой поедешь и под замком просидишь до конца операции. А её обязательно почую, будь уверена,

 --Мне сейчас, как раньше, тайком пробираться не надо. Оденусь как обычная полонянка и наткнусь нечаянно на их стражу. Они меня сами к этим бабам засунут.

 --А что они перед этим с тобой сделают? -- в голосе Акелы отчётливо звякнул металл.

 --Во-первых, -- спокойно ответила кнезинка, -- кто на меня, дурнушку, позарится? Эти узкоглазые любят рослых, русоволосых и пышнотелых. А если и позарится какой убогий -- не смертельно. Не стоит моя девичья честь стольких жизней, там ведь и ребятишки ещё.

 --Что скажешь, Борисыч? -- видно было, что Барс взвешивает.

 --Да пусть идёт, она права. А убить в нашей операции любого могут, если зевнёт. Её в том числе.

 Он положил тяжёлые ладони на кажущиеся хрупкими плечи.

 --Постарайся не подставиться, а то мы будем очень жалеть.

 Девчонка спокойно глянула.

 --Не подставлюсь. Мужика обмануть легче, чем дитё малое. А уж этих сынов степей...

 И, повернувшись, спокойно стали спускаться вниз.

 --Нет, ты понял? -- Барс оторопело глядел то на друга, то вслед наглой девке, -- ...легче, чем дитё малое?

 --А ты скажи "сама дура, твою мать" и сразу полегчает, -- Акела засмеялся, -- в чём-то она права. Главное, чтобы у неё теория с практикой совпала.

 --Дай Бог.

 ...Утро выдалось зябким, обувь и одежда намокли от росы, курить хотелось смертельно. Одно слава Богу -- тумана не было. Минут пятнадцать назад прилетели Андрей с Василием с новостью. "Кызбеки строятся в колонны!". Барс спрыгнул с ковра, Васька помчался дальше, чтобы известить Клима, который отвечал за горную дорогу. Началось... Всё существо, казалось, собралось в один тугой комок, сплетённый из зрения и слуха.

 Дорога, лежащая перед ними, была пока пустой, там и сям поблескивали на ней в лучах встающего солнца мокрые от росы камешки. С веток на землю падали тяжёлые капли и больше ни шороха, ни звука. И звери и птицы дня три, как покинули этот лес. Тишина стояла неестественная, как в доме с покойником.

 Прошло около часа, пока ушей коснулся какой-то далёкий неясный шум. Когда движутся даже не сотни, а тысячи всадников, невозможно различить отдельного стука копыт. Бесконечно тянулись на фоне этого нарастающего тяжёлого шороха идущих шагом множества коней тяжёлые, как валуны, минуты. Из-за поворота, наконец, показались первые всадники. Они насторожённо крутили головами. Видно было, что эта тишина тоже давит на них своей непонятностью и неизвестностью, ждущей впереди.

 --Без разведки решил обойтись, -- тихо шепнул Акела замершему рядом Барсу, -- одним дозором.

 --А на хера она ему нужна? Такая масса сзади ползёт.

 Голова колонны показалась, когда дозор проехал мимо уже метров пятьдесят. Ё-моё.... Две средние колонны состояли из воинов, а по краям пешком шли полонянки. Кто прижимал к себе грудного ребёнка, кто вёл за ручку малыша постарше. Некоторые шли одни. Всё, что на них было одето, давно превратилось в серое рваньё. Босые, покрытые дорожной пылью, со сбитыми о камни ногами. Грязные, измождённые голодом, лица с ввалившимися щеками, давно не мытые и не чёсанные волосы, младенцы, завёрнутые в грязное тряпьё. Они даже не плакали.

 Такое бывает, когда человек уже ничего не боится в этом мире. Когда всё, его он боялся, с ним уже случилось, а потом и то, чего он даже боялся бояться. В итоге человек уже умер, хотя продолжает, вроде бы, ходить и говорить. Пробившую его сердце стрелу он примет как счастливое избавление.

 Они внимательно вглядывались в эти лишённые искры жизни лица, надеясь увидеть среди них Ласку. Тщетно. Неужели попалась? Закрыт женщинами и детьми был только передовой отряд человек в сто. Собственно войско показалось из-за поворота ещё метров через пятьдесят. Ай, спасибо тебе, хан! Хоть в чём-то потрафил, сволочь. У группы отсечения задача сильно облегчилась. Теперь, когда диспозиция ясна, в путь.

 Они с Барсом продвигались по лесу, скользя между деревьев, не упуская из виду передовую колонну. По дороге отдавали распоряжения командирам групп: услышав первый взрыв, взрывать всё к чёртовой матери, на дорогу не высовываться, сунувшихся в чащу добивать без пощады.

