Юрий Глебов – Власть огня. Книга третья. Глазами мертвых (страница 4)
Покидая Алит, Сван окинул его последним провожающим взглядом. Впереди у него был долгий путь, и он хотел запомнить это невероятной красоты место. В голове барда уже зарождалась новая баллада о самой красивой девушке, которую он когда-либо встречал. Сван вдруг задумался, а не совершал ли он ошибки, оставляя Лолли в Неберуте. Даже если бы гномы не смогли ее принять, они могли бы вместе укрыться где-нибудь в другом месте. Ей явно нужна была помощь, и она хотела ее получить от Свана. А он просто бросил ее. Парню вдруг стало как-то не по себе от этой мысли.
Вечерело. Сван вновь обернулся в сторону Алита. Город уже был далеко и скоро должен был скрыться за горизонтом. Бард откинул все мысли, побуждающие его вернуться за девушкой, уговаривая себя не делать ошибок. Он развел костер, остановившись на ночлег и глубоко задумался о том, как будет жить дальше. Ведь у гномов он не сможет зарабатывать только пением. А ничего другого он делать не умел. Значит придется учиться работать физически. С этими мыслями он и заснул. Ему снилась Элия. Прекрасная и удивительная страна. Снилась сестра и ее подруга, ныне ставшая регентом страны.
А ведь Лолли была права – Элия процветала в том числе и благодаря Неберуту. Эта мысль застала врасплох пробудившегося барда. Ранним утром Сван собрался и пошел обратно в Алит.
Найти Лолли оказалось не трудно. Как только он вошел в город, низушки сами отвели его к ней. Они словно знали, что он вернется и ждали его возвращения. Лолли крепко спала, когда Сван вошел к ней. Ей сильно нездоровилось, с того самого момента, как он покинул ее и Свану стало не по себе от этой мысли. Чувство вины тяжелым грузом опустилось на его шею. Он смотрел на ее красивое и по-детски умиротворенное лицо. Как он мог оставить ее? Бард уселся в углу маленькой уютной комнатушки, достал лютню и начал тихонько наигрывать мелодию. Она пришла ему случайно сама по себе, и он начал подбирать к ней слова, пытаясь напевать их в такт льющейся музыки.
Лолли открыла глаза, и не шевелясь завороженно прислушалась, пытаясь не выдать себя, пока Сван продолжал наигрывать мелодию.
Сван заметил, что Лолли очнулась и тут же перестал играть. Большие глаза низушки словно сияли. Он не мог понять от чего это. Толи ей так понравилась его песня, толи она была рада его возвращению. А может случилось и то и другое.
– Зачем ты пришел? – вопрос прозвучал грубо, но Лолли даже не пыталась его смягчить.
– Лолли, послушай. Я хотел бы извиниться за то…
– Зачем ты пришел? – перебила его низушка, не вставая с кровати. В душе у девушки было не спокойно, но она абсолютно держала себя в руках, не выплескивая этих чувств наружу. Она сама не понимала, почему так жестко говорила с ним. Ведь Сван ей действительно нравился. Но уже не могла свернуть от сделанного выбора.
Бард медленно встал. Потолок комнаты оказался прямо над его головой, и он чуть пригнулся, опасаясь удара. Подойдя к кровати девушки он встал на колени. Лолли отвернулась.
– Послушай меня. Я…
– Уходи, – прошептала она, и эти слова словно ножом врезались в его грудь. Бард конечно же как никто другой знал на сколько сильным может быть слово. Но он никогда не испытывал именно такого. Он не стал ничего ей отвечать. Погладив нежно шею Лолли, запомнив ее бархатистость и запах, он ушел, оставив девушку одну. Сван понимал, что это было последнее прикосновение и хотел запечатлеть его в своей памяти навсегда.
Уставший с догори, элианец отправился в таверну. Завтра он покинет Алит и больше никогда сюда не вернется, а сегодня он хотел залить свою душевную печаль элем низушек. Он ожидал, что его вновь облепят вопросами и уже приготовился к этому. Но к нему никто не подошел. Его встречали лишь редкие косые осуждающие взгляды из-за столов. Лолли здесь любили многие. Сван это осознал только сейчас.
Изрядно напившись, бард уснул прямо на столе таверны. Разбудил его жуткий стук в виске. Открыв глаза, он увидел хозяина таверны, тыкавшего его шваброй в голову. Тавернщик увидел, что бард открыл глаза, но продолжал тыкать в него шваброй. Похоже это занятие доставляло ему удовольствие.
– Ну все-все, я встал, – проговорил быстро Сван, отодвигаясь от очередного удара.
– Ты пугаешь народ, – сказал тавернщик. – Тебе пора уходить.
