Юрий Григорьев – Убийца из детства (страница 21)
– Честно говоря, не хочется, – признался Журавлев. – Плохо переношу эти мероприятия.
– Я тоже не поеду! А еще… Мне надо с тобой кое о чем переговорить. Ты сейчас в гостиницу?
– Да.
– Тогда – садись! Подвезу!
Когда уже садились в машину, к ним подбежал Телков:
– Можно с вами?
– Садись! – ответила Таня. – Только мы на поминки не едем.
– Вот как? – удивился Телков, – Ну, тогда мне с вами не по пути!
И заторопился к машине Генки.
– Почему остальные не пришли? – спросил Журавлев у Тани, когда кладбищенские ворота остались позади.
– Знаю только про Тиханова. Он звонил, – ответила Таня. – Сказал, что придет, если успеет с неотложными делами разобраться. Видимо, не успел.
Журавлев вздохнул. Мы с живыми друзьями-товарищами ленимся лишний раз пообщаться. Ну а проводить в последний путь не каждому просто. Не всем по силам такая нагрузка на психику. Одни себя пересиливают. Из любви или уважения к усопшим. А кто-то не может. А еще есть такие, что обязательно ходят на похороны людей, которых не любили или ненавидели. Или были с ними в ссоре. Им это доставляет наслаждение. Возможность подумать, со злорадством глядя на лицо умершего: «Вот! Тебя уже нет. А я живу!». Знал Журавлев одну такую женщину. Его родная тетя была такой. Запросто могла заявиться на похороны ненавидимого человека. Да еще в красном платке.
– Ты почему про Чушкина ничего не спрашиваешь? – прервала молчание Таня.
– Да как-то не знаю даже, – Журавлев растерялся, как мальчишка, которого поймали за кражей конфет с новогодней елки.
– Я тебе неправильно сказала. Вася живой. Но лежит в коме.
– Как все случилось?
Таня, занятая поисками места на скромной парковке около гостиницы, не ответила.
– Давай кофейку попьем? – предложила она, когда приткнула машину между двумя «шкодами» и выключила двигатель. – А то во рту после морга и кладбища такой привкус, будто венок жевала.
– Давай! – согласился Журавлев.
В кафешке было всего пять столиков. И все свободны. Время массового перекуса еще не наступило.
– Туда! – скомандовала Таня, показывая на столик в глубине небольшого зала. – И светло, и в сторонке. Никто мешать не будет.
Официантка принесла меню. Заказали кофе. Официантка зачем-то увековечила заказ в книжице и, покачивая бедрами, удалилась.
– Так что случилось с Чушкиным? – спросил Журавлев.
– Эльвира, это жена Чушкина, позвонила мне вчера вечером, – начала рассказ Таня. – Мы с ней давно общаемся. Познакомились, когда работали в одной страховой компании. Я вскоре оттуда ушла, а она осталась. Так вот, она позвонила и сказала, что Вася убит. Попросила прийти. Я пришла. Она рассказала, что у Васи вчера был выходной и он с утра ушел в гараж. У него старенький «фольксваген». Вася все время его ремонтирует. Тюнингует, как он говорил. Ну вот. Когда Эльвира пришла с работы, примерно в семь часов вечера, Васи дома не было. Она заметила, что он на обед не приходил. Это ее удивило, но еще не насторожило. Мало ли что. Может, поддал в гараже с приятелями. Такое иногда случалось. Когда он не появился ни в восемь, ни в девять, ни в десять, она забеспокоилась. Позвонила. Мобильник не отвечает. Стала звонить его приятелям. Все сказали, что Васю не видели. Эльвира ждала Васю почти до двенадцати, а потом пошла в гараж. Дверь оказалась незапертой. Васю она нашла около машины, вся голова в крови. Вызвала «скорую». Вот так.
– Раз голова в крови, значит, стукнули чем-то…
– Топором! Сзади. Топор рядом с ним лежал. Весь в крови.
– Топор Васин? Или убийца с ним пришел?
– Васин…
– Убийца забрал что-нибудь?
– Что можно в гараже забрать? – вскинула на Журавлева глаза. – Разве что машину. Так она у Васи старенькая. И на месте.
– У Васи деньги могли быть…
– Деньги были! Немного! Ничего не взяли.
Официантка принесла заказ. Таня замолчала.
– Грустно! – вздохнул Журавлев, когда официантка удалилась. – Даже не знаю, что и думать.
