Юрий Харитонов – Архив грядущего (страница 15)
– Ядерное оружие? – переспросил Данила. – Это как двигатель нашего корабля?
– Я сомневаюсь, что вам на уроках рассказывают об этом, Данька. И правильно делают.
– Почему?
– Я не вправе тебе открывать это!
– Но, Юр! Кому же ещё? Или мы не должны знать название оружия, из-за которого лишились лучшей жизни? – Данилка говорил это с вызовом и одновременно с обидой в голосе. – А кто же тогда сообщит нашим детям о плохом?
– Рано тебе думать о детях!
– Как тебе? Почему у тебя нет своих детей, Нахим?
Эти слова сломали мужчину, словно подросток задел за живое. Плечи отчима опустились, а сам он повернулся к прорези в дзоте и посмотрел Даниле в глаза. Такой тоски во взгляде Чеков никогда ещё не видел. Нахим заговорил тихо, голос его подрагивал, а губы слегка скривились.
– Это моё бремя! Моя судьба, если можно так сказать… Я вот этими руками, – он поднял кверху широкие и мозолистые ладони, – нажимал кнопку, которая запускала ракеты с нашего корабля. Видит бог, я не хотел набирать эти смертельные команды на клавиатуре, но приказ… Приказ есть приказ, Данила! Хотя я и не уверен уже, что он отдавался мне другими людьми, возможно, это была автоматика… Я не знаю.
Данила, поражённый, слушал молча. Завеса тайны приоткрывалась перед ним, словно тот день на секунду выпрыгнул из вехи истории… Тут Нахим замолчал на мгновение, но когда он продолжил, голос его был мёртв.
– С тех пор я сложил с себя все полномочия и живу наедине с собой. Думал, искупил свои грехи, когда спас детёныша вожака лисьей стаи. Думал, все кончено, когда из-за этого они перестали нападать на наше поселение… Но нет. Видимо, грех смывается кровью.
– Но… – попытался возразить Данила, оправдаться, – я не думал, что с лисьей стаей возникнут проблемы. Я не думал…
– Они допускали сюда только меня, и мне теперь придётся либо отдать тебя, либо умереть самому. Третьего не дано. Что бы ни случилось, дверь не открывай. Дождись подмоги.
– Но…
– Ясно?!
– Да, – нехотя согласился подросток, чувствуя свою вину. Потом добавил: – Да, отец!
В глазах Нахима что-то блеснуло. То ли слезинка, то ли внутренний свет.
– Спасибо! – прошептал он, глядя в глаза сыну. – Это и есть искупление! – затем повернулся и стал ждать стаю, которая, судя по лаю, была уже близко…
Когда прибыла опергруппа во главе с Ворониным, все было кончено. Бездыханное тело Нахима сняли с полутораметровой кучи лисьих трупов, а испуганного Данилу еле выволокли из старого дзота. По его невнятному рассказу было трудно что-либо разобрать, поэтому оставили вопросы на потом. Все равно все были в подавленном состоянии, чтобы в чем-то разбираться. Постреляли несколько лис-подранков, ошивающихся по округе, и вернулись в поселение.
Через три дня все без исключения население Шишки собралось на берегу моря, под днищем лежащего на боку атомохода «Святого Георгия Победоносца». Тишина расползлась по округе, и только суровый северный ветер, словно прощаясь с мужчиной, завывал в металлических конструкциях ограждения. Все: русские, японцы, корейцы, малазийцы, собрались сегодня проститься с нелюдимым отщепенцем Нахимом. Деревянный постамент, сплетённый из веток кедра, был накрыт белой тканью, под которой и покоился мужчина. Руководство, надев парадные бушлаты, выстроилось рядом. Мать с Данилкой и сидящим на табурете Фудзи находились ближе всех. Что творилось в душах этой троицы, никому не было ведомо, но в сердцах поселилась тоска.
Мать с ним не разговаривала все три дня. Не потому, что не хотела. Просто было не о чем. Все и так все прекрасно понимали. Фудзи, возможно, никогда больше не встанет, несмотря на уверения доктора, что это обычный ушиб, и что он поставит вскоре юного японца на ноги. Сам Данила чувствовал внутри пустоту и невероятную подавленность. Хотелось в одиночку вернуться на южную часть Шишки и добровольно принести себя в жертву своей глупости. Что дальше будет, он не знал, но чувствовал: прежнего мальчика уже нет. Все произошедшее в считанные дни заставило Чекова осознать себя частичкой в огромном механизме окружающей жизни, где каждый шаг может обернуться и ошибкой, и победой. Только, прежде чем ступить, необходимо хорошенько подумать. Он ощутил на себе ответственность и тяжёлую ношу взрослой жизни.
Глава поселения, капитан второго ранга Михаил Викторович Ярыгин вышел вперёд и заговорил, перекрикивая ветер.
