Юрий Григорьев – Убийца из детства (страница 22)

– Ты ее не спросила?

– Спросила! – усмехнулась Таня. – Она сказала, что сглупила по молодости. Она в то время тащилась от какой-то актрисы… или модели.

– Ладно! Это любопытно, но к делу не относится. Давай дальше!

– Еще важно, что в обоих случаях нет очевидного мотива. Не ограбление. Не насилие. Не ссора какая-то. Но самое главное…

К столику подошла официантка, и Таня замолчала. Официантка поставила перед ними чашечки с на удивление ароматным кофе. Таня взяла с блюдца ложечку, склонилась над своей чашкой и стала сосредоточенно помешивать горячий напиток. Журавлев терпеливо дождался, пока официантка удалится, но когда Таня не заговорила и после ее ухода, не выдержал:

– Дальше-то что?

– Кого в нашем классе звали Питоном? – тихо спросила Таня.

– Не помню, чтобы кого-то так звали, – неуверенно ответил Журавлев после некоторого раздумья. – Но если кого и могли звать, то только Пашу. Он же Капитонов. Клички часто из фамилий делали. Помнишь, как Старков звал Харина?

– Харя, – улыбнулась Таня.

– Вот! Так и с «питоном». Могли так звать Капитонова. Только я не помню, чтобы такое было. А почему ты об этом спросила?

– Когда Эльвира нашла Васю, он был еще в сознании. И прошептал ей: «Питон…» Хотел сказать еще что-то, но не успел. Отключился.

– Вот это да! – выдохнул Журавлев. – Вася знает убийцу!

– Теперь понял? – торжествующе посмотрела на него Таня. – Понял, что эти происшествия между собой связаны?

– Стоп! – остановил ее Журавлев. – Раз Вася сказал жене, что на него напал Питон, значит, был уверен, что она поймет, кого он имеет в виду! То есть Эльвира должна знать, кого он называет Питоном. Ты ее спросила об этом?

– Конечно!

– И что она ответила?

– Что не помнит, чтобы Вася кого-то так называл.

– Странно, – покачал головой Журавлев.

– Я тоже сразу Капитонова вспомнила, – сказала Таня. – Но поверить, что Паша – и вдруг убийца? Нет! Это исключено!

– На встрече он ни слова не произнес… – задумчиво сказал Журавлев.

– Это нормально! Он всегда был молчун. Наверное, до того на работе наговорится, что рад помолчать. А может быть, связки бережет.

– Мне тоже не верится, что Капитонов мог стать убийцей, – сказал Журавлев. – Мотив! Какой у него мог быть мотив?

– Никакого! – твердо ответила Таня. – Он ни с кем из класса не общается. Каждый раз, как девочку, уговариваю, чтобы на встречу пришел.

– Соглашается?

– Не сразу. Ныть начинает: «Устал. Работы много. Пить нельзя. На диете».

– Говоришь, ни с кем не общался, – задумчиво произнес Журавлев. – Значит, убил не он!

– Может быть, и не он, – согласилась Таня, – но убийца – один из наших!

– В каком смысле?

– Одноклассник! Причина убийства Нади и попытки грохнуть Васю – там. В школьных годах.

– Ты чего? – растерянно захлопал глазами Журавлев. – Убивать за детскую обиду? Да кто их помнит? А если и вспоминает, то не иначе, как со смехом. Если бы люди убивали тех, кто у них куличики в песочнице поломал или «жадиной-говядиной» обозвал, знаешь, что бы тогда было?

– В целом все так, – согласилась с ним Таня. – Но бывают исключения. Когда люди затаивают обиду на всю жизнь.

– Ты считаешь, что Капитонов из таких?

– Не знаю! – призналась Таня. – Просто пытаюсь найти мотив. Раз оба случая связаны между собой. А я в этом уверена!

– Не верится, что такое может быть, – все еще колебался Журавлев.

– Не может быть, а так точно! – уверенно заявила Таня. – Я сто раз об этом подумала. Посмотрела на это со всех сторон. Убийца – наш одноклассник! И никто другой! И вот еще что! В городе нет других одноклассников, кроме тех, что были у меня на встрече.

– Во время встречи Надя уже была убита… – проговорил Журавлев.

– Да!

– Хочешь сказать, что на встрече убийца сидел среди нас? продолжил ее мысль Журавлев. – И вместе с нами обсуждал ее смерть!

– Вот именно! – подтвердила Таня.

Журавлев отодвинул от себя чашку, откинулся на спинку стула. Нельзя сказать, что сказанное Таней потрясло его. Нет, он не опешил. Не отверг с гневом ее предположение, как совершенно невозможное. Да, пять минут назад, когда она только высказала свою догадку, Журавлев безоговорочно отказался поверить в такую возможность. Но сейчас вдруг внезапно, к большой для себя самого неожиданности, почувствовал, что согласен с Таней. Согласен с ее обоснованием происшествий, но не может сразу и безоговорочно поверить.

Между тем небольшой зал кафе заполнился. В основном молодыми девчонками. Из тех, кого принято называть «офисным планктоном». Но ни Журавлев, ни Таня этого не заметили. Таня невидящим взором смотрела прямо перед собой и шевелила губами, будто читала молитву. Журавлев рассеянно крутил ложечку в пустой чаше. Слишком страшным оказалось сделанное ими открытие. Осознать, что среди твоих знакомых, более того, среди твоих школьных друзей, есть хладнокровный и расчетливый убийца, что ты сидел за одним столом с ним… Оба невольно вздрогнули, когда над их головами раздался недовольный голос:

– Что-нибудь еще будете заказывать?

Журавлев поднял голову. Официантка стояла около столика. По ее лицу было видно, что девчонка еле сдерживается, чтобы не сказать этой парочке, что про них думает. «Час пик, все столики заняты, самое время делать выручку, а эти двое только место занимают!» – вот что прочитал Журавлев в ее глазах.

– Мы уже уходим! – опередила Журавлева Таня.

И потянулась за кошельком. Журавлев жестом остановил ее, расплатился с официанткой.

– Поехали ко мне! – предложила Таня, когда они вышли из кафе. – У меня борщ свежий. И голубцы.

– Неудобно… – замялся Журавлев.

– Да брось ты!

Так Журавлев второй раз оказался в Таниной квартире. И только сейчас он как следует разглядел ее. В первое здесь появление оценить достоинства Таниного жилища не позволило волнение от встречи со старыми знакомыми. А потом, когда узнали про смерть Надежды, стало и вовсе не до того.

– Уютно у тебя! – вынес он свой вердикт, когда закончил осмотр.

– Спасибо! – поблагодарила Таня, ставя перед гостем большую тарелку дымящегося борща. – Рюмочку налить?

Журавлев отрицательно помотал головой.

– А мой муж очень любил за обедом дернуть рюмочку-другую. Говорил, что аппетит повышает.

– Если честно, я так проголодался, что могу хоть собаку съесть, – признался Журавлев. – Без аперитива.

– Я тоже! – ответила Таня.

Молча расправились с борщом, потом с голубцами. И только когда перешли к чаю, вернулись к прерванному разговору.

– Раз уж мы взялись докопаться до истины, давай доведем дело до логического конца, – решительно сказала Таня.

– Начинай.

– Почему я?

– Ты догадалась, тебе и карты в руки.

– С чего начинать?

– Не с чего, а с кого. С Капитонова.

– Почему с него?

– Потому что ты его дольше знаешь.

Довод показался Тане убедительным. Она ненадолго задумалась. Журавлев терпеливо ждал. Дело слишком серьезное, а опасность ошибки очень велика. Обвинить в преступлении неповинного человека – это тоже преступление.