Юрий Хабибулин – Рассказы (страница 9)
Меня посетило давно забытое ощущение, что все эти сограждане моей необъятной родины, невзирая на отсутствие у них компьютеров, высшего образования и знания иностранных языков, такие же коллеги, друзья, товарищи как солдаты одного взвода или роты в театре военных действий. Каждому может выпасть прикрывать спину другого и неважно, кем он был на гражданке, здесь все равны и все предоставляют свои навыки и умения в общий котел.
Возле стола и моего дипломата продолжались толчея, шумные переговоры и сбор денег. Мне не удалось уловить ни в одном из людей какой-либо подозрительности, недоверия, зависти. Идея создания "общества любителей астрономии" всех объединила мощно и сразу. Да и выбирать-то было не из чего…
Интересно, возможно ли было бы такое без Васькиного "зомбирования"?
Сбор денег, наконец, закончился. Сумма собралась на удивление приличная, видимо, люди отнеслись к этому мероприятию очень серьезно, как к последней надежде вылезти из массы постоянных проблем, похожих на непролазную грязь в их задрипанной деревеньке после очередного ливневого дождя.
Деньги почему-то принесли мне, завернутыми в платок. Подумалось — вот было бы счастье какому-нибудь залетному комбинатору. Вспомнил шахматный турнир Остапа Бендера, — "Москва — Васюки"!
Да, добрыми и очень наивными тоже быть нельзя, это слишком…
Спрашиваю
— Работал ли кто с деньгами? Бухгалтером или хотя бы кассиром? Может организовать учет и отчетность?
Нашлась одна тетечка, которая когда-то работала в колхозе бухгалтером. Замечательно, то, что надо! Я торжественно вручил ей платок с деньгами, и бумажку с записью фамилий и пожертвований.
— Справитесь?
Тетечка, оказавшись, в центре внимания, засмущалась.
— Да справится она, справится! Ведь справишься Варюха? — раздались голоса в комнате.
— Куда ж я денусь? Раз надо, значит надо! — вся пунцовая от важности взятой на себя миссии и от доверия односельчан, с явным удовольствием ответила Варюха.
— Ну вот, — говорю, — командир у вас есть, бухгалтер есть, понимание того, что надо делать, надеюсь, тоже есть?
— А как же, соображаем, понятно, — загудели, задвигались мужики.
— Замечательно. Мне сейчас надо уехать, вот мой городской адрес и телефоны: рабочий и сотовый. При первой же возможности надо будет вам здесь установить телефон. Проводной дорого, а вот проверить, если сотовый будет здесь брать, то один-два аппарата надо будет купить. Ко мне можете звонить и приезжать в любое время, помогу, чем смогу. В следующий раз приеду, привезу разные полезные книжки по учебе и организации производства, предпринимательству, домашней кулинарии и так далее. А потом уже по ходу дела смотреть будем, чем в первую очередь заниматься, чем во вторую. Кому интересно, лекции проведу, расскажу о том, что сам знаю, и что вам здесь полезно будет. Ну, все, граждане россияне, счастливо вам и успехов в перестройке своей, — чуть не сказал, Гадиловки, поправился, — жизни.
Выходя из домика почему-то, сам не знаю, что дернуло, содрал листок со словом "ОФИС", перевернул его и написал слово "ШТАБ". Селяне заулыбались, это сразу все поняли…
Провожали меня всей деревней, так два километра до трассы и протопали. На прощанье мужики степенно, по очереди, с благодарностью и достоинством руку пожали, а бабы долго платками вслед махали, когда попутная машина до города подобрала.
Трясусь в кузове, ощущаю, что внутри меня какое-то новое чувство родилось. Вроде как приехал я в эту Гадиловку одним человеком, а уезжаю совсем другим, что-то внутри сильно изменилось и не только из-за пришельцев-инопланетян. Все, что раньше было — мелочевка по сравнению с тем, во что я ввязался. Вчера еще был свободен как вольный сокол, а сегодня ответственность повисла за несколько сот людей. И приятно, и тяжело… С другой стороны гордость какая-то внутренняя за себя появилась. Выходит все же небесполезный я человек, могу что-то хорошее в этот мир принести, раз люди в меня поверили и надеются. В голове зашевелилась странная мысль,
— Я ж не один такой порядочный, наверное? Да и Гадиловок подобных в нашей России сколько. Неужели надо ждать пока в чей-то огород метеорит гукнется с зелеными человечками, которые просветят регион своими положительными лучами и заменят всем черную зависть на белую? Неужто нам без этого никак? А? [2]
Василь Васильич
Эта история случилась много лет назад, где-то в середине девяностых прошлого столетия, но я до сих пор помню все детали происшедшего так, как будто это было только вчера…
Я медленно брёл вниз по улице, мимо непрерывной стены витрин магазинов, агентств и каких-то учреждений, надеясь отыскать для себя по пути удобную скамеечку где-нибудь в тенёчке, желательно рядом с какой-нибудь продуктовой торговой точкой. Попить холодной водички и побаловать себя чем-нибудь вкусненьким.
