Юрий Каменский – Витязь специального назначения (страница 38)

 Лариса Дмитриева

 Глава 7.  

Цена жизни

 ...Лучик восходящего Солнца заплясал на ресницах, затопил сознание тёплым оранжевым светом, заскакал золотыми зайчиками по всей комнате. Тело, привычно разминаясь, скрутилось жгутом, вытягиваясь, как струна, хрустя позвонками. Акела резко сел и встал на ноги. Ещё раз скрутился вправо-влево, прогоняя остатки дрёмы, раскинул руки в стороны. Сон слетел, как сухая шкурка.

 Выйдя во двор, он стянул рубаху и кинул на длинную поленницу колотых рачительным хозяином дров, растёр тело собранной с края крыши пригоршней снега. Нет, мокрый снег так не освежает. То ли дело сухой, жёсткий, колючий зимний снег, от которого кожа горит и краснеет. Ну, нет так нет. Холодный, и на том спасибо.

 Войдя в дом, он увидел сидящих за столом хозяйку и Барса.

 --Доброе утро, Борисыч.

 --Доброе, -- отозвался Акела, вытер лицо подолом рубахи и одел её на мокрое тело, -- доброе утро, Мария.

 --И тебе того же, брат Георгий, -- с ясной улыбкой отозвалась хозяйка, -- прошу к столу.

 --Не откажусь, -- он присел и взял протянутую хозяйкой чашку с янтарным чаем, -- спасибо. А где Андрей и все остальные?

 --В лес пошли. Дозорные утром следы какие-то видели. Нужно посмотреть, мало ли что. Муж мой в нашей вёске - первый следопыт, -- добавила она с гордостью.

 --Понял. Как вам тут вообще живётся? Я и не знал, что у нас на Руси христиане есть.

 --Мало нас, -- с сожалением отозвалась Мария, -- вот и ушли в глушь от гонений. Кнез-то наш к христианам терпимо относится, но не те мы, вишь, христиане.

 --Как не те?

 --При нём неотлучно священники христианские находятся. Но благоволит кнез всего более к священнику из Ордена Тернового Венца. А мы, убогие, только под ногами путаемся, мешаем просвещённым благодатную веру в народ нести. Не ко двору мы им пришлись.

 --Что так? - спросил Барс.

 --Не воевать за веру хотим, а добро людям нести. Хорошо, что верный человек предупредил, едва успели уйти.

 --Давно вы здесь обосновались? - Акела слушал, подперев щёку ладонью. И здесь то же самое. Христианин, ну, казалось бы, по определению - добро и долготерпение. Щ-щаз-з! Со сколькими людьми, называющими себя христианами, переговорил он в своё время. Стоит только речи зайти о других конфессиях, других течениях, да просто о другом понимании тех же евангельских строк, сколько ненависти сразу в них просыпалось. Последователь Христа и ненависть! Нонсенс.

 Ладно, хоть пастыри на Руси, в основном, радуют. Умные, как правило, и сильные мужики. Такие, как патрирх Алексий, или, как отец Константин в Новосибирской епархии. Хотя, вообще, явление это живучее. Правду сказать, и дураки иногда попадают, Акела вспомнил кадр из фильма о Ванге, как она вразумляла какого-то церковника высокого ранга - "ты же владыка, ты же должен быть слаще мёда и ваты мягче"!

 --Брат Георгий, о чём задумался? - Мария сочувственно заглядывала в глаза, -- у тебя глаза такие стали, словно ты схоронил кого.

 --В нашем мире, Машенька, такие же "воители" есть. Только у нас им шибко воли не дают. И до ваших доберёмся, дай срок. Ладно, хватит об этом. Как орки, не беспокоят вас?

 --Бог миловал. Да и лесовик у нас здесь хороший, глаза им отводит, когда забредают в наш лес. Охотники наши его приветили, так он теперь им помогает. О вас он тоже заранее предупредил.

 --Ах, вот оно что! То-то, я смотрю, встретили нас так спокойно, словно ждали.

 --Ну, да. Он сказал: послал к вам хороших людей, они вам зла не сделают, с ними эльф и гном, тоже пристойные, уважительные. А сейчас столько разной нежити появилось. Орки, тролли...

 --Что, с троллями тоже сталкивались?

 --Когда сюда шли, проходили мимо гор. Один вышел, попробовал коров наших ловить, мужики его били-били, насилу убили, сколько тогда народу полегло -- cстрасть! А уж покалечилось! А сами-то вы куда путь держите, коли не секрет?

 --Да, в общем, это не секрет. По делу идём, в горы, -- уклончиво ответил Барс.

 --Да я к тому спросила, -- поспешила внести ясность Мария, -- может, помочь чем сможем?

 --Можете. Дня три ещё погостим? - засмеялся Акела.

 --Да Бога ради, -- рассмеялась женщина, -- места не просидите, -- а этот, с вами, красавчик, неужто сам Царь Берендей?

 --Понравился? - спросил Барс.

 --Да, красивый, ровно картинка. А этот, с бородищей, гном. Хоть и нежить, вроде, а весёлый, добрый.

 --Пока орков не видит, -- хмыкнул Акела, -- но, вообще, права ты, сестра Маша, хороший мужик этот гном. А наши-то давно ушли?

