Юрий Гаврюченков – Сокровище ассасинов (страница 42)

Я присел к директорскому столу, огромному антикварному динозавру благородного чёрного цвета. Надо полагать, морёный дуб или что-то в этом роде. Борис Михайлович, одетый в поношенный сюртук с фиолетовой бархатной жилеткой, казался прилетевшим из девятнадцатого века путешественником во времени. Ветхий трон с плюшевой обивкой, служивший директорским креслом, был едва ли не древнее письменного стола. Когда Марков угнездился на своём месте, я понял, что именно так и должен выглядеть настоящий путешественник во времени. Сел на свой аппарат и единым росчерком пера перенёсся в двадцать первый век.

— Полагаю, разговор будет предметным? — скользнул Марков глазами по свёртку, который я примостил на краю стола.

Ничто в его внешности не напоминало о недавно пережитой трагедии. Да, сын погиб, но чувства есть чувства, а дело есть дело.

— Именно так, — я принялся распутывать бечёвку. Взгляд господина Маркова остановился на перстне ас-Сабаха. — Вот, что я хотел вам предложить.

Развернув газету, я подал Борису Михайловичу блюдо. Глаза Маркова забегали по перстню, блюду и браслету, открывшему из-под рукава куртки. Директор принял товар, чётким профессиональным жестом перевернул, осмотрел клеймо.

— Что у вас ещё есть?

В покер с ним играть не садись!

— Не могу сказать, что это набор… — Я полез в сумку и выложил остальное. — Но мне явно пофартило.

— Чарка с охотничьим орнаментом, угу, — оценил клеймо Марков. — Портсигары, жаль, с дарственной гравировкой… Понятно.

Он выудил из жилетного кармана ключ на цепочке и открыл сейф. Достал старинный ящичек с медными уголками. Снял крышку. В ящичке лежали разборные весы с гирьками.

В исключительных случаях, как, например, в работе с личными клиентами, Борис Михайлович производил оценку сам.

— Ложки-вилки некомплект, — напомнил он, — поэтому много не дам.

Я не торговался. В условиях назревающей войны планировалась эвакуация в отдалённую сельскую местность. Финансовые средства требовались позарез.

— Одиннадцать тысяч триста долларов, — подбил бабки на здоровенном калькуляторе Борис Михайлович. — Десятку дам валютой, остальное рублями.

— О\'кей, — сказал я.

— Быть может, заодно вы хотите реализовать этот перстень и браслет? — невинным тоном поинтересовался Марков.

— Спасибо, хочу оставить их у себя, — я скорчил наивную мину и застенчиво улыбнулся.

— Мы могли бы обсудить условия сделки, очень выгодные для вас.

«Интересно, он для себя старается или для рыцарского Ордена? — я догадался, что Марков понял, какие украшения увидел на моей руке. — Ну, уж себя он при любом раскладе не обделит. Сказать ему о кинжале?»

— Я категорически не хочу расставаться с дорогими моему сердцу вещами. Они — большая ценность, — я прижал руку к сердцу.

Марков с пониманием проследил за жестом. Он был очень проницательный человек.

— Да, у меня весь комплект, — признался я и ненадолго вытащил из внутреннего кармана кинжал, с которым теперь не расставался. — Вот он.

Карты были розданы, прикуп взят, настало время вскрываться.

— С утра приезжали испанцы, Хорхе Эррара и охрана, интересовались вами, Илья, — сообщил Борис Михайлович. — Вы что-то с ними не поделили?

Получается, не зря меня колбасило после ванны: ехать — не ехать. В битве с демоном-искусителем победил ангел-хранитель.

— Мы не поделили вещи Хасана ас-Сабаха. Из-за них меня вчера пытались убить. Те самые испанцы, по команде господина Эррары.

— Эти вещи приносят несчастье, — Борис Михайлович помрачнел. — Продайте их или избавьтесь другим путём.

Интересно, каким мог быть другой путь? Принести в дар Ордену Алькантара?

— Нет, — выяснять я не стал. — Теперь это дело чести. Предметы испанцам не достанутся.

— Вам решать, — подытожил разговор Марков.

Деньги перекочевали ко мне в карман, а золото и весы спрятались под замок.

— Вы всё же подумайте насчёт этих предметов, — сказал на прощание Борис Михайлович. — Оставить их себе — дьявольское искушение. Это не те вещи, которыми может владеть один человек.

— Сатана никогда не сможет победить человека, — сон, похоже, мне удался, — потому что человек всегда может одолеть Сатану.

— Надеюсь, — Борис Михайлович слегка опешил. — И всё же, Илья, могу подыскать вам другого покупателя. Мир белых людей одними испанцами не ограничивается.

— Мир вообще не ограничивается одними белыми людьми, — заметил я на прощанье и развивать свою мысль не стал.

Теперь, когда меня искали, передвигаться по городу делалось стрёмновато. Испанцы времени не теряли. Вот и Маркова навестили, догадались, наверное, кому я хабор поволоку. Надо полагать, рыцари попросили Бориса Михайловича сообщить, если беглец появится. Но, вот тут я был уверен, мяч влетел не в те ворота. Какой купец своими руками зарежет курицу, несущую золотые яйца? В прямом смысле золотые, в прямом смысле несущую: самостоятельно, прямо в лавку! Нет, ребята, я — редкая птица. У директора магазина антиквариата частнособственнические барыжные интересы обязательно победят интересы общественные. Особенно, если общество тайное и причастное к смерти единственного сына.