Сван посмотрел в окно. Был день. Однако он чувствовал, что уже успел протрезветь, значит он проспал здесь целые сутки. Поднявшись со скамьи, он только сейчас осознал на сколько онемело его тело. Сван отлежал себе все и это было крайне неприятно. Выйдя на улицу, бард потянулся. Вид Аэлита был столь прекрасен, что ему не хотелось покидать этот город. Но он прекрасно осознавал, что в скором времени все изменится. Следовало поторопиться. Он, итак, слишком надолго здесь застрял. Вооружившись лютней, парень мысленно попрощался с городом и отправился в путь. Однако, не успев выйти из города он услышал странные крики. По началу они были не громкими и далекими. Но потом они начали доноситься отовсюду. Низушки начали хаотично бегать, вооружаясь вилами и топорами. Бард застыл в растерянности. Он остановил одного из пробегающих мимо него жителя и спросил:
– Что происходит?
В глазах старика был страх.
– Мертвяки ожили, – проговорил он дрожащим голосом. – На кладбище все могилы вскрыты, и они идут в город. – старик вырвался из рук Свана и побежал дальше.
– Лолли! – бард рванул обратно.
В центре Алита происходило нечто страшное. Ожившие трупы заполонили город. Зловонье их разложившихся тел расползалось повсюду. Они ходили по улицам рыча. Низушки, кто смелее, пытался нападать на них, но это плохо у них выходило. Они никогда не были воинственным народом и не умели воевать. А нежить в ответ била сильно и наносила серьезные раны.
У Свана не было оружия и когда один из трупов напал на него он ударил его лютней. Наполовину разложившийся труп низушка, получив удар от элианца отлетел на несколько метров. Лютня треснула пополам, но Сван ее не бросил. Это было единственное оружие, которое у него было.
Добравшись к дому Лолли, он с великим сожаление обнаружил, что ее не было на месте. Отчаянье волной охватило его. Он начал думать, где бы еще она могла быть и вспомнил о подвале. Рванув в ту сторону, он даже не замечал, как по пути раскидывал с помощью лютни оживших тварей. Подвал оказался битком набитый женщинами и детьми.
– Лолли! – крикнул Сван в толпу низушек.
– Сван, я здесь, – послышался знакомый голос девушки. Он увидел, как сквозь толпу к нему пробивается девушка.
– Уходим Лолли, скорее! – прокричал Сван. В этот миг на него налетели сразу трое нежитей, повалив его с ног. Они били его и кусали, вырывая гнилыми зубами кожу и клочки мяса. Парень не доставал руками до лютни. Но это сделала Лолли. Она схватила разбитый инструмент и с невероятным усилием ударила по одному из нападавших. Лютня полностью разбилась о его спину, а мертвяк лишь оторвавшись от Свана обратил внимание на нее. Лолли застыла в ужасе, не зная, что делать дальше. Труп смотрел на нее мутными глазами, но вдруг внезапно они стали ярко синими. В этот момент он остановился и перестал шевелиться, лишь издавая негромкий рык. Лицо его наполовину изъели черви, ребра торчали наружу, кое где еще с не до конца прогнившей плотью.
Свану получилось раскидать оставшихся двоих трупов, у которых тоже внезапно посинели глаза. Он поднялся и понял, что все мертвяки вдруг застыли на месте.
– Скорее Лолли, уходим отсюда! – бард схватил ошеломленную девушку, и они вместе побежали прочь из Алита. Лишь через несколько часов, выбившись из сил и отдалившись от кошмара они, тяжело дыша рухнули в высокую траву. Раны Свана кровоточили, и он стремительно терял силы.
ПОД ЗНАМЕНЕМ ОГНЯ
У горла Нолана находилось острое лезвие меча. Сер Ордон Грид все же нашел его. Но парню больше не нужна была его жизнь. С какого-то момента все пошло на перекос. Он даже сам не понимал, когда именно его мир начал рушиться. Возможно, это произошло несколько лет назад, когда они с Ан остались в Зоргате абсолютными сиротами. Их родители были торговцами и часто ездили в Мориборн со своим товаром. Обычно это происходило в теплые времена, когда было относительно спокойно. Но в этот раз они почему-то отправились в зиму. И не вернулись. Разбойники, напавшие на них по дороге, не оставили их в живых. С тех самых пор он и Ан оставались одни.
«Нет, – понял Нолан: наперекос все пошло гораздо позже». После землетрясения жители поселения будто замкнулись в себе. Зоргат превратился в обитель мрачных и недоверчивых дуг к другу людей. Те, у кого остались дома, закрылись на все засовы, остальные пытались искать в руинах, некогда каменных построек, своих родных. Еды теперь тоже было не найти. От этого злость накатывала на людей новыми волнами. Нолан, как и абсолютное большинство людей в Зоргате, остался без крова. Ему и его маленькой сестренке повезло. Их не было дома, когда случилось страшное и в поселение ворвался хаос. Но вернувшись, они обнаружили, что от их дома осталась лишь гора камней и досок. Землетрясение изменило мир Нолана. Именно с этого момента начались несчастья.