Юрий Харитонов – Поступь Мрака (страница 12)
– Точно, – кивнула Юлия, все ещё не оправившись от шока. – Орёт, не переставая…
Они быстро дошли до поляны, где проснулся тролль, и нашли Энцо привязанным к обломанному чудовищем столбу. Некоторое время Юлия рассматривала рытвины на месте груды камней, не в силах поверить, что вековые валуны ушли с поляны сами, оставив за собой гигантские следы. Затем она направилась к ведьмаку.
Увидев женщин, Барвоа разразился яростной и непонятной тирадой. Кажется, он страшно ругался. Всё, что надо было сделать Юлии, это разрезать путы и подвязать длинной верёвкой к седлу Корина. Запястья ведьмака всё ещё были скреплены путами, поэтому сопротивления не ожидалось. Но едва Юлия рассекла путы, как услышала предупреждающий крик Сабрины:
– Осторожно! Сзади!
Юлия резко обернулась и едва успела отбить удар отцовским мечом. Острый клинок лишь благодаря хорошей реакции тела увёл по касательной вилы Виктора. Из-за их тяжести крестьянина мотнуло в сторону, и девушка приставила к горлу бородача лезвие. Он застыл, не предпринимая попытки поднять вилы, но графине всё равно было не по себе.
За спиной стоял Канас и другие мужики с орудиями труда, которые при желании могли представлять не меньшую опасность, чем любое холодное оружие. Цепы, грабли, вилы, топоры, косы и всё что попало под руку – палки, камни, оглобли… Позади из чащи леса высовывались женщины и дети. На лицах читалось напряжение, отчего они выглядели страшно, будто невольными наблюдателями, а не хозяевами собственных тел, которыми не управляли.
Юлия перевела взор на Виктора, и холодок страха поднялся по спине, закончившись где-то в затылке. Если не обращать внимания на общий вид, а ведь его задел камнем тролль и, кажется, что-то сломал мужчине в грудной клетке, то от его налитых кровью глаз взгляд отвести было труднее всего. Кажется, будто и не человек на тебя смотрит. Нечто звериное и потустороннее выглядывает прямо изнутри, из глубины… нечеловеческой уже сущности.
От страха и усталости рука дрогнула, и лезвие меча едва не коснулось горла Виктора. Юлия уже мысленно прощалась с жизнью, представляя, как разъярённые крестьяне после гибели предводителя разорвут всех причастных на части. Но тут по поляне разнёсся глубокий, гулкий, по-настоящему монашеский голос Сабрины. Певучая мелодия разлилась между деревьями и затекла в уши бывших прихожан.
– О троллы ваас данке гобинс! – затянула Сабрина на неизвестном языке. – О каас мидс миделтон! Вас-кас данас!
Виктор хмыкнул, покосился на монахиню и совершенно не своим голосом произнёс:
– Ты думаешь, старая карга, выгнать меня из умов этих слабых созданий, когда я по праву владею ими?
Но старуха, не обращая на него внимания, продолжала петь заунывную мелодию на чужом языке.
– Тун нанкас таас! Тун киас мидлас! О сарам там варраам! О…
– Я больше не отдам ни тебе, ни Свету ни этих людишек, ни эту ведьму! – Юлия вздрогнула, когда Виктор устремил на неё свой взгляд. Красные, полные злобы, пронзительные и страшные глаза заставили её чуть было не опустить меч. – Она моя! Она – создание моего мрачного гения! Изощренный инструмент для уничтожения смутьяна! Она – венец моей мести! Темной, безжалостной мести! И я намерен навсегда поработить её душу и заставить её силу служить мне в этом мире! Слышишь, старая карга?
Но та всё ещё протяжно и напевно выводила слова давно забытого языка, и от этой странной песни Виктору стало явно не по себе. Мужика вдруг затрясло, он часто-часто заморгал, будто потеряв зрение, и тщетно пытался его прояснить. Следом за ним задрожали и его подельники. Крестьяне, их жёны и дети. А потом все они разом завыли от боли. Страшный стон нескольких десятков людей наполнил лес, просачиваясь сквозь деревья, подобно шуму ветра, ищущего пути без преград. Юлию охватило желание бросить всё и убежать, но она понимала, что стоит ей опустить оружие, как станет беспомощной. Поэтому она крепче прижала лезвие меча к горлу Виктора.
– Атан тан сааб ваас коринускас! – продолжала читать древний текст Сабрина, и Юлия вдруг почувствовала, что ей тоже становится дурно. Рука с мечом дрогнула и никак не хотела слушаться. Зрение поплыло, и она услышала испуганный шёпот Вани:
«Не знаю, – прошептала Юлия. – Наверное, что-то защитное…»
«Мне плохо из-за усталости, – возразила Юлия. – Меня со вчерашнего дня бьют, убивают и пытаются насиловать. Я устала и хочу спать… или умереть».
Или же Юлия просто теряла сознание и способность слышать не только Ваню, но и вообще всех окружающих. Странная песнь Сабрины тоже угасла вдали, и графиня вдруг нырнула в непроглядную темень.
