Юрий Хабибулин – Русская «Синева». Война невидимок (страница 10)
– Я все слышал, товарищи офицеры! – Он щелкнул пальцами: – Запустили систему – молодцы! А что касается способностей товарища Пряничного… – Тут он подмигнул Дмитрию и посмотрел на Нестругина: – Вот вы, товарищ лейтенант, у нас человек новый и не знаете, что Дмитрий Сергеич личность необычная. Да! Предсказатель! Пока на берегу стояли, он в нескольких играх по футболу предсказал точный счет. Нескольких! А это уже вряд ли случайность. Это – система! И значит, это что? Правильно! У человека – дар! Так что смиритесь с этим и просто используйте этот его дар или везение, неважно, на пользу делу!
Нестругин очумело глянул на Дмитрия:
– Предсказатель? Мать моя женщина! Извини, брат, буду знать. Никак не ожидал здесь ясновидящего встретить!
Отвернулся, ухмыльнулся в сторону.
Дмитрий вздохнул. Надоело. И зачем только Чубаров влез… В команде и так часто перешептываются по поводу тех сбывшихся прогнозов по футбольным матчам.
Через полчаса Нестругин доложил командиру о полной готовности нового оборудования к боевому применению. После этого напарники сдали вахту и пошли ужинать в столовую.
Аппетит после изнурительной многочасовой возни с системой невидимости был зверским. Ели быстро и жадно, даже не замечая вкуса пищи. Рядом, за соседним столиком, глядя на них, улыбались два старших офицера – капитан второго ранга Бекетов из БЧ-2, ракетно-артиллерийской части, и капитан-лейтенант Ситников из турбинной группы. Бекетов дождался, пока лейтенанты покончили со вторым блюдом, потом, обращаясь к Пряничному, чуть с иронией спросил:
– Ну как, товарищ старший лейтенант, что вы нам предскажете? Удачным будет рейд? Выполним поставленные задачи? Как пуск ракеты пройдет? Ваш прогноз?
– Т-товарищ капитан второго ранга… Опять? Смеетесь?
– Нет, не смеюсь. Моряки верят в приметы, в знаки, а ты у нас пока все, что предсказывал, все в точку!
– Снова футбол! Говорил же, это я случайно угадал!
– Ага, случайно! Пять раз подряд! И тогда, с аварией в силовой части турбинного отсека? Ты ж все правильно сказал! А ведь ты не спец по той части! Тоже случайно угадал?
Пряничный молча сидел и тянул кисель из стакана, не отвечая. Нестругин же с явным интересом уставился на товарища.
В разговор вмешался Ситников. Он вытащил из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок бумаги и положил его на стол, придвинув к Пряничному:
– Держи, редактор! Просил меня написать статью о «турбинщиках» в «Боевой листок»? Вот я написал.
– Спасибо, Игорь Семенович, помогли, а то мне одному за всех приходится отдуваться. Черте-те что получается.
Бекетов подхватил тему:
– А ты что думал? Тебе ж дали такое ответственное поручение – поддерживать моральный дух моряков, писать о достижениях и проблемах команды, лодки! Вот и выполняй. Кстати, это правда, что ты до флота был писателем?
Пряничный кашлянул, чуть не подавившись киселем, подумал: «Вот ешкин кот в медном тазике! И об этом пронюхали!»
Взяв себя в руки, вежливо пояснил:
– Ходил после школы и пока в институте учился в литературный кружок в нашем городе. Писал рассказы, повести. Что-то опубликовал в литературных журналах, что-то издали отдельными книгами.
Офицеры заинтересованно переглянулись. Бекетов продолжил:
– Так, а что ты молчишь? Скрываешь? Небось член какого-нибудь союза писателей? Есть здесь твои книги? Хотелось бы посмотреть. А сейчас пишешь что-нибудь? Ну давай, рассказывай! Вахта у всех здесь закончилась, время есть.
Дмитрий допил кисель, отодвинул стакан. Подавленно мазнул глазами по соседям. За другими столиками офицеры тоже заинтересовались разговором и стали прислушиваться.
Обреченно вздохнул. Не ответить и просто уйти – невежливо, если к тебе, молодому летехе, старшие по званию и должности с уважением обращаются.
Нестругин тоже смотрел на Дмитрия со все возрастающим любопытством.
Пряничный, осознав, что смыться с этого допроса не получится, будет выглядеть некрасиво, начал рассказывать:
– Книги мои здесь какие-то есть. В каюте. Кто хочет, могу дать почитать. Но они не о море, не о подводных лодках. О приключениях на гражданке. О нашей подводной лодке собираюсь написать после этого рейда.
Тут проблема в том, что у нас слишком много чего секретного. Надо все согласовывать с командованием. Да и издавать потом тоже проблема. Сейчас все издательства коммерческие, патриотическую и просветительскую литературу почти никто не печатает. Скрытый запрет и ограничения от прозападных хозяев. Это касается и литературы, и фильмов, и передач по ТВ.
– Так что писателям нашим, российским, не дают возможности публиковать свои… патриотические… произведения? – спросил кто-то с соседнего столика.
– Я на сегодня член двух писательских союзов, гражданского и военного. У военных писателей порядок и дисциплина, но на публикации очень мало денег выделяют сверху. Поэтому сложности. А вот в гражданском писательском союзе, по крайней мере в том городе, где я жил, там совсем другая обстановка. Я даже не знаю, стоит ли здесь об этом…
– Давай-давай, рассказывай!
В столовую вошли еще трое офицеров. Увидев стихийное собрание вокруг одного из столиков, они заинтересовались, устроились поблизости, стали слушать.
Дмитрий смутился, но деваться было некуда, придется говорить о не очень приятных вещах:
– Тогда потом не жалуйтесь, что я вам одну чернуху рассказываю. Мне и самому об этом неприятно говорить, да и тема большая, за пять-десять минут все не объяснишь.
– А ты попробуй, – подначил Бекетов.
– Ну ладно, – сдался Дмитрий, – сами попросили. Хотя история гадская. В общем, писательские организации и их отделения по России есть разные. Есть откровенно прозападные, есть «гадюшники», есть настоящие, работающие на совесть, а есть внешне «приличные», а внутри – чистые ОПГ в миниатюре. То есть «организованные преступные группировки», как говорят в органах. Другое дело, что это касается, как правило, только верхушки – в отношении «пиления» финансов и распределения преференций, наград, гонораров, почетных званий. Есть, конечно, и очень хорошие организации писателей – многое зависит от человека, который стоит во главе коллектива. В порядочности и человеческих качествах лидера. Да это и везде так.
Пряничный сделал паузу, пробежал взглядом по лицам слушателей. Офицеры слушали его внимательно. Продолжил:
– Ну вот, например, вы все, наверное, видели фильм «Крестный отец». Вспомните Дона Карлеоне, благообразного, авторитетного и уважаемого главаря местной мафии, который за определенную мзду, за лояльность к себе, за готовность выполнить в будущем любую свою просьбу помогал приходящим к нему «с челобитной» землякам!
Кому-то надо чего-то дать, кому-то надо помочь возвыситься и дальше в таком роде. А сейчас представьте себе подобие Карлеоне в русской провинции! Сидит такой Дон во главе местной писательской организации и принимает «страждущих».
Кому-то надо книгу издать за государственный счет. Неважно, книга хорошая или бездарная. Неважно, автор – хороший писатель или графоман, производящий макулатуру с броскими названиями. Качество текста, сюжет и идея произведения Дона Карлеоне не очень интересуют.
Кому-то надо стать писателем. Ему нужны «корочки». А нашего Дона Карлеоне интересуют не профессиональные навыки соискателя, не его произведения, ни его порядочность, а только его возможности, «полезность» – связи, деньги, услуги, подарки, «голос» на собрании.
Так же как пишут за деньги и услуги липовые диссертации и обеспечивают их защиту на ученых советах в серьезных вузах, точно так же проводятся «мероприятия» по «раскрутке» соискателя, редактированию, «отбеливанию» и проталкиванию его опусов через своих «рецензентов», «рекомендателей» и в «верхах».
Помнится, несколько лет назад по ТВ показывали сюжет, как в одной крупной писательской организации вручали членский билет некоему Сивко, чьи стихи, как оказалось, были написаны компьютерной программой и являлись на самом деле «бредом сивой кобылы» – от фамилии Сивко, которой представился актер, игравший роль графомана, жаждущего писательского билета и личной славы.
А приняли его сразу, потому что назвался богатым человеком и пообещал «отстегивать» руководителям и делать «пожертвования» в фонд организации. Журналисты всю эту сцену с принятием в «члены писателей», с банкетом сняли скрытой камерой и затем показали «во всех телевизорах страны».
Вот было позорище!
Думаете, что за тот постыдный факт кого-то наказали? Убрали из «вождей» или выгнали из организации? Ничего подобного! Те «вожди» и ныне там!
Так вот, с учетом того, что «Карлеоне», к которому я попал в провинции, вылупился из среды бывшей советской номенклатуры, из бюрократов, подвизавшихся на ниве культуры, то, естественно, у него почти везде были знакомые или «заинтересованные» лица, с которыми все «дела» велись в ключе взаимной выгоды – «рука руку моет».
Бизнес российского «дона» «от литературы» – это не только трата бюджетных денег на явную макулатуру. Это и возвеличивание бездарей, графоманов и даже идеологических врагов России, проходимцев – в «великие писатели современности» – надутые воздушные шарики, что, безусловно, вредит русской культуре, русской литературе и здоровым силам страны.
Это и распил денег, выделенных сочувствующим губернатором на публикации местных писателей. Причем хитрый распил, не подкопаешься. Дело в том, что кроме суммы на печать книги в типографии отдельно выделяются деньги на написание двух-трех рецензий на каждую поданную в организацию рукопись и на редактуру текста.