Юрий Глазков – Черное безмолвие (сборник, 2-е издание) (страница 76)

— Знаешь, Петр, все равно докопаются. Я тебе скажу. Приходил Володька с какой-то дискеткой. Ввел программу в Ивана Ивановича, а тот понес такую околесицу. Перепутал средние века с первобытным строем. Мы хохотали до упаду. Потом вроде бы все восстановилось. Потом опять Иван Иванович пошел вразнос.

— Проверяли дискетку?

— Не знаю.

— Сколько тебе раз говорил, только все индивидуальное, только все проверенное. Теперь будет нам из-за тебя на орехи. Я уже вижу акт: «В результате работы комиссии выяснилось, что в Институте охраны интеллекта не выполняются элементарные профилактические мероприятия… Указать… поставить на вид… лишить… принять меры. Оператору Бибиковой Елене Игнатьевне объявить… инженеру-программисту Петру Васильевичу…» Он откуда приехал, твой Володька?

— Он еще не мой… — начала было препираться Елена.

— Ты вот что, гонор свой оставь. Говори, откуда он приехал и приволок свою дискетку?

— Не его она, эта дискетка, а из Африки.

— Точнее.

— Из Берега Овечьего Хвоста.

Петр нажал кнопку, шторка на стене сдвинулась (это было гордостью лаборатории и всего института), и появилась карта мира. Многие области Земли были раскрашены в иссиня-черный цвет. Так обозначили зоны, охваченные машинным СПИДом. Берег Овечьего Хвоста был еще чернее. Лена схватилась за голову, а Петр постучал согнутым пальцем выше правого уха. Лена согласно кивнула головой, опустила глаза и заплакала.

Иван Иванович был уничтожен в очередной раз, комиссия свое дело сделала. Забыв о своем, принялись создавать интеллект следующий.

Следующая комиссия обнаружила машинный вирус в проводах, подводящих энергию к машине. Сломали здание института и построили новое. Следующая комиссия… вырыли новый котлован… Штору на стене больше не сдвигали, она стала одноцветной.

КЛУБ

Очередное заседание клуба было посвящено атмосфере. Было предложено несколько частных моделей по газовому составу, по примесям, по пылинкам, витающим высоко в небе, по озону… Частные модели демонстрировали плачевную картину во многих регионах планеты. Теперь это вызывало удивление и даже возмущение — все, что наделал человек вредного, оказалось в некогда «чистом небе». Вся эта отрава перемешивалась, и ядовитые облака летали от одного континента к другому, бомбардируя города и села, поля и леса «кислыми дождями». Дожди разъедали дома и дороги, уничтожали деревья, заставляли страдать людей и животных. Кожа не выдерживала и покрывалась язвами, удушливый кашель сковывал горло болью. Головные боли, сердечные приступы все чаще и чаще настигали людей и днем и ночью. Что делать? Этот вопрос повис в зале, но не находил ответа. На лицах людей, сидящих в высоких креслах и напряженно думающих и глядящих на огромный экран, где пробегали картины печальной действительности, проступало омерзение и брезгливость.

— Я предлагаю попытаться прогнозировать события в целом, в комплексе, — предложил представитель Юго-Западного региона. — Модели по воде и земле есть, по промышленности и сельскому хозяйству тоже. Давайте не будем прятать глаза от правды, последняя недостающая модель — модель атмосферы просмотрена нами и принята. Что нас держит? Предлагаю сегодня, именно сегодня, включить глобальную модель.

— Давайте, — вяло согласился председатель. — По крайней мере заглянем в будущее и поймем, как нам быть сейчас. Действительно, интересно увидеть это рукотворное будущее. Устроит ли оно нас? Что нас ждет?

Последние фразы председатель произнес с детской любознательностью. Многие даже улыбнулись.

Долго и напряженно гудела машина, считая на сотни лет вперед. Наконец она умолкла, выполнив титаническую работу.

Члены клуба с удивлением и испугом смотрели на экран… он стал черным.

ЛИЦОМ К ЛИЦУ

Планета появилась в зрительных анализаторах Робота по имени Зонг, и с тех пор он не выпускал ее из поля зрения — корабль летел прямо к ней — к Изумрудной планете. Спуск в атмосфере прошел блестяще, точность посадки тоже, правда, за счет огромной перегрузки, но это для Робота было пустяком, главное — время и достоверность.

Корабль опустился в углу зеленого лесистого парка. Зонг выдал команду, и корабль стал похож на горный валун, ловко вписавшийся в каменную горку, с которой падал небольшой водопад. Вода даже не шелохнулась, сохраняя редкую схожесть с широким чуть зеленоватым полотенцем. Зонг довольно хмыкнул, начиная играть роль коренного жителя этой планеты.

