Юрий Каменский – Витязь специального назначения (страница 32)

 Ложась спать, гном сообщил, что до поверхности осталось примерно полдня ходу. На вопрос Акелы он пояснил, что выход из копей находится на берегу реки, за которой начинается Древний Лес, владения Перворождённых. Если, конечно, нас там орки не стерегут, -- добавил он мрачно. Не в добрый час добавил. Накаркал.

 ...Утром, позавтракав, они двинулись по галерее, идущей вверх под едва заметным углом. Топанье по всем этим подземельям за прошедшие дни стало занятием привычным, хотя, менее нудным от этого не стало. Через несколько часов они вышли к лестнице, ведущей вверх. Едва Дорин поставил ногу на первую ступеньку, сверху донёсся характер­ный звук спущенной тетивы. Опытный гном, закрывшись лабрисом, прянул в сторону. Тяжёлая чёрная стрела, клюнув в пол, отскочила, сверху донёсся раздосадованный много­голосый вой.

 Орки! Вот ещё не было печали.

 --Попали, -- констатировал Барс, когда все четверо оказались снова в галерее, -- дурацкая ситуация, чистый пат. Орки спуститься не смогут, - перещёлкаем по одному. Но и нам по ней не подняться. По той же самой причине.

 --Пат, говоришь? - задумчиво повторил Акела, -- а если шахматной доской по морде, как Остап Бендер одноглазому?

 --В смысле?

 --Да так, мысли вслух и по поводу. Дорин, мы в предпоследнем коридоре действительно горючий сланец видели или я обознался?

 --Что? - не понял гном.

 --Ну, камень такой, который горит.

 --Горючий камень он и есть. А зачем?

 --Посмотрите - колодец, где лестница проходит, имеет один выход. Так?

 --Так, -- в один голос ответили все трое.

 --Если здесь костёр разложить, дым куда пойдёт?

 --Ну, вверх, конечно, - пожал плечами Берендей, -- а, орков хочешь выкурить? А нам от этого какой прок? Будут на улице ждать, пока дым пройдёт.

 --А что твои братья эльфы сделают, когда увидят густой дым на краю заповедного леса?

 Берендей с гномом вытаращили глаза, потом разразились громким хохотом, хлопая Акелу по плечам. Барс, прищурив глаза, растянул губы в ехидной улыбке.

 --Борисыч...

 --Андрей Васильевич, отстань, зараза, не знаю я, почему не богатый. По идее, должен бы быть, а вот поди ж ты...

 А потом началась каторжная работа. Впоследствии Акела с Барсом не могли с уверенностью сказать, - что было тяжелее, завалить тролля или перетаскать такую прорву угля? Одно, несомненно, стоило другого. Дорин, достав из своего мешка кирку, крушил горючий камень, а они втроём таскали его в заплечных мешках. Когда была насыпана куча около тонны, гном посчитал, что этого будет достаточно.

 --Ф-фу, оскалив белые зубы на чёрном лице, выдохнул Берендей, -- где ж это видано, чтобы царь таскал на своём горбу мешки с углём, как простой угольщик? Слава Творцу, хоть придворные не видят.

 --Ну, а то, что тебя твои сородичи из Древнего Леса чумазым увидят, тебя уже не волнует? - подначил монарха Барс. Тот было дёрнулся, но потом рассмеялся и махнул рукой.

 --Сойдёт. Когда Царь Берендей изволит совершать подвиг, ему никто не указ.

 --Наш человек, -- хмыкнул Акела, помогая Дорину развести огонь. К выходу потянулся сначала робкий серый дымок, потом, набирая силу, он становился всё гуще и чернее.

 Сверху послышались удивлённые гортанные возгласы и глумливый хохот с какими-то выкриками. Люди не поняли ничего, но, судя по злорадному выражению лиц Царя и гнома, там бурно обсуждалась их умственная отсталость. Ну-ну.

 Вся эта какофония очень быстро сменилась чиханием, кашлем и ругательствами. Люди понимающе оскалились друг другу. Уж для чего другого, а для мата русскому человеку переводчик не требовался. Чай, тоже часть нашей национальной культуры. Голоса орков, удаляясь, наконец смолкли. Оставалось только ждать. Так прошло часа полтора.

 Наконец сверху послышался шум, крики. Сверху одно за другим шлёпнулось два орочьих тела, буквально утыканных белопёрыми стрелами.

 "Мы обошли за вечер все пивные,  но нигде не пили больше трёх кружек".  Ярослав Гашек  "Приключения бравого солдата Швейка"

 Глава 6.  

В гостях хорошо, а дома нету

 --Эльфы! - завопил Дорин, а Берендей, сложив ладони раструбом у рта, стал кричать что-то на очень певучем, мелодичном языке. Гном, тем временем, вылил воду из своей баклаги на горящие остатки угля, отскочил от шипящей струи пара. Люди последовали его примеру. В это время сверху Царю что-то ответили.

 --Пошли! - махнул он рукой и стал подниматься по лестнице. Спутники потащились следом.

 Эльфы встретили их в пещере, играющей роль тамбура. Берендей дружески обнялся с ними, объясняя что-то на том же, хрустально звенящем языке. Эльфы склонились в дружеском поклоне. Потом один из них, видимо, старший, что-то коротко ему сказал.

