Юрий Гельман – Перекресток Теней (СИ) (страница 32)

— Я имею в виду до ареста. Я неоднократно бывал в Тампле, у него дома. Знаешь, старик, Жак де Моле чувствовал, что конец близок. Это он однажды посоветовал мне уйти в тень и заниматься делами Ордена тайно. Но и потом, во время следствия, через надежных людей я получал от него указания и просьбы, которые старался по возможности выполнять. Я давно сбрил бороду, сменил рыцарский плащ на простую одежду, веду образ жизни торговца, но, конечно же, ничем не торгую. Просто езжу по стране и решаю кое-какие вопросы.

— Решаю кое-какие вопросы… — снова повторил Эмильен-левша. — Ты сказал это так, будто не прочь поведать мне о своих планах…

— Не совсем так, старик. Извини, но есть вещи, о которых даже тебе я не могу рассказать.

— Эмильен-левша не обижается, — скрипнул старик. — Эмильен-левша достаточно много знает, еще о бОльшем догадывается, но никогда не лезет никому в душу и ни о чем не говорит вслух.

— Да ты кладезь самой добродетели!

— Нет уж, не стОит приписывать мне то, чего нет. Я грешен, и грех мой состоит именно в том, что я позволяю себе много размышлять о бренности бытия. Стараюсь не делать выводов, но у меня не всегда получается.

— И к каким же выводам ты пришел?

— Ты молод, Венсан. Тебе еще рано принимать к сведению стариковские мысли.

— И все же…

— Ты непременно хочешь от меня что-то услышать?

— Да, хочу.

— Хорошо, слушай. Не всегда то, что ты ищешь, является тем, что тебе нужно. И не всегда то, что ты нашел, является тем, что ты искал.

Де Брие с легким удивлением посмотрел на старика и опустил голову. Наступила пауза. Эмильен-левша налил себе вина, медленно, будто процеживая сквозь зубы, выпил из кружки. Его цепкий взгляд тем временем скользил по лицу гостя.

Солнце успело погрузить в темные воды половину своего раскаленного тела. Где-то там, за потускневшим горизонтом, океан стонал и корчился, но терпел это огненное безумие.

— Завтра будет тихо, — сказал старик. — Все паруса умрут…

— Почему ты решил, что я что-то ищу? — тихо спросил де Брие.

— Разве я об этом сказал?

— Нет.

— Тогда почему спрашиваешь?

— Потому что ты — Эмильен-левша, и ты никогда не произносишь пустых слов.

— Это верно.

Хозяин харчевни поднялся из-за стола.

— Давай прогуляемся, — сказал он. — Вечером я имею обыкновение бродить по берегу бухты. Говорят, это полезно для сердца.

— Ты полагаешь, что здесь нас могут подслушать? — удивился де Брие.

— Я просто хочу подольше пожить. Морской воздух перед сном — лучшее снадобье для старика.

Они спустились вниз. На кухне Эмильен-левша приказал повару — смуглому финикийцу с простодушно-улыбчивым лицом — приготовить для них ужин.

— Мы скоро вернемся, — сказал он. — Через четверть часа разбуди спутницу моего друга, чтобы поужинала вместе с нами.

Повар кивнул, его пухлые губы расплылись в широкой улыбке.

— Я подобрал его в Тунисе еще ребенком, — пояснил Эмильен-левша. — Его отец был местным воином, одним из лучших, и погиб в честном бою. Поначалу мальчишка был диким, как египетская кошка, но потом привык и привязался ко мне. Наверное, за то, что я никогда его не обижал.

Они вышли на берег, неторопливо двинулись в сторону Старого порта.

— Слушаю тебя, Венсан.

Де Брие какое-то время собирался с мыслями, не решаясь открывать старику Эмильену все свои тайны.

— Я ищу брата, — наконец, сказал он. — В командорстве Кампань-сюр-Од мне сказали, что несколько лет назад Северин отправился в Англию и остался там. Возможно, он поможет мне отыскать то, что я ищу.

— Все-таки ищешь… — Старик остановился и, повернув лицо к собеседнику, пристально взглянул в глаза де Брие. Тот пожал плечами. — Ты имеешь в виду Грааль?

— В данный момент Грааль представляет для меня меньший интерес, — уклончиво ответил де Брие, понимая, что Эмильену-левше будет нетрудно догадаться, о чем идет речь.

Старик был проницателен, и он догадался.

— Кажется, я понимаю, на что ты замахнулся! — сказал он. — Позволь только узнать, зачем?