Марков не донесёт, и всё же… Оставался фактор случайности. Вероятность застрять в пробке бок о бок с машиной Алькантары была невелика, но исключать её тоже не следовало. Жизнь любит делать подлости.

Поэтому к Славе я ехал с оглядкой. К себе домой без корефана я решил не возвращаться. Если рыцари посетили Бориса Михайловича, стоило бояться засады возле собственного подъезда. В квартиру ко мне Эррара не вломится, кишка у испанца тонка, позвонит в дверь, подождёт, да отвалит. И будет караулить во дворе.

Оставалось только надеяться, что наёмные бандиты у петербургского филиала Алькантары закончились. В противном же случае, меня с корефаном ждёт вооружённая засада готовых на всё отморозков. Хотя почему там? Что, если испанцы выставили наблюдение утром, но во дворе перехватить не успели, а в магазине поднимать шум побоялись, и теперь колесят за мной по улицам, подыскивая удобный для нападения момент?

Я прибавил газку, пару раз грубо нарушил правила дорожного движения, но обнаружить «хвост» не сумел. Занервничал и завертел головой по сторонам. И увидел такое, отчего едва не впилился в бампер идущего впереди «Мерседеса».

По тротуару, сунув руки в карманы поносного цвета ветровки, с видом величайшей покорности судьбе брёл куда-то по своим делам подлый стукач Лёша Есиков!

Поспешно давя на тормоз, чтобы не стукнуть «мерин», я быстро включил правый поворотник, но сзади яростно забибикали, и пришлось отказаться от лихого маневра. Довольно уже сегодня нарушил правил. Пойдя на поводу у общественного мнения, я упустил стукача.

Ладно, чёрт с ним! Где живёт Лёша, я знал, и теперь уже твёрдо вознамерился заглянуть к нему в ближайшее время. Проклятый стукач, переместившийся из сна в реальность, сам напросился на это.

Слава, которого я предупредил о своём визите по мобильнику, вышел меня встретить на улицу. Его громоздкую фигуру трудно было не заметить даже издалека. Он махнул, показывая, куда надо заезжать во двор, и подвалил к стоянке. В руке у корефана была бутылка пива, на морде цвело благодушие.

— Здоров, Ильюха, — сказал он, устраиваясь на сиденье. — Гляжу, здорово тачилу помяли. Теперь придётся кузовщикам в ремонт отдавать, да и подкрасить не мешало бы…

— Чёрт с ней с тачилой, — ляпнул я вместо приветствия.

— Чего такой нашороханный?

— А-а… В «мерс» чуть не въехал.

— Ерунда, всякое случается, — хмыкнул корефан. — Это анекдот. Дедок на «Москвиче» влетает в «Мерседес». Выходит братва, осматривает повреждения. Ну, разводка, как водится: «Поехали, старый, квартиру смотреть». Дедок говорит: «Может не надо, ребятки, так-то резко, всё ж колдун я». Короче, отвезли его к нотариусу, выписал он им генеральную доверенность на квартиру. «Нате, — говорит, — засранцы!» Бандюги его слова мимо ушей, и поехали недвижимость продавать. И вдруг у всех открылся понос. День, два, три… На четвёртый один из братков вспомнил про колдуна, нашли они деда на даче, принесли ему доверенность, мол, бери квартиру назад, только сними установку на засранцев. «Хорошо, — отвечает дедок, — больше вы срать не будете». День не срут, второй, третий. На четвёртый один из братков, тот, что посообразительней, припомнил разговор. Опять бандиты приехали к деду, на вот, старый, мы по тыще баксов скинулись, помоги, короче. «Всё будет с вами в порядке, — говорит дедок, — езжайте с миром и больше не грешите». Братки охренели малость, не верят уже. «Точно всё будет в порядке?» — спрашивают. «Да не ссыте, пацаны!»

— Урка ты засиженный, Слава, и анекдоты у тебя про старых арестантов, которые прибандиченное бычьё на лавэ разводят! Какие «установки на засранцев», Кашпировского нашёл!

— Это я к тому, Ильюха, — пояснил друган, — что «Мерседесов» бояться не стоит. Всякое в жизни бывает. Видишь, как в анекдоте случилось, нашёл дед дойную корову…

— Радуешься, что Лося с его отморозками забороли? Сдаётся мне, что радоваться рано.

— Плохие новости?

— Разные. Давай в помещении поговорим.

— Может по пивку?

— Нет, — твёрдо отказался я. — Со спиртным покончено!

Впервые я был у Ксении дома. Уютная однокомнатная квартирка, обставленная по принципу «бедность не порок». Сама хозяйка отсутствовала. Надо полагать, исцеляла страждущих в военном госпитале. Что может быть благороднее! Из спальни несло ананасами и нестиранным бельём. Кровать была разобрана, в ногах валялось скомканное одеяло. В кресле, подобно огромному коту, свернулось покрывало. На ковре поблескивали золотые цепочки. Надо же так радоваться хабору! Я снова позавидовал другу. Пока я дрых в холодной воде, парочка резвилась напропалую.