 --Так уже, поди, вернуться должны, -- она выглянула в оконце, -- да, вон они, идут, уж ко двору подходят.

 Снаружи, радостно взвизгивая, залаял пёс. Через минуту в дверь ввалились все четверо, румяные с мороза, запустив в светлицу морозные клубы. Знать, похолодало, а к ве­черу мороз ещё наподдаст.

 --Утро доброе, братья, -- приветливо поздоровался Андрей, -- как спали-ночевали?

 --Спасибо на добром слове, хозяин, -- улыбнулся Акела, -- как в раю. Давно так славно не спалось.

 --Вот сейчас позавтракаем легонько и баньку истопим.

 ...Банька у Андрея была знатная, рубленная из толстого соснового кругляка, изнутри она была обшита осиновым тёсом, пол из осиновых же плах застелен еловым лапником. Путники с удивлением обнаружили, что баня топится "по-белому". Жарко, аж до звона натопленная берёзовыми дровишками печь так и ждала, когда опрокинут на камни первый ковш кваску и хлебный аромат разольётся в парном тумане. Ароматным парком курятся в деревянном ушате душистые травы, залиты кипятком берёзовые и дубовые ве­нички. И отогреется, оплавится тело бисером пота в этакой-то благодати, размякнет и в охотку примет на себя вениковый хлёст.

 Одев холщовые рукавицы и войлочные "гречаники", парились до калёного тела, когда уже не было сил дышать ароматным раскалённым духом, выбрасывались на холодный воздух. Снега уже, почитай, не было, его заменил опрокинутый над собой ушат с ледяной родниковой водой.

 Царь Берендей, как оказалось, был большим любителем русской бани. Парился он так, что сдался даже хозяин, перепаривший всех. А вот для гнома баня оказалась диковин­кой. За его воспитание и приобщение к русской культуре взялся Его Величество. Люди, включая хозяина, уже дышали в предбаннике, как рыбы на берегу. Но из парилки по-прежнему доносилось уханье и рычание гнома.

 Наконец, дверь распахнулась и вывалился багровый, облепленный листьями, Берендей. Схватив ушат с ледяной водой, он пулей вылетел на улицу. Послышался звук льющейся воды и довольное рычание. Он вошёл, плюхнулся на лавку и жадно припал к ковшику с квасом.

 --Что камень парить, что гнома, -- вымолвил он, переведя дух.

 Лёгок на помине, из парилки шагнул коренастый косматый Дорин.

 --Скажи лучше, что ты слабак против гнома, -- добродушно прогудел он.

 --Золотой веник - гному, серебряный - Берендею, -- подвёл черту Акела. Интуитивно поняв подтекст, мужики захохотали и потихоньку стали одеваться.

 --Здоровы же вы париться, братья, -- сказал Андрей, когда они уже сидели дома за столом, -- со мной редко кто долго выдерживает. Видать, в вашем мире тоже баньку ува­жают.

 Акела, выскочивший из парилки первым, улыбнулся, но промолчал. Соловей, перепаривший даже Барса, кивнул.

 --Брат Георгий, -- повернулся к Акеле Андрей, -- братья и сёстры поговорить с тобой хотят. Не удержался я, прости уж, ради Христа, рассказал про твои разговоры. У многих вопросы сразу появились, а я что? Я только рты могу затыкать, нутром вот чую, что прав, а высказать не знаю.

 --Да Бога ради, -- легко согласился Акела, -- хоть как-то вам добром отплатить.

 --Да, Борисыч, -- тихо сказал Барс, -- от своей кармы даже в параллельном мире не спрячешься. Не зря же ты у нас жеребячьей породы. У тебя же кто-то из предков священ­ником был, если я ничего не путаю.

 --Не путаешь, -- кивнул он, -- прадед был магистром богословия, до архимандрита дослужился. Расстреляли его в двадцать четвёртом.

 --Вот видишь. Продолжаешь его дело.

 --Да ладно тебе. Хотят люди узнать что-то, мне не жалко. Меньше мракобесия будет.

 --Вот и дерзай.

 ...Братья и сёстры собрались в общинной избе. Чинно сидели бородатые мужики, разрумяненные с мороза бабы в пуховых платках с интересом оглядывали гостей, те кто помладше крутили головами, боясь чего то пропустить. В помещении висел сдержанный гул голосов. Словно в сельском клубе перед показом кино или лекцией, его позабавило это невольно пришедшее сравнение, но ведь и впрямь похоже. А вообще, вполне сытно живущая весь, кою в такой глухомани давно и никто не тревожит.

 Сначала вопросы были, скажем так, не очень важными. Они не были принципиальными, скорее, уточняющими. Один юноша, например, затронул вопрос о том, как Христос превратил воду в вино. Как раз перед тем, как их всех забросило в этот мир, по центральному телевидению показали сенсационный фильм о чудесных свойствах воды. Единст­венно, что пришлось объяснять это попроще, избегая оборотов и терминов двадцать первого века, но с этим Акела легко справился.

 На втором часу беседы поднялся мужчина лет тридцати с очень колоритной внешностью. Над высоким выпуклым лбом свисала чёрная косматая прядь, ястребиный нос, резко очерченный рот. Вот только щека и челюсть попорчена страшным шрамом, нанесённым, скорее всего, крупным зверем, даже борода не может скрыть. Как только выжить умудрился с такой раной?