***

В небольшом относительно чистом и уютном зале харчевни в этот вечер было малолюдно. Лишь два стола оказались заняты. Неподалеку от кухонной стойки расположились трое изрядно подвыпивших моряков с португальской галеры, которая утром следующего дня должна была уйти с грузом соли в Лиссабон. Они сидели уже давно, и по всему было видно, что вскоре собирались покинуть заведение. У окна в противоположной стороне зала, поддерживая неторопливую беседу, тихо ужинали двое мужчин и молодая женщина.

Стойкий запах жареного лука приятно щекотал ноздри посетителям. Пышнотелая румяная посудомойка с розовой вспотевшей шеей и глубоким вырезом нательной рубахи, в который то и дело вываливалась грудь, гремела в кухне оловянными тарелками. Привыкшая видеть в харчевне разное отребье, она искоса с интересом наблюдала за благородного вида задумчивым сеньером, сидевшим к ней лицом. Руки и глаза ее были заняты, поэтому обнаженную грудь она просто не спешила поправлять.

— Я помню даже тот день, когда твой брат Северин отправлялся в Англию, — сказал Эмильен-левша. — Это было в субботу, то ли двенадцатого, то ли тринадцатого октября.

— А почему ты запомнил этот день? — с интересом спросил де Брие.

— Во-первых, я был удивлен, что это твой брат, а не ты, — сказал старик. — Мы-то с тобой знакомы давно, а Северина мне не доводилось видеть никогда раньше. Вы очень похожи, правда…

— А во-вторых?

— А во-вторых, у него был довольно большой багаж. Я еще подумал: зачем это он тащит в Англию столько одежды и всякого другого барахла, которое по дешевке можно купить там?

— Какого барахла, старик? — оживился де Брие.

— Разного. У него было несколько ящиков.

— Ты можешь описать их?

— Конечно же, нет. Ящики как ящики, просто показалось, что их много.

— Не исключено, что один из этих ящиков… — пробормотал Венсан де Брие. — Жак де Моле когда-то говорил мне, что опасается за судьбу реликвии, что Ренн-ле-Шато перестает быть надежным местом для тайника. Не исключено, что папа Климент в скором времени лично пожалует на холм Безю, и его проведут по тому лабиринту, по которому несколько дней назад прошли мы с Эстель.

— Папа не пожалует на холм Безю, — со спокойной уверенностью сказал Эмильен-левша.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что, пока ты переодевался после прогулки, ко мне заглянул один знакомый и принес весточку из Парижа. Я просто не хотел с этого начинать нашу беседу.

— Какую весточку? О чем ты?

— Позавчера папа скончался, — сообщил Эмильен-левша. — Говорят, что в страшных муках. И еще говорят, что сбылось какое-то пророчество Великого магистра.

После этих слов все трое, сидевшие за столом, перекрестились.

— Господи, упокой его душу! — искренне произнесла Эстель.

— Все-таки умер! — воскликнул Венсан де Брие. — Стало на одного конкурента меньше.

— О чем вы говорите, сеньор! — Девушка с недоумением посмотрела на своего покровителя. — Разве его высокопреосвященство кому-нибудь являлся конкурентом?

— Еще каким, девочка! — ответил ей старик.

— Но я ничего не понимаю. Вы все время говорите загадками. То какие-то ящики, то папа конкурент. Ваша милость, сеньор де Брие, если уж вы повсюду возите меня с собой, то позвольте и мне знать, куда мы едем, и понимать, зачем. Неужели до сих пор вы не убедились в моей преданности?

— Не обижайся на него, девочка, — сказал старик. — Он даже мне, своему давнему приятелю, далеко не все рассказывает.

— Я давно убедился в твоей преданности, Эстель, — тихо произнес де Брие и с теплотой посмотрел на девушку. — Поэтому скажу и то — куда мы едем, и то — зачем.

— Я клянусь никогда и никому ни под какими пытками не выдавать вашей тайны! — торжественно заявила Эстель. — Говорите же, сеньор!

Но не успел де Брие открыть рот, как в харчевню вошли двое мужчин в серых плащах с накинутыми на головы капюшонами. В тусклом свете нескольких свечей нелегко было рассмотреть их лица. Скорее всего, это были какие-нибудь путешественники или бродяги, прибывшие в Ла-Рошель в поисках места на случайном судне. Не обращая внимания на сидящих в зале, прибывшие направились к кухонной перегородке и кликнули повара.