Глава 10
Тьма была неоднородной. Она то прояснялась, становясь похожей на мутную пелену, то вновь сгущалась, превращаясь в непроглядную черноту, непроницаемую и почти осязаемую. Словно не тьма вовсе, а некое эфемерное существо, жаждущее поглотить путницу.
В такие моменты Юлия продиралась сквозь вязкую темень, будто через густой кустарник терновника. Частицы тьмы, словно липкая паутина, обволакивали тело, мешая двигаться дальше. Но графиня стиснула зубы и рывками кидалась на борьбу с неведомой сущностью. Шаг за шагом преодолевая сопротивление тьмы.
И едва вдали начинало чуть-чуть светлеть, идти становилось немного легче. Тьма отступала, превращаясь в тёмную дымку, а неяркий свет, пробивающийся сквозь неё, хоть немного разбавлял окружающий мрак. Но мир по-прежнему оставался трудно различимым. Неясные контуры, уродливые призрачные фигуры, постоянно меняющие очертания силуэты, к которым Юлия старалась не приближаться. Будто она плыла по реке, заполненной отмелями, и каждая такая фигура могла стать мелководьем, скрывающим смертельную ловушку. Графине приходилось огибать эти капканы, чтобы плыть дальше по течению.
Куда?
Юлия пока не знала. Но инстинктивно чувствовала, что в конце пути её ждёт что-то важное.
Мрак постепенно расступался, и из его чёрных глубин, словно небрежные мазки придворного художника дорисовывали картину, начали проступать элементы развалин. Камни, ступени, широкие бордюры и балюстрады, сломанные колонны, неработающие, заросшие высохшим кустарником фонтаны, и изваяния, статуи… Одна страшней и несуразней другой. Скульптор, создавший их, явно был одержим безумием. Но кто же позволил ему творить? Кто дал ему право воплощать в камне ужас и уродство? Очевидно, хозяева замка также были не совсем здоровы.
Из беспросветного тумана, словно призрак, проявилась мраморная лестница со сколотыми ступенями. Чёрный камень, испещрённый белыми прожилками, змеился вверх, плавно загибаясь влево. По мере подъёма нижние и верхние ступени то появлялись из мрака, словно выныривая из бездны, то вновь растворялись в нём, будто поглощённые взметнувшейся в воздух сажевой тьмой.
Лестница вывела Юлию на широкую площадку, окаймлённую такой же чёрной мраморной балюстрадой. Графиня, ступив на холодный камень, невольно заглянула вниз, но и там, и спереди, и вверху клубилась непроглядная чернильная дымка.
Взгляд Юлии скользнул направо, затем налево, и она вздрогнула. Рядом, словно из воздуха сотканная, стояла её близняшка Ваня и смотрела вдаль. Почувствовав на себе взгляд сестры, Ваня обернулась и, кивнув в сторону тьмы, молча указала ей на что-то. Юлия послушалась.
Из мрака на них уставились два огромных огненных глаза, а над ними, в ухмылке изогнулся рот. Чёрная тень, словно марево, обрисовывала контуры гигантской головы с исполинскими рогами и похожими на ослиные ушами.
– Ты смеешь противиться мне? – громоподобный голос, словно раскат грома, сотряс воздух. – Ты спуталась с шавкой Балансора и смеешь перечить мне? Своему Создателю?
Юлия молчала. Она не хотела вступать в диалог с этим чудовищем. Она не знала, что ответить на его обвинения, да и не чувствовала, что чем-то ему обязана. Чудище, немного сбавив громогласный тон, с явной насмешкой в голосе спросило:
– Ты понимаешь, кто я, смертная? – громогласно вопросил Азраид, его голос сотрясал мраморную площадку.
– Нет, – без тени страха пожала плечами Юлия. – Но догадываюсь. Азраид?
– Верно! – глаза Бога вспыхнули ярким пламенем, а голос вновь обрёл силу. – И ты смеешь меня ослушаться? Смеешь оскорблять и унижать перед моими людьми и перед людьми Балансора?
– Я не понимаю, о чём ты, – пожала плечами Юлия, стараясь не поддаваться давлению его слов. – Мне забыли рассказать о тебе. А о твоих желаниях тем более. Сам чего-то придумал, сам же и обиделся!
– Молчи, смертная! – взревел Азраид, явно задетый за живое тоном Юлии. Девушку обдало зловонным ветром, от которого едва не снесло с ног, но она ухватилась за холодные мраморные перила. – Я тебя создал, я дал тебе силу, – Бог указал глазами на Ваню, – а ты меня игнорируешь! С этой шаманкой связалась…
– Ваня не сила, Ваня – призрак… – хотела поправить его Юлия, но Азраид вновь разъярился.
– Молчи, смертная! Если я говорю – не призрак, значит, так оно и есть!
– Кто же она? – не унималась Юлия, чувствуя, как закипает в ней гнев.
– Она сила, дарованная тебе мной. И тебе нужно освоить её и присоединиться ко мне! И вы вместе с королём Эльмиром Третьим станете моими эмиссарами на этой земле! Вы поведёте моё войско и вернёте моё влияние на это измерение… Вы будете править, пока правлю я… И возможно, я возьму вас с собой, когда настанет время для захвата других миров. Эта честь…