– Сегодня все мы собрались здесь, чтобы проститься с выдающимся человеком. Юрием Алексеевичем Нахимовым, капитаном первого ранга, командиром, – он указал на покоящийся на боку корпус атомохода, – этого корабля. Это был человек безграничной воли и силы духа. Это был человек бесконечной веры в людей. И он всегда защищал все, что ценил… И этим принципам он не изменил, даже глядя в глаза смерти. Как двадцать лет назад он защищал свою Родину, так и защитил жизнь своего приёмного сына. Слава ему! И пусть этот северный ветер, что провожает его в последний путь, разнесёт эту славу по миру. Нахимов всегда останется в наших сердцах человеком…
Дальше Данила не слушал. Его словно унёс в далёкие края холодный суровый ветер. Погрузил в тайну человека, которого, как оказалось, он совершенно не знал. Открыл величие русской души, все хорошее, что было собрано в одном человеке. Все то, что он носил и прятал в себе столько лет…
[1]Водяни́ка (лат.
[2]Танто (яп. 短刀
«Тан то» для японцев звучит как словосочетание, потому они никак не воспринимают танто, как просто нож (нож по-японски — хамоно (яп. 刃物
[3]Авра́л (нидерл. overal — повсюду) — морское повелительное: «все наверх!», спешная (по специальному заданию или по тревоге) работа на судне (корабле) всей командой (экипажем) или большей частью команды (экипажа)
[4]Рында – корабельный колокол.
[5][-.-] [.-.] [.-] [-...] – Краб с азбуки Морзе.
[6]Камчатский краб (лат.
Алые небеса
— Пойдём, Эверетт, покажу пульт управления!
— Пульт управления чем, мамочка?
— Жизнью! И всем остальным.
— А как это? Ты нажмёшь кнопку, и я умру? И все-все-все-все-все люди тоже?
— Нет, — улыбнулась мама, — это обратная сторона механизма. Если его остановить, все умрут. А мы — ты и я — правители планеты и, одновременно, Хранители Машины — можем управлять с помощью пульта энергией, которую производит механизм! Мы следим за тем, как и сколько Гравитатор извлечёт энергии из…
— Это те гигантские камни? Они всегда висят в небе, закрывая и солнце, и луну? — застенчиво спросила девочка, указывая через высокое арочное окно Замка Хранителей, в котором они с мамой жили, на ночной город и заслоняющие лунный свет гигантские скалы, парящие в воздухе. Девочке всегда казалось, что камни вот-вот упадут на землю и навсегда раздавят и жалких людишек, и столь же ничтожные здания. — И их принцип гравиа… гравипа… гравитации?
— Да, — слегка улыбнулась мать. — Это те танцующие над городом скалы, что часто закрывают нам солнце и луну. — Женщина подошла к сидящей на подоконнике дочери и повела рукой, обводя жестом город. — Все эти люди не понимают, почему два раза в сутки их тянет вверх, как и предметы, как и камни, и воду. Они лишь надеются на нас и древнюю Машину. Им плевать, почему это происходит, они не хотят знать, отчего вода создаёт обратный водопад и в реке, и в море, где на них влияние камней, — хранительница указала на скалы, загораживающие луну, выделенные словно аурой её призрачным светом, — максимально велико. Для них всё просто: магия. А мы — маги и хранители. Людям лишь бы жить и развлекаться. Именно для этого они подвесили дощечки и камни на верёвки, прикрепили к земле и крышам. — Хранительница повела рукой вдоль зданий, утопающих в тени небесных глыб, стараясь повторить изгибы опасного пути молодых, на котором уже не одно поколение подростков свернуло шеи. — Два раза в сутки этот мусор поднимается и образует очень опасные мосты, и по ним молодёжь, соревнуясь в глупости, прыгает, словно атайари. Когда-нибудь я положу этому конец!
— А мне нравится! — к неудовольствию матери заявила девочка. — Я иногда сижу у окна и наблюдаю, как они прыгают. Дух захватывает!
— В этом нет ничего захватывающего, Эверетт! — помотала головой Трийти. — Люди не понимают, что это не магия, и гибнут. И чудеса, поднимающие воду, камни и людей вверх, вполне себе искусственные. Гравимагнитная энергия, которую производит Гравитатор, удерживает гигантские камни на безопасном расстоянии и использует гравитационную силу от взаимодействия Кайзии и каменных глыб. Машина создаёт невероятно сложное поле, а оно удерживает систему обломков в положении вечно падающего тела и не даёт им ни упасть и уничтожить нашу планету, ни, что ещё удивительнее, улететь в космос, навсегда лишив нас приливных сил гравитации. Поэтому неограниченный поток энергии, мощность которого регулируем мы с тобой, поступает в наши дома, наши заводы и фабрики жизнеобеспечения, а они поддерживают на Кайзии нужную среду. Воздух, тепло, влажность, гравитацию. И пусть несколько раз в сутки мы испытываем лёгкий дискомфорт от ослабления силы притяжения и надеваем специальные поясные грузы, чтобы не взлететь; пусть вода вдруг устремляется в небо, а потом неожиданно падает; пусть простым людям во сне приходится пристёгивать себя к кровати, чтобы не взлететь к потолку, а потом с грохотом не упасть на пол, жизнь на нашей планете всё ещё существует. И всем этим управляем мы.