Юрий Глебов – Власть огня. Книга вторая. Возрождение Проклятого Бога (страница 4)
Соргон кричал громко, и вскоре его крик перерос во что-то невнятное. Его враги не сразу услышали в нем смех. Глаза бога жизни быстро восстанавливались, кожа омолаживалась, и он становился сильнее и злее.
– Это все, на что вы способны? – взревел он, понимая, что теперь к свету у него иммунитет. Его рука взметнулась сначала к небу, а потом он резко опустил ее к земле. Богов сковало, они не могли пошевелиться. Соргон через землю высасывал жизни, впитывая их в себя.
– Огонь, – прошептал Бривель из последних сил. Слабое пламя ударило Соргона и тут же потухло. Бог жизни смеялся. Никогда ему еще на было столь хорошо. Сила богов переполняла его.
День катился к закату. Сад Олзы плавно переходил к ночной жизни. Звери спешили по норам и ущельям в свои жилища, готовясь ко сну и высвобождая пространство для ночных обитателей сада. Ветер шевелил кроны волшебно красивых деревьев, скользя между веток и листьев, словно невидимый ручей реки. Все набирая ход, он ворвался на безжизненную поляну, посреди которой боги затеяли битву. Здесь разогнавшись, он врезался в Бривеля и тот раскрыл умирающие глаза. Искра блеснула в них, он что-то понял и вновь прошептал еле слышно:
– Огонь.
Пламя вспыхнуло небольшим хлопком, но ветер подхватил его и раздул до мощного огненного потока, обрушившегося на Соргона. Жаром и мерцающими огнями пламени обдало всю поляну. Бог жизни горел, как факел, облитый горючим, а ветер раздувал огонь все сильнее. Соргон кричал и, пытаясь перебороть пламя, отпустил наконец своих жертв. Огонь пожирал его, и запах горелой плоти наполнял поляну. Но Соргон, не тратя более силы на умерщвление богов, успевал восстанавливаться перед каждой вспышкой огня, сопровождаемой атакой ветра. Казалось, ничего не могло его остановить. Однако он не заметил сверкнувшего в вечернем сумраке меча. Герлина, быстро восстановив силы, впервые за всю свою жизнь применила свое оружие. Соргон еще несколько секунд сопротивлялся сжигающему его плоть огню, а потом повалился на колени. Пожираемая ярким пламенем голова покатилась по поляне и застряла в низине высохшего ручья. Тело Соргона упало на выжженную землю, медленно съедаемое жадными языками пламени. Смрад горелой плоти заполнял безжизненную поляну. Герлина обессиленно рухнула, но ветер вовремя подхватил ее на руки, материализуясь в Хогролда.
– Ты нас спас, – улыбнулась она, никогда в жизни не чувствуя себя столь беспомощной.
– Разве я мог поступить иначе? – спросил Хогролд, провожая воительницу в царство небытия.
Поздней ночью, глубоко в саду Олзы, восстановившись от безумного сражения, боги вновь собрались. Они ушли так далеко вглубь, как никто из богов еще не уходил, чтоб ни один взгляд не смог их увидеть, и ни одно ухо не могло подслушать разговор. Все были на взводе. Лишь Хогролд излучал спокойствие. Осознание того, что они натворили, что боги Олзы не простят их за попытку убийства Соргона, заставляло богов нервничать и искать выход из сложившейся ситуации. Но Хогролд будто этого не замечал. Словно это не он сжег тело бога жизни дотла. Будто это не его воительница срубила ему голову, на время забирая жизнь великого бога. Хогролд был холоден и рассудителен, каким бывал всегда и при любом обстоятельстве.
– Что нам делать теперь? – спросила беспокойно Лорин.
– Соргон очень скоро восстановится. Необходимо как можно скорее собрать архитекторов, – ответил бог ветра. – В кратчайшие сроки построить мир и запереть Соргона в его подземелье.
– Он больше не носит это имя, – горделиво произнесла Герлина, едва превозмогая дрожь в теле. – Отныне он Сор'ан, проклятый бог.
Хогролд немного смутился настойчивой ненависти богини к уже мертвому богу, понимая, что это всего лишь эмоции. Но она была воительница и ничего с собой поделать не могла. Горделивость была присуща ее натуре. Впервые за все время он осознал, что именно это качество может погубить воительницу. Именно горделивость заставила Герлину пойти на изгнание бога жизни и подговорить на это своих друзей. Но сейчас Хогролд не хотел зацикливать свои мысли на этом. Необходимо было решить белее важный вопрос.
– Значит мы должны смолчать, – указал Адердат на то, что было непрописанной истиной.
– К завтрашнему дню у нас должен быть полный состав, – Хогролд говорил холодно, но уверенно. Боги молчаливо согласились с ним, а Герлина, будто очнувшись ото сна, вдруг с приветливой улыбкой повернулась к нему.
