Юрий Хабибулин – Русская «Синева». Война невидимок (страница 12)
– Нич-чо себе, «великий комбинатор»… – удивленно протянул кто-то из офицеров с соседнего столика. – И точно, натуральный Чичиков. Получается, можно торговать даже местами «делегатов», как и депутатов из… скажем, рады, за всякие услуги и «ништяки»!
Тогда понятно, почему «папику» такую толпу «писателей» иметь выгодно. Отсюда, ясный перец, идет лишняя нагрузка на бюджет – столько макулатуры этой «писательской братии» печатать за государственные деньги, содержать этих «псевдопатриотов с поэтессами» и оплачивать их гонорары, расходы, пособия! А стране на оборонку и на пенсионеров не хватает! Одно дело – помогать и поддерживать настоящих писателей, а другое – кормить вот таких вот «папиков»!
Дмитрий продолжил:
– Что касается «пособий» или так называемых стипендий писателям, то «наш пострел везде поспел» – с его легкой руки стипендии всем писателям были отменены! Он установил новое правило – пособия выплачиваются только тем «достойным», которых признает его «карманное правление» и утвердит организация, из которой идут бюджетные деньги и где у «папика» есть нужные связи.
Надо понимать, что в этом «новом правиле» установлен «фильтр», через который «нежелательным» писателям не пробиться. Будь они хоть трижды Михаилами Шолоховыми или Валентинами Распутиными!
Соответственно, те, кто теперь получает стипендию, получают гораздо большие суммы за счет тех, кто не получает вообще ничего. Вот вам и вся справедливость! На языке правосудия это называется «механизм злоупотреблений». За это кого-то даже сажают! Иногда.
Я уж не говорю о такой «мелочи», как сама технология «закрытого голосования» на собраниях, придуманная лично «папиком».
Часть писателей, которые не смогли приехать из дальних районов, присылают «папику» доверенности от руки, никем не заверенные, как и за что они хотят голосовать, а другая часть – только представьте себе! – звонит «папику» по телефону и ему лично, по его словам, для общественности, «передает в приватном разговоре» или «при трех свидетелях у телефона!» КАК надо голосовать от их имени на собрании! Понятно, что «папик» пользуется всеми голосами «неприбывших» так, как ему нужно. Вот и вся «демократия»!
Вообще-то, называть этого «папика» «Доном Карлеоне» много чести будет. Больше бы подошло сравнение с турецким «султаном» Эрдоганом. С его интригами, двуличностью, трусостью. Чуть что – бежит жаловаться в НАТО, в Вашингтон, брешет на «обидчиков», прячется за спинами других, более сильных подельников, предавая и вводя в заблуждение, кстати, и их.
За их поддержкой обделывает темные делишки, пытаясь расширить свою «османскую империю» и получить доходы от контрабанды «сирийской нефтью» на «литературной ниве» области, которую он единолично контролирует. Поддерживает своих полезных людей, дружков и убогих попрошаек, то бишь графоманов.
Главное, чтобы личная польза была, чтобы надувался «авторитет», росли «заслуги» и банковский счет, держался «рейтинг», несмотря ни на что.
Да и те рядовые члены писательской организации, которых он облагодетельствовал или наобещал чего на будущее, дружно, не разбираясь в «курсе вождя», голосуют на собраниях за то, за что скажет «папик». Вдруг и им чего когда-нибудь отломится.
Про таких во власти говорят: «Да, мы знаем, что это сукин сын, но это наш сукин сын, и потому мы его пока не сдаем».
Учитывая мелкий масштаб личности, уместно было бы назвать «папика» не Эрдоганом, а этаким «эрдоганчиком» районного масштаба. Но вреда он и такие, как он, в масштабах страны, безусловно, приносят много.
О таких в Библии говорится, как о «козлищах в овечьей шкуре». О «козлищах» апостол Иоанн предупреждал христиан: «Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они».
Сегодня такие «папики» называют себя православными христианами, напрочь забыв о десяти заповедях, совести и спасении души. Для таких «козлищ» тщеславие, лавры и выгода затмили собой весь мир, заменив истинно православные ценности.
– Как страшно у вас там все. В этой писательской организации. Мы тут, на переднем крае, испытываем новую боевую технику, защищаем интересы страны, жизнью рискуем каждый день, а у нас в тылу в это же самое время орудуют скрытые вредители и саботажники. Крысятничают. На руку врагу, – прокомментировал Ситников. – Это снаружи они кажутся такими хорошими, добрыми, «своими», – а внутри «хищники», «чужие» и просто воры…
– Война сейчас везде идет и в разных формах – информационной, организационной, психологической. Вот мы от Дмитрия Сергеича еще об одной узнали – бюрократической, против авторов-патриотов и настоящей русской литературы, – задумчиво проговорил Бекетов. – Обидно, что даже в самом сердце России среди писателей, творческих людей, можно сказать, совести нации и то вот такие неправедные дела творятся… Как ты думаешь, можно с такими Донами Карлеоне, с этими «папиками-эрдоганчиками» справиться?
