Юрий Каменский – Витязь специального назначения (страница 18)

 В этот момент второй болт ударил его в другой глаз. Горыныч, взревев дурным матом, стал молотить хвостом вокруг себя. Но всё это Клим слышал уже за спиной, он во весь дух мчался к лесу. Когда он уже миновал первые деревья, за спиной ещё было слышно рёв и шипение взбешённого гада.

 ...Уцелевшие селяне собрались на большой опушке.

 И отсюда были видны жарко полыхавшие дома, огонь жадно пожирал всё, что люди нажили за многие годы. Выли собаки на привязи, густой дым поднимался к чистому небу. Возвращаться было нельзя. Посланные разведчики доложили, что ослеплённый змей бродит по веси, почти полностью сгоревшей. Зверюга на малейший шум пускает струю пламени и бросается следом. Живых людей там не видать. Если кто и уцелел, обозлённая рептилия вряд ли дала кому-то уйти.

 Ничего не осталось от цветущей веси, - она догорала, чадя жирным дымом.. Нет теперь ни кола ни двора, почти половина жителей погибла, и это перед самой зимой. Мало кто, убегая, успел хоть что-то прихватить. На всех собравшихся лишь несколько по-сиротски тощих узелков. Мужиков с оружием уцелело всего восемь человек, а остальное -- бабы с плачущей разнокалиберной детворой. Красавица Любава не сушила глаз - Соловей в лесу так и не появился. Видимо, замешкался при отходе и попался разъярённому дракону. У Клима на душе было муторно - оборвалась последняя ниточка, связывающая его с прежней жизнью. Андрей с Борисычем тоже неизвестно где, да и живы ли? Только одна Савельевна. Савельевна?!. Стоп! А ведь это идея!

 Клим быстро объяснил сельчанам ситуацию. Милёна, подхватившая мысль на лету, быстро и сноровисто растормошила оцепеневших от горя баб, не обошлось без хлёстких оплеух, когда одна из них забилась в истерике. Где лаской, где таской заставила шевелиться детей, прикрикнула на мужиков и люди потихоньку начали двигаться. Подхватывая самых маленьких на руки, молча шли, обходя пожарище под прикрытием густого кустарника.

 Другого выхода не было. Когда ещё уйдёт из сгоревшей веси злобный хищный ворог. Да и уйдёт... Дома и запасы уничтожены, пока выстроишь землянки, как раз и будут готовые могилки - останется только в них умереть.

 ...В Леоновку отряд погорельцев вошёл к обеду следующего дня. Выскочившая из дома на лай собак Галина Савельевна встретила их радостно. С ней, слава Богу, за это время ничего не случилось, только наскучалась в одиночестве. Услышав от погорельцев о гибели веси, всплеснула руками и засуетилась, чтобы накормить бедолаг.

 Через час, голодные и усталые от всех передряг, дети уже уминали белую, вкусную кашу, а когда миски опустели, сонно заклевали над ними носами. Взрослым была предло­жена жаренная картошка с солёными огурцами и помидорами. Пробовать незнакомую еду голодным людям некогда, всё было вкусно и сметалось на ура. Потом наступила сытая истома и их потянуло в сон.

 Пустующих домов в Леоновке стояло много, так что проблема жилья отпала с ходу. Быстро распределились кому какой удобнее, и протопив в стылых жилищах печи, уло­жили детей и попадали сами. Клим с Милоликой заняли дом Мельника, в большом доме напротив поселились несколько овдовевших женщин с детьми, сообща легче было вы­жить. Осиротевшую Любаву позвала к себе Савельевна -- надоело одной, да и тяжело управляться стало по хозяйству, здоровье уже не то.

 Милёна с непутёвым чадом поселилась в дом Акелы. Неотёсанный только потому и уцелел, что собирал в лесу поздние грузди и, возвращаясь, встретился с сородичами. Из прочих мужиков ушли лишь самые матёрые. Те, что не растерялись - и женщин с детьми успели в лес спровадить, и отход им прикрыть, да ещё и выжить при этом сумели.

 Баб осталось примерно в два раза больше, почти все с детворой, из стариков не уцелел никто. Вот и вся Грушевка, впрочем, теперь уже Леоновка.

 ...Клим, блаженствуя, допивал вторую кружку "Нескафе" (Милёна поделилась -- у Борисыча нашла в загашнике целую непочатую банку). Милолика, отпробовав, отказалась, - горько и вкус непривычный. Но на супруга смотрела с удовольствием, подперев щёку ладонью. Вот ведь судьба... мужа потеряла, так словно сама в гроб легла. Думала, что и не оттает уже, так и будет жить, как бы и не живя вовсе.

 А появился этот здоровенный, ладный и обходительный мужик - и капнула с заледеневшего сердца первая тёплая слёзка. Так и оттаяла и сейчас больше смерти боялась по­терять это новое счастье.

 Ведь эдакая напасть с деревней приключилась, а ей всё нипочём. Главное - рядом любимый, который не устрашился между ней и чудовищем встать. Да ещё и в бой с ним вступить не сробел, вышиб поганому его буркалы, чтобы не догнал он их. Кто ещё из баб в деревне может сказать, что муж её - герой, как богатырь из былины. Милолика испу­ганно прикусила язык, не к добру эдакой счастливой быть - боги накажут. Да хоть бы на что пожаловаться можно было, так вот ведь.... Ой, Лада, защити нас, горемычных.