 Путь был не близкий и не лёгкий, но оба никакого утомления не ощущали. В какой-то степени из-за того, что оба были довольно выносливы, но, большей частью, из-за бур­лящего в жилах адреналина. Потом будут и трясущиеся от напряжения руки и ломящая тело усталость, но всё это -- потом! Сейчас их вел древний инстинкт бойца и они сколь­зили вдоль дороги бесшумными, не знающими усталости и смертельно опасными тенями.

 Друзья знали, что, сопровождая их, по обе стороны дороги так же незаметно крадутся гоблины и берендеи. Последних вместе с Царём пришло человек восемьдесят. Он сам вместе с Аррастом находился в головной засаде. Вот, наконец, и она. Передовой отряд кызбеков остался позади, из-за женщин они физически не могли двигаться быстрее. Бе­рендеи, невидимые в своих плащах, по знаку Царя растворились в кустах, словно их никогда и не было вовсе. Белые орки, сжимая огромные секиры, припали к земле, готовые по первому сигналу кинуться в смертельную сечу.

 Вот мимо неспешно проехала дозорная группа, за ними уже тянулся конвой с полонянками. Ещё немного и он поравнялся с засадой. Пора! Они переглянулись. Барс достал из-за пазухи свисток, который дал ему Царь Берендей. Человеческое ухо не чуяло его, но все остальные слышали великолепно. Видимо, что-то сродни собачьим ультразвуковым свисткам в их прежнем мире. Барс поднёс свисток к губам и подул.

 Стая белопёрых стрел буквально вымела из седел кызбеков-конвоиров. Две-три стрелы в секунду для любого эльфа -- норма, а промах -- дело нереальное. Берендеи не были исключением из общего правила. Тут же, не успели первые убитые коснуться земли, одна из женщин, сунув в рот пальцы, издала пронзительный свист. Без всяких воплей и визга полонянки мгновенно бросились в спасительную гущу деревьев и через пару секунд ни одной женщины на дороге уже не было. Они уходили в лес, таща за собой детей и ослабевших подруг по несчастью.

 В ту же секунду Арраст издал дикий вопль и гоблины с жутким рёвом атаковали дозорную группу. Закалённые во многих боях воины не дрогнули и, быстро развернувшись, встретили их стрелами. Трое или четверо гоблинов упали, но слишком близкой была дистанция. И вот уже заработали кривые сабли и гигантские секиры.

 Впрочем, и берендеи не бросили этого дела на самотёк. Белопёрые стрелы с убийственной точностью прореживали строй захватчиков. Не прошло и трёх минут, как с ними было покончено. А к ним уже спешило остальное войско. Увидев бой, передовые подняли коней в галоп, собираясь разметать дерзкую нежить, как буря осенние листья. Но тут Барс что-то повернул внутри орехового куста.

 Словно сама русская земля встала на дыбы, стремясь стереть со своего лица ненавистных агрессоров. Громыхнула серия таких взрывов, что шарахнулись, втягивая голову в плечи, даже бесчувственные гоблины. А там, где только что мчалась в атаку передовая конница врага, дымились огромные воронки и всё было усыпано кусками мяса.

 Каким-то чудом уцелевший кызбек, сидя среди этого гуляша, зажимал окровавленными руками голову. Покачиваясь, он что-то монотонно бормотал. Уже невозможно было в этом месиве понять -- где останки коней, а где всадников. Отряд, следовавший за этой группой, в буквальном смысле слова отпрянул назад, кони бешено закрутились на месте, некоторые, попав под взрывную волну, упали.

 Под яростные крики командиров кызбеки стали вновь сбиваться в какое-то подобие строя. В это время с той стороны, откуда они только что пришли, стали, словно ужасное эхо, греметь взрывы других засадных групп. И тут же, словно довесок к кошмару, по мановению руки Барса снова загремели взрывы. На захватчиков стали валиться деревья, об­разуя засеку.

 Если люди ещё могли как-то справляться с собой, поддерживаемые личной храбростью и железной дисциплиной, то для коней это было уже слишком. С диким ржанием они кусались, сбрасывая своих хозяев, и бросались в лес, не слушая ни шенкелей, ни поводьев. Сыграло роль ещё и то, что кызбеки, как истинные сыны степей, не пользовались ни шпорами, ни удилами. Сейчас это всё обернулось против них.

 Часть, сбитая на землю сучьями, валялись на земле оглушёнными, а кто успел спешиться, немного выиграл, так как попал в руки гоблинов, которые твёрдо помнили приказ -- "в плен не брать!". Стрелы берендеев производили ужасающее опустошение среди тех, кто не успел попасть в руки орков.

 Рядом с Акелой оказалась Ласка, "загримированная" пылью и грязью так, что он не сразу её узнал.

 --Быстро собирай баб и уводи, -- приказал он, -- отвечаешь за них, нехрен тут крутиться. Своё дело ты сделала на "отлично".

 --Борисыч, ты где? -- появился из-за огромной сосны Барс. Щит он, как всегда, где-то оставил. Шлем был сдвинут на затылок, в руке дымился окровавленный меч.