– Не знаю. Инициатива с самого верха должна прийти. От главнокомандующего. Замена старой Конституции на новую, где будет прописано, что национальная идеология России есть и ею, как говорил президент Путин, является патриотизм.
Должна быть проведена национализация Центрального банка, социальная мобилизация населения, отмена старых, тормозящих развитие страны законов и норм, разработка новых, направленных на расцвет и возрождение сильной России, на справедливость, на возврат образования к советской системе, лучшей в мире. На создание нового объединения настоящих профессиональных писателей-патриотов из порядочных людей, государственных издательств и программ. Системы контроля. Много еще чего надо сделать.
– Ладно, дашь мне что-нибудь свое почитать, – стукнул пальцами по столу Бекетов. – И чем кончились твои отношения в этой писательской организации, с этим «папиком»? Закрыл он тебе все пути, наверное, к публикации новых книг?
– Само собой! Пришел как-то к нему без свидетелей, выяснять позиции и почему он про меня везде врет, все с ног на голову ставит. Посмотрел ему в глаза. Вижу, а они у него пустые, как у мертвяка. С таким бесполезно разговаривать. Изворачивается, уходит от прямых ответов, включил чиновничьи уловки, перескоки с темы на тему.
До этого несколько лет ходил к нему на литкружок, поддерживал, помогал с обсуждением текстов новых авторов. Потратил массу времени. При том, что чуть ли не через каждое занятие там пьянка, по поводу и без повода. На кружке «папик» никого не учит писать – зачем ему будущие конкуренты?
Сложился просто этакий личный клуб имени «папика», который там приятно проводит время, наслаждается всеобщим поклонением неофитов и чувствует себя великим благодетелем.
Насыщается обожанием и чужой энергией, как энергетический вампир. Хотя на самом деле литкружок – это все фикция, созданная только для пропаганды «великого мастера-сказочника», личности «папика» и его «бескорыстия».
Тут Дмитрий на секунду замолк, вспомнив, как удивленный и пораженный причиной такого поведения «папика», которое в истоках своих началось с того, что Пряничный посмел критиковать творения одного из графоманов, который чем-то «приглянулся» «эрдоганчику» и, скорее всего, хорошо «позолотил ему ручку».
После пошли угрозы «раздавить критиков, как мух», «порвать в клочья» и тому подобное. Тогда, на встрече, Дмитрий воспользовался своим даром и… заглянул в сознание человека, которому много лет доверял чуть ли не как своему отцу.
Дмитрию даже в голову не приходило, что такой известный писатель-сказочник, поэт, руководитель творческой элиты области может быть непорядочным человеком. Просто маленьким, склочным и злопамятным лавочником в своем приватизированном «поместье».
То, что Дмитрий увидел в сознании, в мыслях «папика», настолько его потрясло, что он вообще перестал появляться в этой писательской организации.
Столько грязи, козней, интриг и расчетливости, столько лжи и мстительности, иезуитской хитрости, схем «отжатия» материальных и нематериальных благ, «обдуривания наивных простачков», что вылилось на Дмитрия за несколько секунд пребывания в чужом сознании, не приходилось видеть никогда прежде.
Но он, конечно, не мог сказать об этом окружающим его морским офицерам.
Продолжил:
– В общем, я просто перестал туда ходить. Пока в этой организации не появится новый, порядочный человек, не оздоровит ее, не вычистит, там нечего делать.
А позже меня направили в Северный флот. На эту подлодку. Так что сейчас я могу что-то издать только за свои деньги или с помощью спонсоров. Зато писать мне не может запретить никто! Вот такие дела!
Бекетов хмыкнул себе под нос:
– Значит, как всегда? И наверное, в той писательской организации подхалимское окружение «папика» немедленно записало тебя во враги?
Вадим Нестругин посмотрел на часы, встал и, немного ерничая, продекламировал:
– А где вы успели нажить себе так много врагов? Для этого не надо быть гением. Делай свое дело, говори правду, не подхалимствуй, и этого вполне достаточно, чтобы любая шавка облаяла тебя из-под каждого забора.
Помолчав пару секунд, добавил:
– Это цитата из книги Валентина Пикуля – «Честь имею». Ничего нового под луной, братцы.
Тут Дмитрий спохватился:
– Чуть не забыл! Товарищи офицеры, после проведения учебных стрельб торпедами и запуска ракеты выйдет наш «Боевой листок» лодки. Прошу всех, кто может, написать по небольшой статье в нашу газету. Об отличившихся, о проблемах, о жизни на борту, о своем хобби. Очень надо! Время еще есть!