– Я знала, что ты не отпустишь меня одну, – проговорила негромко она, теряя ту горделивую стойкость, и ринулась в объятья Хогролда.
– Разве я мог поступить иначе? – вновь повторил свой вопрос он, теперь уже осознавая, какую ошибку допускал сам. Двум правителям в одной команде не ужиться, а ходить в подчинении он не желал. Соглашаясь идти с Герлиной, он терял сад, терял спокойствие и комфорт. Но самое главное, он терял любимую. И осознание этого пришло только сейчас. Может именно по этой причине он так любил свободу Олзы.
ШТУРМ РОДОНА
– Дерга, ты слышал звук? – в ночном мраке Дерга пытался что-то рассмотреть, но так ничего и не увидел.
– Тебе показалось, Фьолин, – ответил он, всматриваясь в темноту. – Идем отсюда, это место наводит на меня… голод. – Дерга был старым бывалым моряком и не хотел показывать перед молодым, что черный ночной трюм его пугает. Было что-то жуткое в этом месте. Что-то, что заставляло вздыматься на теле волосы, а голос дрожать.
Фьолин внимательно осмотрел черный проем трюма, убедился, что Дерга прав и начал вскарабкиваться по трапу к нижней палубе, но в этот момент шум повторился. На этот раз Дерга тоже его услышал. Юноша медленно спустился и протянул в темноту игриво пылающий факел, пытаясь увидеть откуда исходит звук. Трюм был заполнен ящиками, мешками и бочками. Весь этот груз только недавно закончили вносить на корабль. Задачи Дерги и Фьолина были простыми – проследить за его сохранностью и никого не впускать. Все было хорошо, до того момента, как Фьолин не услышал этот странный скрежещущий звук.
– Может доложим капитану? – предложил Фьолин, так и не обнаружив источник звука.
– О чем? – возмутился Дерга. Наигранно показывая бесстрашие, он шагнул внутрь трюма. – Хочешь потревожить его из-за возни крыс? Не смеши меня…
Его речь вновь перебил звук и Дерга передернулся от неожиданности. Но Фьолин этого не заметил, резко начав искать глазами то, что могло издать этот звук. Скрежет был громкий и явно издавался не крысой. Словно кто-то скреб по полу когтями. И этот кто-то был явно не маленьких размеров. Дерга сделал несколько осторожных шагов в глубь трюма, Фьолин направился вслед за ним. Скреб повторился, и теперь они по звуку определили, из какого ящика он шел. Окружив его, моряки нагнулись, пытаясь понять, что там. Сначала их встретила тишина. Они все сильнее насторожили уши, сосредоточив слух и внимание на большом полутораметровом ящике. Тишина была столь звенящей, что моряки слышали, как стучат их взволнованные сердца. Лишь факел изредка потрескивал огнем. Потом громкий звук повторился, а следом за ним злобное гулкое рычание. Дерга и Фьолин уставились друг на друга, округлив обезумевшие от страха глаза. Они пожалели, что вошли сюда и теперь уже оба не скрывали своего страха. В ящике сидела какая-то тварь, и судя по рычанию она была совершенно не маленького размера. Дерга, прислонив палец ко рту, указал Фьолину на цыпочках уходить. Но не успели они сделать и двух шагов, ящик с грохотом раскрылся и из него пулей выскочил огромный лохматый волк. Он прыгнул прямо на Фьолина. Парень закричал. Волк моментально вцепился клыками ему в шею и рванул со всей силы, вырывая горло, язык и клочки мяса. Кровь заливала все вокруг. Фьолин умер мгновенно. Дерга в ужасе застыл на месте, а когда волк отступил от своей жертвы и направил свой взор на него, он рванул к трапу. Но у самой лестницы путь ему преградил человек с изогнутой саблей в руке. Широкое лезвие катласса, повторяя движение за рукой человека, легко вспороло живот Дерги, и он рухнул на пол. Волк, обнюхав его, подошел к хозяину. Коэн с улыбкой погладил мохнатую голову волка, похвалив его за хорошую работу. Потом он забрал факел из руки Фьолина и, заперев люк трюма, издал три коротких соловьиных свиста. Сигнал был услышан. Ящики один за другим заскрипели, и из них начали высовываться пираты. Первым показался Джимми. Он устроился удобнее всех, и все это время пролежал на шелках, передаваемых Коном триумвирату высших. Тем не менее рана в плече его все еще беспокоила, и он едва вытерпел это путешествие в чересчур маленьком для него ящике.
– Срака богов, – выругался в полголоса он. – Что так долго, Коэн? Я отлежал себе уже всю нижнюю половину себя.
– Ты хотя бы был один, – ответил ему Иори, разминая тело и попутно вылезая из ящика, в котором его соседом оказался Амаро. Капитан оценил обстановку и, увидев два трупа, произнес: