Юрий Иванов – Комсомольск-на-Амуре. Это моя земля. Киберпутеводитель (страница 8)
Напряжение, висевшее в воздухе, казалось, сгустилось до предела. Митя невольно придвинулся к деду, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Даже комары, до этого момента назойливо кружившие над ними, будто исчезли, испугавшись чего-то.
– И тогда, – продолжил Дед Ваня, и голос его, обычно хриплый, сейчас звучал глухо и гулко, – один из первостроителей, тот самый инженер, поднял голову к небу и прокричал…
– Неужели все было напрасно? – пророкотал его голос над рекой. – Неужели нас забыли?
Этот вопрос, казалось, был обращен не только к небу, но и к городу, к его жителям, к самому Мите. Мальчик инстинктивно сжался, боясь пошевелиться.
Но город молчал. Только где-то вдали прогудел запоздалый автомобиль, да на реке уныло крикнула ночная птица. И эта тишина казалась страшнее любого ответа.
– Первостроители переглянулись, – продолжал Дед Ваня, и Мите показалось, что даже гранитные фигуры на памятнике поникли, – в глазах их погас последний огонек надежды. Они поняли, что их труд, их энтузиазм, их молодость, отданная строительству города, – все это кануло в Лету.
Над рекой поднялся ветер, зашелестел в кронах деревьев, заволновалась гладь Амура. Темные волны с шипением набегали на берег, словно пытаясь что-то сказать, о чем-то предупредить.
– И тогда они повернулись к реке, – прошептал Дед Ваня, – к духам Амура, которые дали им этот горький шанс. И в глазах их уже не было ни надежды, ни печали – только бесконечная усталость и смирение.
Казалось, еще мгновение – и тени первостроителей растворятся в тумане, навсегда покинув этот мир. И вдруг…
– Ребята, бежим к памятнику! – раздался звонкий детский голос.
Митя и Дед Ваня одновременно повернули головы. На площадке перед памятником, резвились несколько детей. Они играли в догонялки, их веселый смех разносился далеко вокруг, разгоняя мрак и тишину.
Дети, не замечая ни рыбаков, ни странной тишины, что воцарилась вокруг, с визгом носились вокруг памятника.
– А мой дед говорил, – громко выпалил один мальчик, – что эти строители, они как богатыри были! Не боялись ни тайги, ни холода!
– А мой рассказывал, – подхватила девочка с двумя светлыми косичками, – что они и днем и ночью работали, чтобы город построить! Настоящие герои!
Дети, увлеченные разговором, не заметили, как на гранитных лицах фигур промелькнуло что-то неуловимое. То ли игра света и тени, то ли… улыбка?
– Видишь? – прошептал Дед Ваня, и Мите показалось, что голос старика дрожит от волнения, – они слышат их!
И действительно, над рекой вдруг пронесся легкий, еле уловимый ветерок. Он подхватил детские слова, их смех и донес до самого памятника. И в этом ветре, в этих звуках было столько тепла, столько искреннего восхищения, что даже сердце маленького Мити сжалось от непонятного, но радостного чувства.
Лучи заходящего солнца осветили красным светом площадь перед памятником. Дети, уставшие от беготни, уселись прямо на гранитные плиты, у подножия монумента.
– А знаете, – сказал один из мальчиков, – мне кажется, что они нас видят!
И, словно в подтверждение его слов, одна из фигур на памятнике, девушка, слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к детским голосам. А может, это снова была игра света и тени?
– С тех пор, – Дед Ваня положил руку на плечо внуку, – говорят, что каждую ночь полнолуния первостроители возвращаются к своему памятнику. Они смотрят на город, который построили своими руками, и слушают голоса людей.
– И что же они чувствуют? – прошептал Митя, не в силах оторвать глаз от величественных фигур.
Дед Ваня улыбнулся, и в глазах его заплясали огоньки заката.
– Думаю, – сказал он, – они чувствуют благодарность
Памятник Первостороителям,
Россия, г. Комсомольск-на-Амуре,
ул. Дзержинского
9 июня 1982 года в честь 50-летней годовщины города на набережной установили памятник Первостроителям. Мемориал посвящен первопроходцам, которые 10 мая 1932 года сошли на берег Амура и основали новый город посреди тайги. Скульптуры изготавливали на Ленинградском заводе ордена Трудового Красного Знамени «Монументскульптура». Мемориал выполнен в современном архитектурном стиле, главными чертами которого является динамизм, романтическое настроение и стилизованность.
: https://citysee.ru/russia/dfo/habarovskij-kraj/komsomolsk-na-amure-dostoprimechatelnosti.html#5
Тайна старых фотографий
Ирина Пустовалова
Асфальт за окном расплавился от жары, превратив воздух в дрожащее марево. В архиве Музея трудовой славы завода «Амурсталь» царил полумрак и тишина. Лишь старенький кондиционер мерно гудел, пытаясь победить духоту, но без особого успеха.
Дима, худощавый парень с копной непослушных кудрявых волос, с энтузиазмом протирал бархатной тряпочкой потускневший от времени макет доменной печи.
– Гляди, Ань, – торжествующе произнес он, – еще немного, и этот красавец засияет как новенький! Юбилейная выставка должна быть на высоте.
– Не сомневаюсь, – отозвалась Аня, не отрываясь от сортировки пожелтевших фотографий. – Только вот боюсь, одной этой печкой мы директора музея не впечатлим. Ей же подавай сенсаций, открытий каких-то…
Аня, девушка с яркими рыжими волосами, собранными в небрежный пучок, и веснушками, разбежавшимися по носу, вздохнула. Работа в музее, хоть и была связана с историей родного завода, где трудились несколько поколений их семьи, казалась порой скучноватой.
– Сенсации, говоришь? – Дима хитро прищурился, откладывая макет. – А что, если я скажу тебе, что у меня есть план?
Он многозначительно кивнул в сторону дальнего угла архива, где под грудой ящиков и старых вымпелов виднелась массивная деревянная дверь.
– Там, – продолжил Дима, понизив голос, – хранится то, что может стать настоящей бомбой для нашего музея!
Аня скептически посмотрела на него. Зная Димину страсть к преувеличениям, она не спешила разделять его энтузиазм.
– И что же там, по-твоему, скрывается? – спросила она, возвращаясь к сортировке фотографий. – Золотой слиток, отлитый к столетию завода? Или, может, секретные чертежи танка Т-34?
– Почти, – улыбнулся Дима, наслаждаясь эффектом своих слов. – Там хранится… наше прошлое.
Он резко развернулся и направился к таинственной двери, оставляя Аню в недоумении разглядывать его удаляющуюся спину.
Дверь, обитая выцветшим от времени дерматином, поддалась не сразу. Дима, кряхтя и пыхтя, налегал на нее всем своим весом, пока не раздался жалобный скрип петель и в помещение не ворвался запах пыли и чего-то неуловимо старого, как будто из давно забытого сундука на чердаке. Аня с опаской заглянула внутрь.
– И что же, это и есть твоя сенсация? – разочарованно протянула она, прикрывая нос платком. – Склад забытых вещей?
Комнатка, в которую они вошли, действительно больше напоминала кладовую, чем хранилище музейных ценностей. Посредине высилась гора старой мебели, укрытая полотнами, на которых проступали причудливые контуры стульев и этажерок. В углу громоздились картонные коробки, перевязанные бечевкой, а вдоль стен тянулись стеллажи, забитые папками, свертками и какими-то непонятными предметами, скрытыми под слоем пыли.
– Не суди поспешно, – Дима загадочно улыбнулся, пробираясь вглубь комнаты. – Иногда самые интересные вещи скрываются там, где их меньше всего ожидаешь найти.
Он остановился возле неприметного деревянного шкафчика, притулившегося в самом дальнем углу. Аня подошла ближе, разглядывая его с любопытством. Шкафчик и правда выглядел иначе, чем вся эта старая мебель – дерево было темнее, отполированное временем до благородного блеска, а на металлических уголках, крепящих дверцы, виднелись затейливые узоры.
– Мой дед рассказывал про этот шкаф, – пробормотал Дима, словно говоря сам с собой. – Он работал в музее с самого его основания. Говорил, тут хранятся самые ценные экспонаты, но доступ к ним имел только директор.
Он попробовал открыть дверцу, но та не поддалась. Замок, покрытый ржавчиной, давно не видал ключа. Аня, уже заразившаяся Диминым азартом, достала из кармана связку инструментов, которую всегда носила с собой.
– Отойди, – скомандовала она, прищурившись на замок. – Сейчас посмотрим, что тут у нас…
Через несколько минут, сопровождавшихся звоном металла и негромкой бранью, замок щелкнул и дверца приоткрылась, выпустив наружу густой запах нафталина и старых фотографий. Внутри, на полках, аккуратно расставленные, стояли коробки с фотопленками, рядом лежали несколько старых фотоаппаратов в кожаных чехлах.
– Вот это да… – прошептала Аня, осторожно доставая одну из коробок. – Посмотри, тут же сотни пленок! Интересно, что на них?
Дима взял в руки фотоаппарат, повертел его, разглядывая выгравированную на корпусе надпись «Спутник».
– Не знаю, что тут, – продолжил Дима, – но чует мое сердце, наш план с сенсацией начинает работать!
Следующие несколько дней в музее напоминали детективное расследование. Дима и Аня, словно заговорщики, пропадали в архиве, разбирая найденные пленки. Благо, в одной из коробок обнаружился старый, но все еще рабочий фотоувеличитель, а Дима, еще в школе увлекавшийся фотографией, смог наладить процесс проявки.
С каждым новым проявленным кадром их недоумение росло. На фотографиях, сделанных, судя по одежде и прическам людей, в конце 1980-х, были запечатлены не торжественные митинги и не передовики производства, что было привычно для музейных экспозиций. На снимках красовались странные постановки: рабочие в спецовках, но с нарисованными усами и в бумажных коронах, изображали каких-то вельмож, кто-то в робе сварщика пафосно декламировал стихи, стоя на фоне доменной печи, а группа женщин в ярких платках, повязанных на голову, словно юбки, весело отплясывала что-то напоминающее цыганочку.