– Если бы мне в школьные годы сказали, что я буду с Чушкиным так плотно общаться, я бы того человека на смех подняла, – прервала молчание Таня. – А жизнь, она видишь, как повернулась. Познакомились с Эльвирой. Потом стали общаться. Они ведь живут в соседнем доме. Когда первый раз к ней домой пришла, опешила. Надо же, она, оказывается, замужем за Чушкиным! Ведь она Белякова. Не стала брать фамилию мужа. И ты знаешь, когда я Васю поближе узнала, то оказалось, что не такой уж он и плохой. Даже наоборот. Детская дурь вылетела. Не вся, кое-что осталось, но не больше, чем у других. Для семьи Вася – просто клад. Жену любит. Мастеровой. Да, без образования. Но разве это самое главное?
– Он что, всю жизнь банщиком трудится?
– Нет. После армии он пошел в тралфлот. Там же тогда хорошие деньги платили. Матросом работал. Но недолго продержался. Морская болезнь. Такой здоровяк, а качку не переносил. Ушел в строители. Там какое-то ЧП с ним было. То ли с лесов свалился, то ли еще что-то. В общем, проблемы у него были с вестибулярным аппаратом. В больнице с Эльвирой и познакомился. После больницы он много чего перепробовал. Сантехником был какое-то время. Почтальоном. Дворником. А потом уж банщиком.
– Странные профессии для такого здоровяка, – заметил Журавлев.
– Я же тебе говорю, что у него что-то с вестибулярным аппаратом. Он и водительские права-то с трудом получил.
– Купил?
– Точно не знаю. Возможно, Эльвира подсуетилась. Но машину он водит нормально. В смысле, очень аккуратно. А как муж, он просто клад! Мастер на все руки! Знаешь, бывает, что мужик в доме, как пустышка. Ни лампочку ввернуть, ни карниз повесить. Вася не такой. Все может. И все у него хорошо получается. А то, что денег мало зарабатывает… Так зато он Эльвиру от всех домашних дел освободил! И полы моет, и готовит, и стирает, и гладит…
– Даже представить не могу Васю на кухне или у стиральной машины, – искренне признался Журавлев.
– А зря! Я его стряпню ела. Он очень хорошо готовит. Но главное – он очень любит Эльвиру. Просто боготворит! В прямом смысле на руках носит!
– Никогда бы не подумал, что Вася такой! – признался Журавлев. – Всегда считал, что у него в голове одни тараканы.
– Я тоже так думала, пока не узнала поближе.
– Но это-то дело он очень любит? – спросил Журавлев, щелкнув по кадыку.
– Любит! – подтвердила Таня. – Но у него организм крепкий. Ты заметил на встрече, что он почти не опьянел? Больше всех выпил – и самый трезвый! Так что с этим у них в семье тоже все было в порядке. Ну, разве что изредка переберет. Очень редко. Я его всего один раз крепко поддатым видела. Но он и пьяный спокойный. А как боится Эльвиры! Когда веселенький приходит, она может на него наехать. Он сразу падает перед ней на колени и просит прощения. Представляешь? Здоровенный мужик стоит на коленях перед хрупкой женушкой и вымаливает прощение! Я один раз это видела. Глазам не поверила!
– За что же на такого ангела напали?
– Вот об этом я и хотела с тобой поговорить, – ответила Таня. – Надина смерть, она какая-то странная. Непонятная. Случай с Васей тоже странный. А вместе… Я уверена, что нападения на Надю и на Васю связаны между собой.
– Чем?
– Во-первых, на того и другого напал человек, которого они знали. Которому доверяли. Которого не опасались.
– Ты почему решила, что на него и на нее напал один и тот же человек?
– А ты в этом сомневаешься?
– Бывают же совпадения…
– Нет! Надю убил человек, которого она знала. Иначе Надя не пустила бы в дом. А Вася… Как незнакомый человек в его гараже мог оказаться?
– Шел мимо. Искал, где бы и с кем бутылочку распить. Увидел открытый гараж. Зашел. Предложил. Вася – человек общительный. Не мог или не захотел отказаться. Выпили, повздорили.
– Нет! – твердо ответила Таня. – Это не был случайный человек! Потому что никаких следов пьянки Эльвира не видела. А в крови Васи нет алкоголя.
– Откуда ты знаешь?
– Его же проверили в больнице. Вот и получается, что оба знали нападавшего! И не опасались его. Не догадывались, что у него на уме.
– Надю задушили, – напомнил Журавлев. – А Васе голову разбили…
– Вася не дал бы себя задушить! – возразила Таня. – А Надя – слабая женщина! Кстати, ты знаешь, что по паспорту она – Мирси́на?
– Нет! – удивленно вытаращил глаза Журавлев.
– Никто не знает! – кивнула Татьяна. – Я тоже случайно узнала. Надька, когда паспорт получала, сменила имя. Но никому об этом не сказала. У нее и аттестат на Надежду выписан. И зовут ее все Надеждой.
– А ты как узнала?
– Паспорт ее как-то раз в руках держала. Просто так, без задней мысли, открыла его и обалдела! Мирси́на Сталькова!