Многим особенностям человека его научили на далекой звезде, где уже давно и безуспешно пытались изучить планету и ее Разумных. Многое на ней было похоже на карточный домик, который упорно строили, потом он рассыпался и строился вновь… И так повторялось много-много раз. Казалось бы, планета обречена… но она упорно продвигалась вперед. Куда? Это и нужно было прогнозировать.

Много было нелогичного в поступках ее Разумных. Это сбивало с толку. Наступило время Великого Решения: Мыслители всех краев Вселенной собрались на далекой звезде. Но и они не могли рассчитать однозначно путь загадочной планеты. Нужна была дополнительная информация о ее Разумных, быстрая и точная. У многих Мыслителей запасы жизни в чужой среде были ограничены. Долго ждать не было возможности, все хотели домой.

Так Зонг попал на загадочную планету. На Северной улице, в панельном доме, Зонга ждала пустая квартира. Ключи он имел, первичные навыки жизни в обществе тоже. Но далеко не все… Общество загадочной планеты все совершенствовалось… буквально каждую минуту. Жизнь не стояла на месте, она кипела.

Зонг шел к месту своего жительства на этой голубой и нежной с виду планете. Настроение его было прекрасным. Только что он был в космосе, среди звезд… и вот он уже среди Разумных загадочной планеты. Среди тех, кого они сами называют высшим достижением природы. «Какая самоуверенность», — размышлял Зонг. Зрительные, слуховые, тактильные сенсоры получали поток информации. Живая масса двигалась в разные стороны.

«Скорость передвижения разная, — делал выводы блок обработки. — Часты столкновения отдельных индивидуумов, сопровождающиеся громкими и тихими восклицаниями, несущими конкретную информацию и словосочетания, имеющие абстрактный, случайный набор, не имеющий порой реального смысла. Перемещающаяся масса в основном Разумные разного пола. Зачастую они заняты перемещением грузов в виде элементарных контейнеров, размещаемых в руках или на спине. Реже попадаются маленькие живые существа, перемещающиеся на четырех ногах. Они общаются между собой и с Разумными путем коротких звуковых сигналов в различном их сочетании. Слуховой анализатор не смог найти обобщенных критериев. Говорили о женщинах, о мужчинах, о работе, ругали, хвалили, даже пели».

Тактильные датчики помогли рассчитать оптимальную траекторию движения с минимальными контактами. Анализаторы запаха попали в самые тяжелые условия: то еле уловимый запах чего-то мясного, идущего из больших продолговатых предметов. То запах бензина, то чего-то настолько неприятного, что сенсоры отключались и включались вновь после увеличения расстояния с его носителем в несколько метров. Анализ химических элементов показал: антимоль, дуст, дихлофос — сложные сочетания, необходимые для сохранности одежды и лишения жизни домашних насекомых, вселяющихся в квартиры Разумных без их разрешения и желания. Многие запахи довольно часто были интегральными.

Как ни рассчитывал Робот свое движение, но кратковременные контакты были чаще всего с носителями одного и того же запаха, траектория их движения не поддавалась никаким прогнозам. Чаще всего эти контакты со стороны Разумных сопровождались резкими звуками, лишенными, однако, общего смысла. «Различные сочетания алколоидов», — сделал вывод анализатор.

Зонг внимательно читал объявления, афиши. «Мясо», — прочитал Робот. Ячейки памяти дали разъяснения:

«Организованное место, где иногда бывает мясо — вид биомассы — продукт животноводства. Его раздают Разумным за деньги. Деньги дают за работу. Дают по-разному, общий критерий их распределения отсутствует. Деньги бывают металлические и бумажные. У одних их много, у других их мало. Есть одна особенность — иногда запахом мяса обладают предметы совсем иного происхождения, не имеющие ничего общего с животным миром».

«Рыба», — опять прочитал Зонг. «То же, но с биомассой морского происхождения различного вида. Видов осталось мало», — тут же пояснила память. «Осторожно, сосульки!» Этот лозунг поверг Зонга в такое недоумение, что он остановился. Что-то тут же ударило его в спину.

— Чего стал как истукан? — услышал он грубый голос. — Стена непрозрачная. — Слева его обошла симпатичная женщина, порвав ему брюки чем-то острым, торчащим из сумки, выполненной из крупных крепких нитей в виде набора ячеек. «Они называют это сеткой, — в очередной раз пояснила память. — Вмещает груз от сотен граммов до тридцати килограммов. Обычно сетки носят Разумные особи женского пола». Зонг отошел ближе к стене дома, но все-таки его ударило в спину в очередной раз. Новые слова: «обормот», «уже набрался», «псих ненормальный», «тунеядец», «хиппи, брюки зашей» и т. д. так перегрузили ячейки обработки, что блоки решения динамических задач относительного движения его и массы индивидуумов отключились в пользу ячеек памяти. Робот стоял в растерянности, многих слов в его памяти не было. Наконец-то появилось очередное разъяснение.