Юрий Глазков – Черное безмолвие (сборник, 2-е издание) (страница 77)
«Сосулька — одно из возможных состояний воды (жидкость, пар, лед). Это практически лед, то есть твердое состояние воды. Сосулька специфична тем, что образуется на крышах домов, деревьях и так далее. Вес может достигать единиц и даже десятков килограммов. Призыв „осторожно“ имеет смысл в городских условиях…»
В этот момент что-то ударило Робота сверху.
«Сосулька, —
— Вот это башка, — услышал Робот радостный крик. — Ты погляди, сосулька, как кирпич, не меньше. Прямо по башке. Я думал, все, крышка тебе, капут. А он хоть бы что! — Парень крутился возле Робота, хватаясь за прохожих и тыча пальцем в блестящие под лучами солнца мелкие осколки льда.
— Ты, парень, видать, с ночной смены? Видишь, веревка, а на ней флажки красные. Это опасная зона, не заходи туда больше.
— Спасибо, — коротко поблагодарил Зонг и исчез. Парень охнул и схватил за рукав солидного мужчину с портфелем.
— Во, честно, только сейчас здесь был. И раз… нету, — взахлеб частил он, брызгая на пальто слюной. — Ну и ханурик, ему бы в цирке, а?..
— Ему-то в цирк, а тебя знаешь куда надо… там холодно и купают. А ну отцепись и исчезни. — Мужчина стал приподнимать портфель…
«Тяжелый», — отметил парень и отпустил рукав.
Робот материализовался на площади. Он решил постоять и понаблюдать со стороны. Рядом стояли люди с поднятой рукой и внимательно смотрели на поток машин.
«Как у нас рыбу в реках ловят», — отметил про себя Зонг.
Почему-то ему очень захотелось быть похожим на этих Разумных и очень разных существ, объединенных одним словом — люди. Он тоже поднял руку и широко улыбнулся, глядя в глаза водителю желтой машины. Парень за рулем был симпатичным, белокурым и голубоглазым. Зонг решил сфотографировать его для картотеки на своей планете. Затвор щелкнул, веко левого глаза закрылось и открылось вновь. Парень тут же свернул к нему. Дверь машины распахнулась.
— Куда доставить, шеф? — грубовато, но чуть заискивающе спросил водитель.
Этого Робот не знал. Тем более он не знал, кто такой «шеф». К тому же парень шепелявил, и Роботу слышалось «феф». Такого слова в памяти не было.
Робот так и стоял, молча изучая интерьер машины.
— Ты что, немой? — рассердился шофер. — Едем или нет?
Робот молчал.
— А на кой хрен тогда моргаешь, чучело огородное. Опусти руку, контуженый.
Робот молчал.
— Пошел ты, знаешь куда?
Робот не знал и поэтому опять промолчал.
— Вот тачка свободная! — услышал Зонг. Группка радостных людей облепила желтую машину. Парень изменился в лице. Оно стало строгим, гордым и чуть брезгливым.
— В гараж еду, — громко крикнул он, еще раз зло посмотрев на Работа. — Интеллигент несчастный.
Дверь захлопнулась, машина с визгом сорвалась с места. Толпа кинулась к другой машине. Робот растерялся.
«Я вывел из себя Человека. Я его рассердил. Я вмешался в его программу поведения. Это запрещено».
Робот дал команду на хранение ситуации для последующей ее логической обработки и осмысления. Опустив руку, Робот определил основное направление движения биомассы и влился в поток. Это ему удалось с третьей попытки. Вскоре он оказался в метро. Люди бросали монеты в щель и проходили дальше. Робот сунул руку в карман… деньги были на месте, карман хрустел и позвякивал. Он подобрал нужную монету, сунул ее в щель автомата и окунулся в уходящий вниз тоннель. Лента неторопливо опускала его все ниже и ниже. Рядом с Зонгом стояла ярко накрашенная молодая девица. Она взглянула на Зонга раз, потом второй, третий…
«Ищет контакта. Ее биополе несет эту ярко выраженную информацию», — блоки логики работали отменно. Робот пристально посмотрел в глаза раскрашенной молодой женщины.
«Ты мне нравишься», — прочитал он информацию в ее глазах и улыбнулся. Она ответила тем же.
— Как тебя зовут? — спросил Робот. — Меня зовут Зонг.
— А меня Люся. Я с Сахалина. Путешествую. Я у вас тут в первый раз. Нравится мне здесь: и развлечься, и поесть, и выпить. А, впрочем, ты-то откуда? Может, тоже не здешний? — Люся говорила быстро и все заглядывала в глаза Роботу. Роботу стало не по себе, он быстро проанализировал состояние внутренних систем и внешней оболочки. Все было в норме.
«Почему же она обратила внимание именно на меня? Это плохо, если я отличен от других, — решил Робот. — Надо выяснить это».
— Почему ты заговорила именно со мной? Тебе нужен контакт со мной? Объясни? — спросил Зонг.