На сером асфальте паутинками разбегались мелкие трещины. Он плавился от зноя, жёг ноги сквозь тонкие подошвы летних туфель. От горячего сухого воздуха горло склеивалось, а мокрая от пота рубашка липла к спине. Прямо не центр России, а какой-нибудь Рио-де-Жанейро, да и только.
За краем очередного здания обнаружилась небольшая площадка, на которой прямо на улице, под большими разноцветными тентами-зонтиками стояло несколько белых пластмассовых столиков со стульями.
Летнее кафе-мороженое.
Кроме мороженого, вроде, есть что-то ещё. Под зонтиками тенёчек. Это как раз то, что требуется!
Тут вполне можно оккупировать подходящий свободный столик, заказать мороженого и холодной газировки, и просидеть хоть до вечера. Да и цены здесь кусаться не должны.
Я выбрал себе местечко, с удовольствием опустился на жёсткий пластиковый стул и подозвал официантку — девушку с кукольным личиком, в белом кружевном передничке поверх зелёного сарафанчика. Волосы у неё были цвета спелой пшеницы и заплетены косой. А на них очень эффектно смотрелся накрахмаленный кокошник, вызывая из памяти затёртый временем образ сказочной русской красавицы — Василисы Прекрасной.
Заказ был выполнен быстро.
Спустя три минуты пришло блаженство в виде растекающегося по телу холода от первых ложечек растаявшего во рту бесподобного пломбира с вишнёвым вареньем и орехами — материализацией недавних мечтаний.
Двести граммов наслаждения удалось растянуть на десять минут. Ещё десять минут ушло на смакование оставшихся приятных ощущений. Потом они начали потихоньку испаряться из организма вместе с прохладой, принесённой съеденным мороженым. Жара и сухость вокруг брали своё.
Пришла очередь бутылки с холодной минералкой, которую я стал потягивать из стакана маленькими скупыми глоточками, стараясь растянуть удовольствие подольше. Время от времени косился на соседей, расположившихся за соседними столиками, и на симпатичную официантку. Когда она принимала заказ, я разглядел её получше. Что-то было в ней такое, что сразу привлекло моё внимание. Во-первых, она пахла сиренью, а это мои любимые цветы. Во-вторых, запали в душу чудесная обаятельная улыбка, загадочные и тёплые карие глаза, маленькие красивые пальчики и какая-то детская незащищённость во всём её облике. Может быть, она была близорукой, и почему-то не хотела носить очки, считала, что они ей не идут? Не знаю…
Девушка мне с первого же взгляда очень понравилась и я немедленно начал придумывать предлог, чтобы с ней познакомиться.
Мозги от перегрева работали вяло и, кроме избитых банальностей, ничего путного не выдавали. Я решил не торопиться. Время ещё есть, ещё не вечер. Подъехать по-простому, по-гусарски, всегда успею.
Прохожих на улице было мало, движение тоже не очень оживлённым, не как в рабочие дни — в основном, ездили по расписанию только автобусы и троллейбусы.
Было скучно, не хотелось ничего делать, ни о чём думать, даже шевелиться и менять позу и то не хотелось.
Соседей было немного. За прошедшие полчаса никто не ушёл, все посетители этого оазиса со смешной вывеской 'Кафе ВЕСЁЛЫЙ ПИНГВИН — холодное пиво с мороженым и сосисками' умиротворённо сидели за своими столиками, явно следуя известной поговорке — от добра — добра не ищут.
Добро — здесь это тень, отдых в расслабленном состоянии и всё то, что указано на вывеске, доступное внутри этого импровизированного островка покоя и относительного комфорта.
А зло — оно караулило снаружи. В виде всепроникающего зноя, опасностей большого города и кучи бытовых проблем, имеющихся обычно у каждого взрослого гражданина и съедающих массу времени и здоровья.
Вывеска над стойкой кафе неожиданно вызвала у меня яркую ассоциацию — здоровенного скривившегося пингвина, насосавшегося пива с мороженым. Несчастный одним крылышком придерживал бурчащий живот и озирался в поисках ближайшего отхожего места, а вторым крутил у виска, как бы говоря: 'Да разве ж можно такие вещи смешивать?'
Я откинулся на спинку стула и стал от нечего делать незаметно приглядываться к посетителям.
За столиком справа клевала носом полная бабулька в белом платке и светло-сиреневой кофточке. Бабулька держалась двумя руками за стоящую на коленях небольшую и изрядно поношенную коричневую сумку.
Рядом, на стуле, ёрзал мальчуган лет пяти-семи в коротких чёрных штанишках, зелёной маечке и коричневых сандаликах на босу ногу. На голове у мальчишки белела, съехавшая на затылок, панамка. Мороженое он давно съел, даже вылизал досуха вазочку, допил бутылку лимонада и, позёвывая, листал, видно, уже поднадоевшую ему детскую книжку с картинками. Часто озирался по сторонам в поисках каких-нибудь развлечений.