Юрий Григорьев – Убийца из детства (страница 33)

Выложенный плиткой пол. Справа и слева, около выходов на лестничные площадки, журнальные столики, кресла со светильниками над ними. Кадки с пальмами. На них искусно спрятанные клетки с чирикающими птичками. Напротив входной двери – стойка из полированных панелей, за ней две девицы: блондинка слева и брюнетка справа. Журавлев подошел к стойке. Поздоровался. Брюнетка ответила на приветствие, не отрывая взгляд от монитора и не преставая щелкать мышкой. Блондинка приветливо сверкнула белозубой улыбкой.

– Сударыня! Как насчет помыться в баньке? – бодро спросил Журавлев.

– Вы один? – осведомилась блондинка, не переставая улыбаться.

Журавлев посмотрел по сторонам. Не обнаружив рядом с собой ни спутника, ни спутницы, кивнул:

– Один.

– У нас только кабинеты, – объяснила ему блондинка, слегка загрустив. – На двух, четырех или восемь человек.

– И что? – искренне удивился Журавлев. – Люди моются прямо в кабинетах?

– В каждом кабинете есть все виды бань, – пояснила девица. – Можно мыться, так сказать, автономно. Но если есть желание, то из кабинета можно выйти в общие отделения.

– А сразу в общие нельзя?

– Увы, нет, – вздохнула девица.

– Ну… раз так… тогда мне один билет в кабинет на двоих.

– Банщика или банщицу будете заказывать?

– Сам управлюсь! – заверил девушку Журавлев. – Я не настолько зарос грязью, чтобы ее с меня удаляли посторонние.

– Массажистку?

– Не надо! – решительно отверг Журавлев соблазнительное предложение.

– Массажиста?

– Тем более! – ответил он уже с испугом в голосе.

– У нас очень высокие цены, – предупредила странного посетителя девушка. Улыбка окончательно покинула ее лицо, уступив место строгой суровости надзирателя колонии для малолетних преступников.

– Не дороже денег?

– Не дороже, но… Сами посмотрите!

И блондинка протянула посетителю прейскурант. Журавлев внимательно его изучил. Покачал головой. Присвистнул. Цены были не просто высокие, а сказочные. Напротив каждой услуги стояло число с тремя нулями. Платить такие деньги за баню не хотелось. Но уйти, не посмотрев рабочее место Василия, он уже не мог.

– Это… в долларах? – тихо спросил Журавлев.

– Ну что вы! – успокоила его девица. – В рублях! У нас все в рублях!

Краем глаза Журавлев заметил, что брюнетка перестала щелкать мышкой и, отвернувшись от монитора, внимательно его разглядывает.

– Ладно, красавица, – решился Журавлев. – Некрасиво уходить ни с чем. Двухместный кабинет, пожалуйста.

Пальчики блондинки забегали по клавиатуре компьютера.

– Скажите, девушки, вы знаете Василия Чушкина? – спросил Журавлев.

Брюнетка демонстративно отвернулась к монитору и сосредоточенно защелкала мышкой. Блондинка заморгала длинными ресницами и неопределенно пожала плечами.

– Он здесь работает! – попытался Журавлев подвигнуть девчонку на разговор. – Банщиком. На него два дня назад кто-то напал!

– У нас никаких ЧП не было! – сухо ответила блондинка.

– На него не здесь напали, – пояснил Журавлев. – В его гараже.

– Не знаю, – нервно передернула плечами девушка. – С вас…

Если бы Журавлев не посмотрел прейскурант заранее, то названной девчонкой сумма мог бы повергнуть его в шок. А так он только глубоко вздохнул, достал кошелек и оплатил помывку.

– Вам туда! – сказала девчонка, показывая на дверь, которая раньше вела в женское отделение. – Номер три!

– У меня нет с собой мочалки, – признался Журавлев. – И веника. Вообще ничего нет. Я случайно сюда забрел.

– Все есть в кабинете. И все вы уже оплатили.

Пройдя в указанную девчонкой дверь, Журавлев оказался в ярко освещенном коридоре. Справа и слева он увидел массивные, плотно прикрытые двери с латунными номерами на них. За дверью с номером три оказалась просторная комната с журнальным столиком, мягким диваном и креслами возле него. Дверь в туалет. Еще одна – в собственно баню. На экране висящего на стене телевизора танцевала обнаженная девица. Напротив дивана полочки с банными принадлежностями. На видном месте упаковки презервативов. На столике журнал с глянцевой обложкой. Журавлев сел на диван, взял в руки журнал, пролистал. На каждой странице были большие фотографии обнаженных девиц с указанием имени каждой из них, символом доллара и двузначным числом.

– Не худо я забрел! – вслух произнес Журавлев.