— Ты говоришь немного странно. Ты мне просто понравился. Чего тут странного. Так откуда ты? — Люся не смутилась.
«Нравиться — общий критерий, объясняющий отношение человека к какому-либо предмету. В отношениях между людьми этот термин намного сложнее, в нем сочетаются признаки внешнего вида, интеллект, физическая сила, рост, вес, одежда, иногда квартира, машина, деньги… и многое другое».
Робот опять был в затруднительном положении.
— Ты права, Люся, я не отсюда, я из далеких мест, очень далеких… — Логика его систем не позволяла обращаться ко лжи, но позволяла варьировать ответом нужным образом.
— Зэк, что ли? Вон какой здоровенный, — предположила Люся.
— Нет, я не зэк, я Зонг. А что это? — спросил Зонг.
— Ладно придуриваться, Зонг. Имя у тебя какое-то необычное, африканское, что ли… 3-о-н-г. Как удар в бубен.
— Нет, я не африканец.
— А кто? Откуда ты? Не темни, — настаивала Люся.
Зонг замялся, он не знал, что сказать… откуда он.
Он вспомнил родную звезду и планету.
— У нас много гор, зеленая звезда и фиолетовое небо… тяжелая серебряная вода и розовые облака… — Зонг растягивал слова, он никак не мог понять, как можно «темнить», был день и вокруг было светло, в тоннеле горел свет.
— О, да ты поэт… или с заскоком из пятого района. От этих шизиков сбежал?
Зонг не знал, кто такие шизики, что такое заскок, и что значит странное слово «зэк». Как не напрягал Робот блоки памяти, сути этих земных слов он так и не нашел… Кто они такие: зэки и шизики? Из какой страны? Или с других планет? И что такое заскок? Для дальнейших решений у Зонга не было достаточной информации… и Зонг решился.
— А кто это, шизики? — спросил он, осмелев от лучезарной улыбки Люси.
— Ты и вправду псих? Шизики есть шизики. Нашел тоже манеру шутить. Ты лучше ногу подними, эскалатор кончается, навернешься, голову свою горяченькую разобьешь! Может, ты заболел? — Люся попыталась приподнять тяжелого Робота.
Зонг решил поднять обе ноги, для надежности… он стал невесом и парил рядом с Люсей, которая держала его под руку.
— Надо же, что придумал. Фиолетовое небо. Все в нашей жизни фиолетово. Звезда зеленая… С утра, может, и зеленая, а потом… как? Чего ты висишь, вставай, эскалатор кончился. Во дает. Как это ты делаешь? Может, ты из цирка?
Люся шла, а Зонг висел рядом как надутый шарик.
— Я не понимаю твоих слов, Люся. — Зонг стал на ноги, выключив генератор антигравитации.
— Ишь ты. Не понимает. Ну что, к тебе пойдем? Ко мне нельзя, я у бабушки. Она вчера приехала. — Люся решила внести ясность.
— Я еще дома не был, так что вообще-то пригласить вас было бы мне неудобно, — задумчиво ответил Зонг. — Вот если потом, попозже.
— Нет, Зонг, я экспромт люблю. Кстати, вот я тебе и помогу по квартире, прибрать там или что еще. Если, конечно, ты никого не позвал уже, если в доме у тебя никого нет.
— Да нет, не должно быть никого. Во всяком случае, так у меня в памяти записано. Тот, кто там жил, он в дальней командировке. Его уже нет, а я на него похож… — бормотал Робот. Он не знал, что можно говорить, а что нет.
— Что, что? Ты… Да ну тебя. Странный ты какой-то. Но я пойду с тобой. Я приключения люблю.
Так, переговариваясь, они шли туда, где была квартира Зонга. Он прогнозировал новую ситуацию: свое появление вместе с Люсей. Робот учился жить в земной квартире там, у себя на планете. Но… Люся? Как ни странно, но близость ее делала задачу более разрешимой — это то, что именно надо, непосредственный контакт с конкретным человеком. Такое было в программе. А потом уже анализ телевидения, радио и другой обобщенной информации.
Вошли в подъезд. Робот-швейцар пропустил их беспрепятственно. Зонг был похож на прежнего хозяина. А с кем он, никого не касается. Зонг мгновенно оценил программы робота-швейцара.
«Примитив», — отметил Робот, и что-то близкое к гордости затрепетало в его ячейках.
Люся уже вызвала лифт.
— Этаж? — коротко спросила она.
— Да, да, этаж, этаж, — не поняв ее, встрепенулся Зонг.
— Какой этаж, спрашиваю? Заполошный ты все-таки.
Робот опять не понял, почему он заполошный и что это такое. Он очистил один регистр и записывал туда новые, незнакомые слова. Там, на его планете, просили его достать словарь какого-то Даля для пополнения словарного множества землян, имеющегося на планете Зонга. Эта задача стояла в разряде повышенной сложности. Сейчас Зонг явно нуждался в Дале, но… рядом была Люся.