Юрий Григорьев – Убийца из детства (страница 34)

– Не старайся, Боря, – сказал Тиханов, от которого не ускользнула попытка пленника освободиться. – Скажи, что тебе нужно – и я тебя отпущу!

– Хотел узнать, правда ли, что в твоей баньке не только моются.

– Узнал?

– Узнал! Даже больше, чем хотел!

– Не поделишься открытиями?

– Легко! Узнал, что тут дают клиентам возможность оттянуться на всю катушку, но при этом тайно записывают все, что они здесь вытворяют. Одного не понимаю, как они это не замечают.

– Зачем тебе это знать?

– Я любопытный!

– Это очень опасно, Боря! – покачал головой Тиханов. – Знаешь поговорку: любопытство погубило кота. Я уже не говорю, что выведывать чужие тайны нехорошо. Это может плохо кончиться.

– Не пугай! – зло ответил ему Журавлев. – Я пуганый!

– Я не пугаю, Боря. Я пытаюсь предостеречь тебя от … больших неприятностей. Тебе очень повезло, что я оказался в бане и первым увидел, чем ты тут занимаешься. Если бы о твоей игре в шпионов узнал мой заместитель, ты сейчас захлебывался бы собственной кровью. Зачем тебе знать, что здесь происходит?

– Развяжи сначала! – потребовал Журавлев.

– Боря! Прежде чем отпустить тебя, я должен быть уверен, что ты не опасен для меня и моего бизнеса.

– Твой бизнес, Жека, очень дурно пахнет!

– Ну, не каждому дано зарабатывать на жизнь, не испачкав рук. Кому-то приходится нужники чистить.

– Тебе не удастся убедить меня, что ты санитар нашей тайги по имени бизнес. Ты из тех, кто ради лишней копейки не остановится ни перед чем. Развяжи руки! Или боишься, что в морду дам? Тогда тебе придется меня убить! Оставишь в живых – я найду возможность испачкать руки о твою харю!

– Боря! Ну зачем же так? – укоризненно покачал головой Тиханов. – Морда. Харя. Я не сделал тебе ничего плохого! Уже говорил, что могло быть с тобой, если бы тебя засек мой зам. Я хочу тебя спасти. Я знаю, что ты не из полиции. Не из наркоконтроля.

– Там у тебя все схвачено?

– Всё не всё, но рука, скажем так, на пульсе. Так вот, Боря. Мне важно понять: кто ты? Правдолюб-одиночка, который борется за нравственность нашего общества? Едва ли. Не могу поверить в твое донкихотство. Работаешь на какого-нибудь журналюгу или телевизионщика, который хочет срубить бабла на щекотливой теме? Это тоже глупо. Что остается? Тебя нанял кто-то их моих конкурентов, мечтающих стричь купоны с прибыльного дела?

– Я не буду говорить, пока не развяжешь!

Тиханов встал со стула, прошел за спину Журавлева и развязал путы. Потом вернулся за стол.

– Чего не бросаешься на меня? – с улыбкой на лице спросил Тиханов.

– Погоди! – хмуро ответил Журавлев, растирая запястья.

– Не вздумай дергаться, Боря! – уже серьезно предупредил его Тиханов. – Мои ребята стоят за дверью. Башни у них напрочь снесены. За своего кормильца порвут тебя и не задумаются! Потому что им думать нечем.

– Да, Жека! – покачал головой Журавлев. – Вот уж не думал, что ты таким грязным делом занимаешься. Скажи мне кто-то об этом, когда сидели на встрече у Тани, – ни за что не поверил бы!

– Жизнь, Боря, сложная штука!

– Ты еще и философ! – презрительно поморщился Журавлев. – Только философия у тебя гнилая!

– Не всеем же быть праведниками! – ответил Тиханов, сложив ладошки и возведя глаза к потолку.

– Не паясничай, Жека!

– Ты ответишь на мои вопросы?

– Отвечу! – пообещал Журавлев. – Но сначала ты ответишь на мои!

– Ты не в том положении, Боря, чтобы ставить мне условия! – напомнил ему Тиханов.

– Вопрос первый! – продолжил Журавлев, словно не заметив реплику одноклассника. – За что ты приказал убить Васю Чушкина?

– Я здесь ни при чем! – твердо ответил Тиханов. – У меня, как ты понял, бизнес деликатный. Суета возле него мне не нужна.

– А Надежду?

– Опять мимо!

– Кто, по-твоему, мог напасть на них?

Тиханов пожал плечами:

– Да мало ли кто! Надежду, я так думаю, ухажеры не поделили. А Васю… Нет у меня вариантов. Ну, все! Хватит вопросов. Теперь говори, зачем пришел?

– Еще один вопрос! Последний!

Тиханов махнул рукой: ладно!

– Ты знаешь, как тебя твои мордовороты за глаза кличут?

– Знаю.

– А почему?

– Это ты у них спросишь.

– Тебе не кажется, что кличка у тебя обидная?

– Нет, не кажется. Все! Теперь вопросы буду задавать я. На кого ты работаешь?

– Ты сам-то подумай, Жека, на кого я могу работать? Твой конкурент искал меня за тридевять земель отсюда только для того, чтобы я пришел в баню? Еще, как я понял, ты наркоконтроля боишься. Наверное, не без оснований. Но станет ли наркоконтроль такой огород городить? Если надо – ОМОН сюда нагрянет и перевернет все заведение с ног на голову. Да что я тебе объясняю! Знаешь! Сам из полиции. Наверняка делишься с ней, а она тебя крышует!

– Детективы часто смотришь? – прищурился Тиханов.

– Детективы ни при чем. Просто реально понимаю нашу сегодняшнюю жизнь. А пришел я сюда, Жека, из-за Надежды и Васи. Я и Таня не сомневаемся в том, что нападал на них один и тот же человек. И он – наш одноклассник. Если хочешь – объясню, почему мы в этом уверены.

Журавлев выжидательно посмотрел на Тиханова. Никакой реакции на услышанное! Ни широко открытых от удивления глаз. Ни настороженности, что говорило бы об интересе к новости. Та же неизменная маска напускного равнодушия и скуки.

– Хочешь узнать, как мы пришли к этому выводу? – прервал затянувшуюся паузу Журавлев.

– Давай! – быстро ответил Тиханов. Так, словно спохватился, что ведет себя неестественно. Что дает Журавлеву повод заподозрить его в бесчувственности. В безразличном отношении к трагедиям хотя и не близких, но и не чужих ему людей.

– Сначала я не мог поверить в это, – продолжил Журавлев. – Но быстро убедился, что наше предположение – не фантазия доморощенных сыщиков, не ошибка логического мышления непрофессионалов. Когда я укрепился в мнении, что мы с Таней правы, мне захотелось докопаться, кто же этот хитрый и жестокий преступник. И какие у него мотивы. Я встречался с мужиками из нашего класса. Со всеми поговорил. Только со Старковым не получилось. И с Телковым. Тебе звонил, но ты не ответил. К сегодняшнему дню я пришел к выводу, что смерть Надежды и нападение на Чушкина каким-то образом связаны с Васиной работой. В которую он охотно приглашает одноклассников. Смурной со смехом сказал, что Вася – любитель «клубнички». На это же намекнули и другие. Вот я и пришел сюда, чтобы своими глазами увидеть, что теперь представляет собой баня, в которой в детстве я каждую неделю мылся.

– Значит, ты считаешь, что эти дела связаны между собой и с моей баней?

– Так получается! – вздохнул Журавлев.

– Тут ты, Боря, ошибся! – серьезно ответил Тиханов. – Я ни с какого бока не причастен к тому, что случилось с Надей и Василием.

– Кто из наших, кроме Васи, разумеется, знает, что это твоя баня?

– Думаю, никто!

– Надежда тоже не знала?

– Нет! – сухо ответил Тиханов.

– Почему такая таинственность?

– Чтобы не болтали! Глупых вопросов не задавали! Сам ведь знаешь, как у нас. «Так это твоя баня?» «А правда, что в ней…». И так далее. Элитная баня – бизнес деликатный. Мои клиенты в большинстве своем – люди серьезные. Не олигархи, но и не бедняки. Приходят ко мне расслабиться. Отвлечься от трудов праведных. Естественно, у каждого есть предпочтения.

– Набор этих предпочтений прост, – продолжил за него Журавлев. – Девочки, выпивка, наркота.

– Я даю им возможность снимать стресс теми способами, которые им нравятся, – продолжил Тиханов, не скрывая недовольство тем, что Журавлев его прервал. – Общество наше лицемерно. Не дает заработать на хлеб девчонкам, которых голод выгнал на улицу, но ничего не предлагает им взамен. Сажает в тюрьму бомжа, который от голода украл в магазине кусок колбасы, но даже не пытается понять, как и почему он дошел до этого. Не пытается помочь ему вернуться к нормальной жизни.