Вновь в бутылках стоит ключевая вода,
Замер праздник в торжественном трауре…
Вновь прощенья прошу я у этих детей,
Что в Беслане спасти не смогли.
Чем измерить нам горе и скорбь матерей,
Чьи надежды в тот день отцвели.
Крики помощи, стоны и снова мольбы
И отцов вопрошающий взгляд.
Перечёркнута чья то страница судьбы,
Старики вдоль дороги стоят…
Заминирован зал и фугасы кругом,
Нам бы только до них дотянуться…
Ожидание режет холодным ножом,
Не позволив душою рвануться.
Планы в корне меняются, время идёт…
Дети в школе сидят без воды…
Лишь на третьи сутки настал наш черёд
Разбирать все «завалы беды».
Разлетаются камни, испуганный взгляд,
Ребятишек собой закрываем.
Чьи-то руки в дыму белый бант теребят,
В этот миг про себя забываем.
Впереди стон и крики, сплошной коридор,
Вспышка, выстрел, опять перебежка.
Первой группой выводим мальчишек во двор,
Жизнь играет – орёл или решка?!
Кто ответит за подлые в мире дела?
И за жизнь, что в грязи под ногами.
Выносили из школы убитых тела,
Растоптав белый бант сапогами…
Разорвал этот праздник надежды людей,
Оборвав чьи-то жизни на веки.
Снова души стоят у закрытых дверей,
Красит кровь полноводные реки.
Те глаза нам с тобой не забыть никогда
И улыбки, что замерли в мраморе.
Мне бы совесть прибрать, знать бы только куда,
Надоело ей быть в вечном трауре…
Ползун…
Как долго ждали все победы
И наконец, тот день настал.
Казалось все остались беды,
Солдат взошёл на пьедестал.
Отец мой был тогда военным
Мы с ним мотались по стране.
Он строил город современный,
Что уничтожен был в огне.
Скитались с ним по гарнизонам
В вагоне вместе вновь сидим.
Кругом солдатики в погонах,
Состав на станции стоит…
Отец ушёл за кипяточком,
А я прилипла лбом к окну.
И любовалась на цветочки,
Что с нами выжили в войну.
Вдруг беготня и суматоха,
Отец с товарищем зашёл.
Тут мама стала страшно охать,
– Кого ж касатик ты припёр?!
Солдатик был совсем безногий,
Был грязный, пьяный, как «свинья».
Кто он – узнаем по дороге,
Возможно где-то ждёт семья.
Внесли солдатские пожитки,
В купе «заплыл» аккордеон.