 --Вам нужно завязать глаза, чтобы после подземелья Солнце их не ослепило. Они просят не считать это за обиду или недоверие.

 --Переведите, Ваше Величество, что мы тоже считаем эту предосторожность нелишней. За обиду мы её не почитаем, -- церемонно ответил Акела.

 Глаза Берендея смеялись, когда он столь же церемонно переводил собрату витиеватую фразу. Гном, хмурясь, сказал им что-то. Старший эльф насмешливо ему ответил, Бе­рендей засмеялся и хлопнул Дорина по плечу, потом, улыбаясь, пояснил уже по-русски: "Гном надулся - моим, мол, глазам повязка не нужна. А Элгард в ответ: "а тебе её никто и не предлагает". И скорчил Дорину гримасу. Тот только хмыкнул и задрал выше бороду. Повинуясь знаку Элгарда, двое эльфов завязали людям глаза тёмной полупрозрачной шёлковой лентой. Затем, осторожно поддерживая под руки, повели к выходу.

 Свежий морозный воздух ударил в лицо, заскрипел снег под ногами. Их осторожно свели по берегу, метров пятьсот-шестьсот они шли по ровному льду, лишь припорошён­ному снегом, затем дорога вновь пошла вверх. Это был уже противоположный берег. Пройдя метров сто пятьдесят, люди вдруг почувствовали под ногами не снег, а упругий травяной покров. В лицо повеял тёплый ветерок, несущий медвяный аромат луга и запах разогретой солнцем сосны. Однако!

 Они, поддерживаемые под локти своими провожатыми, зашагали дальше. Тропа была ровной, потому темп, взятый эльфами, выдерживалcя ими легко. Иногда откуда-то с боков доносились мелодичные голоса, окликавшие их, провожатые что-то отвечали. Время от времени они сами переговаривались голосами, в которых слышался то звон се­ребряного колокольчика. Это было то "дзин-нь!" хрустального бокала, то пение тонкой дорогой фарфоровой чашки, по краю которой проводят пальцем. Судя по количеству до­зоров и секретов, Древний Лес хорошо охранялся.

 Акела только собрался поинтересоваться, - долго ли им ещё идти вслепую, как процессия остановилась. Ловкие пальцы развязали узел на затылке, повязка упала с глаз. Они стояли на поляне, усыпанной белыми цветами, светящимися, казалось, изнутри, слабым сиянием, "асфодели" -- всплыло откуда-то в памяти. Меж янтарными стволами веко­вых сосен разливались сиреневые сумерки.

 Перед ними стояли мужчина и женщина в таких же переливчатых серо-зелёных плащах, какие были и на провожатых. Но что-то в глазах этой пары выделяло их из общего ряда, было сразу ясно, что это не рядовые эльфы, а Повелители.

 --Приветствую Вас, Ваши Величества, -- послышался голос Барса и они все поклонились королевской чете одновременно. На лицах Короля и Королевы появились сдер­жанные улыбки.

 --Здравствуй, Брат, -- заговорил венценосец. Царь Берендей поклонился, -- приветствуем тебя, принц Дорин, рады Вас видеть в Древнем Лесу. Приветствуем и Вас, люди, видимо, важное дело привело Вас к нам. Впрочем, кое-что нам всё-таки известно. Но мы незнакомы пока.

 --Меня зовут Акела, Ваше Величество. Прежнее моё имя осталось в моём прежнем мире, здесь оно не имеет никакого смысла.

 --Друзья называют меня Барс, с моим именем такая же история.

 --Я - король эльфов Древнего Леса, моё имя Галаронд. Это - моя жена, королева Люниэль.

 --Ваши глаза, воины, -- заговорила Королева, -- глядят из страшного далёка, я вижу там многое, что мне непонятно и много такого, от чего моё сердце сжимается от страха. Но всё это для вас - прошлое. Несмотря на все эти ужасы, ваши сердца открыты и для женщины и для друга. Примете ли Вы мою дружбу?

 --Да, Светлая Королева, -- оба человека, преклонив колено, поцеловали руку Владычицы Леса.

 --А теперь, друзья эльфов, -- широко улыбнулся Король, -- в честь вашего прихода будет дан пир. О делах мы будем говорить завтра, сегодня веселимся, не помня горя и зла.

 Разве можно описать эльфов? Это не удалось даже Толкиену. То, чем владеет язык человека, даёт слишком бледную тень от этой сказочной реальности. Тем более, чьё перо дерзнёт описать их праздник? Таинственный свет горящих в листве фонариков смешивался со светом полной Луны, придавая всему загадочность и нереальность, хотя при нём легко можно было "иголки збирать".

 Были песни эльфов, что будили в самых забытых уголках давно огрубевшей души неведомые струны. Душа эта просыпалась, встряхивалась и расправив крылья, взлетала, рас­творяясь в мелодии и несла её дальше. Сказать про эти напевы, что они прекрасны - значит, ничего не сказать. Прохладная родниковая вода как редчайшее из вин, и вино, срав­нимое разве что с вечным блаженством, про которое все только слышали, но ничего не знают.