Красивые юные девушки. На вид ни одна еще не отпраздновала двадцатилетие. Блондинки и брюнетки. С косами и стрижками. В чулках, прозрачных сорочках, а то и полностью обнаженные. Зазывные позы и многообещающие улыбки. Ксении, Лады, Марины. Есть и с экзотическими именами. Вне всякого сомнения, псевдонимы. Вот эта Сильва с открытым русским лицом, изумрудными глазами и родинкой на щеке в действительности какая-нибудь Маша. А вот эта раскосая Одетта с пышущим жаром драконом на попе приехала, наверное, из Казахстана и по паспорту наверняка Айнур или Динара. Что же вас таких юных, таких красивых и неглупых, судя по глазам, девочек, заставило стать Одеттами да Камиллами в так называемой бане? Длинноногая Виллиса с типично русским лицом ублажает зрелую даму, на бедре которой цветная татуировка павлина с миртовой ветвью в клюве. Глаза девушки с поволокой, в чернеющих пуговках зрачков то ли грусть, то ли печаль. Очаровательная малышка по имени Таира с татуировкой на лобке: стрелка вниз и надпись: «Вам туда»? Что это? Зачем?

Он отложил журнал, разделся, подошел к полке с банными принадлежностями, взял рукавички, подстилку, веник и пошел в парную.

Банька оказалась очень хорошей. Русская парная встретила его в меру сухим жаром. В сауне термометр показывал сто двадцать. В промежутках между визитами в парилку Журавлев окунался в прохладную воду большого бассейна. И когда уставший, распаренный вернулся в раздевалку и посмотрел на часы, немало удивился. Как быстро прошли полтора часа из трех оплаченных!

Потом достал из холодильника банку пива. Завернувшись в простыню, он сидел на диване, прихлебывая маленькими глотками холодный до ломоты в зубах напиток. Расслабленно смотрел по сторонам. Взгляд задержался на висящей на стене маске. Один глаз индейца едва уловимо отличался от другого. Журавлев встал, подошел к стене, всмотрелся в глаза индейца. Усмехнувшись, покачал головой и сел на диван допивать пиво.

Потом неторопливо оделся. Перед тем как выйти, еще раз обвел комнату внимательным взглядом: не забыл ли чего-нибудь? – когда услышал, что дверь за его спиной распахнулась. Он хотел обернуться, чтобы напомнить любопытным девчонкам правила хорошего тона, но не успел. Сильный удар в спину бросил его вперед. Он не успел выставить вперед руку, не успел увернуться и ударился лбом об угол стеллажа с банными принадлежностями. От удара голова закружилась, в глазах потемнело, и Журавлев понял, что не в силах удержаться на ногах.

Но упасть ему не позволили. Сильные руки подхватили его сзади под локти. Журавлев повис на них лицом вниз. Он чувствовал невероятную слабость и шум в голове. Теплые капельки катились со лба на глаза, по спинке носа и срывались с его кончика.

Его куда-то потащили. Ноги зацепились за порог, потом его снова поволокли по гладкому полу. «Через холл, мимо девчонок», – отметило его рассеянное сознание. Но устыдиться своего беспомощного состояния, капающей с лица крови он не мог. Снова порог. Звук захлопнувшейся за спиной двери. Журавлева бросили на стул, завели руки за спину и привязали к спинке. Чужие сильные руки принялись ширить по карманам. Выложили на стол перед Журавлевым содержимое его карманов и оставили пленника в покое.

Шум в голове стихал. Журавлев поднял голову и с трудом разлепил склеенные кровью веки. Сквозь красную пелену он увидел перед собой стол, а за ним – гориллоподобного громилу в футболке, с круглой, откормленной харей, прической «ежиком» и равнодушным взглядом бесцветных глаз.

– Зови Пистона! – приказал громила кому-то, стоящему за спиной пленника.

Помощник громилы молча вышел. Еще через минуту дверь за спиной снова открылась. Охранник Журавлева поднялся со стула.

– Свободен! – властно произнес вошедший.

Громила торопливо вышел из-за стола и скрылся за спиной Журавлева.

– Стой! – произнес тот же показавшийся Журавлеву знакомым голос. – Кровь оботри!

За приказом последовал шелест шагов, потом шум воды в кране. Амбал приблизился к пленнику и на удивление аккуратно вытер ему лицо. Потом прилепил полоску лейкопластыря.

После этой медицинско-гигиенической процедуры Журавлев смог рассмотреть человека, который занял за столом место амбала. И не смог скрыть изумления. В сидящем перед ним человеке в строгом сером костюме и белой рубашке с красным галстуком он узнал своего одноклассника.

– Жека! – вскрикнул он. – Ты?

Тиханов не ответил. Поставив локти на стол и опустив подбородок на сложенные вместе кулаки, он пристально смотрел на пленника.

– Может быть, объяснишь, что происходит? – зло сказал Журавлев. – Сейчас же развяжи меня!

– Ты зачем пришел в баню, Боря? – негромко спросил Тиханов.

– А ты не знаешь, зачем нормальные люди ходят в баню? – ехидно ответил Журавлев вопросом на вопрос. – Развяжи руки!

– Развяжу! – пообещал Тиханов. – Но сначала скажи, зачем пришел?

– А тебе непонятно?

– Пока нет.

– Помыться! В отеле горячей воды нет. Чуть не завшивел в родном городе.

– А если серьезно?

Журавлев напряг связанные за спиной руки. Веревка врезалась в запястья, но не поддалась.