 --Об чём задумался, Климушка?

 --Так, о жизни. Надо выживать как-то. Припасов всё же маловато, а зима уж на носу.

 В дверь громко постучали.

 --Заходи!

 В дверь шагнул Весняк, один из тех, кто в первый день приехал за ними сюда. Потом он ему соседом оказался, на охоту и на рыбалку вместе хаживали и в баньке вместе парились. Мужик серьёзный, обстоятельный, только нудный немножко, да Бог с ним.

 --Проходи, присаживайся, кофе с нами попей.

 --Чего, говоришь, попить?

 --Кофе. Да на вот, сам попробуй.

 Весняк хлебнул глоток, другой, поморщился, потом махнул рукой, дескать, сойдёт на нашей ярмарке. Допив кофе, мужики достали цыгарки и задымили.

 --Ну, что, Клим, как дальше жить будем? Запасов-то на зиму, почитай, кот наплакал. Всё змей пожёг. Охота да рыбалка, конечно, выручат, но без хлебушка тяжко будет, а без репы зуболом начаться может.

 --Что ещё за зуболом? -- не понял Слава.

 --Хворь такая. Во рту кровить начинает, зубы шатаются...

 --А-а, -- сообразил Клим, -- цинга.

 --Да её, проклятущую, как ни назови, всё одно - беда.

 --Слушай, Весняк, я вот что надумал. Надо здесь по домам хорошо посмотреть, многие вещи из нашего времени здесь - натуральная диковина. Ну, одежда там, утварь кухонная.... Здесь точно такого нет. Савельевну только спросить надо - тут она всему хозяйка. Я думаю - не откажет, она ж нам не враг. Отвезти их куда-нибудь, продать, купить хлебушка, припасов там разных, глядишь - и не пропадём. А? Только вот куда везти? Тут ведь одни леса кругом...

 --Да не совсем чтобы уж кругом. Есть тут одна дорога. Дён через пять можно до хорошего города доехать. В городу-то, сам ведаешь, - и кнез, и гридни его, и торговые люди, вот они эти штуки купить могут. А нашему брату на что они? Кто на баловство последнюю резану спустит? Вот только есть одна закавыка...

 --Какая ещё?

 --Дорога через такие места лежит, что ею токмо от смерти пользоваться, потому и заброшена.

 --Разбойники, что ли?

 --Да нет, эти и сами туда без крайней нужды не суются. Нечисть там всякая появилась.

 --Как, в смысле, появилась? Раньше не было, что ли?

 --Наша-то и раньше была, исконная. Лешие там, кикиморы опять же, Лесная Дева ещё вот. Ну, берендеи, но это и не нечисть, хотя и не люди.

 --Как не люди и не нечисть? А кто?

 --Ну, не знаю, как тебе и сказать... Лесной они народ, нечисть и сами не любят, однако ж, и людей сторонятся, хотя и вреда не делали, вроде...

 --Ладно, -- у Клима лопнуло терпение,-- ты толком можешь сказать - кто там появился? Кого ты-то опасаешься?

 --Дак... Леший их ведает, я с ими брагу не пил.

 --Тьфу ты...-- рассердился Славка, -- но проехать можно или нет?

 --Так тут, опять же, как повезёт. Совсем те края заброшенные. Так ведь и другой дороги нет покамест. Через Грушевку ещё долго нельзя будет, там сейчас кто угодно может бродить, верную смерть сыскать только. В одну сторону чаща глухая, в другую - топь непролазная. А пройдём или сгинем, - про то Велес ведает. Опять же, коли не ехать - тоже надвое, то ли выживем, то ли половину веси схороним. Так что выбор у нас между засадой и западнёй.

 --Ну, тогда и рассусоливать нечего, -- с силой провёл рукой по лицу Клим, - пошли по домам смотреть. Заодно с мужиками потолкуем. С Савельевной это обсудить не поме­шает. О! Долго бабка жить будет, вон она сама к нам идёт.

 --Слава! Мила! (Милолику Галина Савельевна для удобства обращения сократила).

 --Пригласи её, -- скомандовал Клим женщине, та послушно скрылась в сенях и через пару минут вернулась со старейшиной деревни.

 --Ну, Слава, давай прикинем, как из этакой передряги выкарабкиваться будем. Крыша над головой ещё не всё, -- как всегда, с порога заговорила Савельевна.

 --Да Вы присядьте..., -- вежливо приподнялся Клим.

 --Отстань! -- отмахнулась бабка, -- насиделась уж, пока одна тут куковала. Мила! -- привычно скомандовала она, -- Позови-ка быстренько старшую вашу сюда и кузнеца, сейчас мы это дело вместе быстро раскумекаем.

 Пока Милолика (одна нога здесь, другая - там), сбегала за Милёной и кузнецом, Славке удалось всё-таки пристроить Савельевну на стул и налить ей кружку кофе.

 Пришедшие, поздоровавшись, разместились в тесной кухоньке. С почтением поглядывая на хозяйку веси, вежливо помалкивали, ожидая, когда она скажет -- зачем звала? Галина Савельевна, отставив пустую кружку, обратилась к собравшимся.