Юрий Гаврюченков – Могильщики талантов (страница 4)

— Тук-тук, — напугал задумавшегося Астролягова бородатый мужчина в бейсболке, ветровке и с рюкзачком, неожиданно заглянувший в комнату.

Он вошёл, поздоровался с редакторами, в недоумении остановился взглядом на новом человеке.

— Вениамин здесь?

— Вениамина больше нет, — деликатно ответил Игорь и встал. — Вот ваш новый редактор. Прошу любить и жаловать.

— Михаил Кривцов из Таллина, — запросто отрекомендовался гость. — Автор детективов «Жмур в муравейнике», «Маньяк не вступает в брак» и «Календарь отмщения».

— Вот и знакомство с первым автором, — Алексей пожал ему руку.

— У нас сейчас обед. Пойдёмте в мюнхенскую пивную, — предложил Игорь. — Пропустим по кружке.

— Грех с дороги не пропустить, — оживился автор из Таллина.

Григорий как по команде засобирался.

— В мюнхенскую пивную? — усмехнулся Астролягов, когда они выходили из комнаты. — Вы что, планы путча обсуждаете?

— Мы по любому поводу там собираемся. Где, как не в мюнхенской пивной, строить заговоры?

— Мы издатели, мы должны строить заговоры и лелеять коварные планы, — просветил Григорий, пока шли по коридору. — Опрокинем пару круханов, введём тебя в курс дела, заодно познакомимся.

«Мюнхенская пивная» расположилась в подвале соседнего дома. Алексей видел вывеску, но внимания не обратил. Когда-то это был пафосный погребок, но невидимая рука рынка заменила оригинальные немецкие пива на не менее оригинальные российские, только по доступным для российского потребителя ценам. Баварские колбаски по мановению всемогущей руки превратились в охотничьи, а тушёная капуста — в картофель-фри. Также в меню появилась отварная картошка с селёдкой и пять видов водки. От такого ассортимента Гитлер с Рёмом и Герингом, проведя долгие часы в жарких спорах, не пошли бы свергать диктатора Баварии, а устроили в Петрограде ещё одну революцию.

Обшарпанные столы и массивные скамьи были сделаны из толстых сосновых досок, которые придавали пивной дореволюционный питерский вид. Даже полинялые германские плакаты выглядели настолько обездоленными, что бюргеров и фрау на них хотелось обнять и плакать. Всё было как после Версальского договора и многолетних выплат контрибуции. Неудивительно, что кабак облюбовала окрестная богема, обожающая упадок и разруху. Как личинка мухи ест исключительно гнилое мясо, ибо лишь оно поддаётся выделяемому пищеварительному соку, так и богема способна комфортно себя чувствовать только в разлагающейся среде.

Студент в засаленном фартуке кёльнера принёс по сто грамм шнапса «Гладь озёр» и кружки с разливным «Невским».

— За знакомство! — поднял тост автор из Таллина.

Выпили по полтиннику. Игорь вполне официально заявил:

— Теперь работаешь с Алексеем. Он человек опытный, в криминале разбирается. Если что понадобится, он тебе со знанием дела подскажет.

— Превосходно, будем сотрудничать, — выбирать автору не приходилось. — А что случилось с Плоткиным?

— Убили Веню, — веско оповестил Григорий. — Забили на улице молотком.

— Вы это серьёзно?

Игорь подтвердил.

У автора вытянулось лицо.

— Предлагаю не чокаясь.

«Нехило они тут обедают, — оторопел Астролягов, заливая водку пивом. — Чувствуется сплочённый коллектив».

— Кто, за что? — Михаилу не терпелось увезти в Таллин горячие новости и там поделиться с другими писателями, чтобы прослыть на какое-то время сведущим человеком, вхожим в узкие издательские круги.

— Пока неизвестно, случилось буквально позавчера.

— Криминальная столица.

— У нас в этом плане не криминальная столица, — Игорь кинулся защищать родной город. — Всех издателей гасят в Москве. Гендиректора «Фолиума» грохнули в девяносто седьмом. Потом главу издательского дома «Новое время».

— Нет, этого раньше, — возразил Григорий. — А в «Дрофе» вообще трёх директоров отстреляли. Но там за учебники рубились, это понятно. Дети — цветы жизни, а учить детей — святое дело. За святое дело и жизни не жалко, особенно, чужой. Тем более, столько денег от государства на выпуск бесплатных учебников миллионными тиражами максают каждый год.

— В девяносто пятом застрелили гендиректора издательства «Русские раритеты», — вставил Астролягов, который делал об этом репортаж.

— Ну, ты вспомнил! — ухмыльнулся Григорий. — Тогда же главу челябинского «Русского дома» завалили, когда он в Магнитогорск поехал. Не спасла челябинская суровость от магнитогорских пацанов.

На этом заказали ещё по пиву. И ещё по полтиннику шнапса.

«Вот и пообедал, — примирился Алексей. — Водка — мясо, пиво — хлеб, будем делать бутерброды».

— Вениамин получал какие-нибудь звонки с угрозами или письма? — настаивал автор.

«Расспрашивает как бывший мент. Вот так выпиваешь и не знаешь, с кем сидишь, — забеспокоился Астролягов и сообразил. — Он же детективщик!»

— Мы получаем много оскорблений по электронной почте, — смиренно промолвил Игорь. — А также в социальных сетях, кто там тусуется. Писатели-неудачники не упускают возможность оскорбить сотрудника издательства, если посчастливится на него напасть.

— МТА не забывают врубать каломёт при случае, — по Григорию было заметно, что в соцсетях он проводит много времени.

Автор из Таллина засомневался.

— Это интернет, там могут кого угодно послать. Хейтеры есть у всех более-менее известных личностей. Они могут забурлить, если у них начнёт подгорать после острого коммента или провокационного поста, но чтобы выследить и убить…

— Это ты сказал, — Григорий сурово глядел автору в глаза мутным взором.

— Что я сказал-то? — испугался Михаил.

— Что Веню Плотникова замочил молодой талантливый автор. Раньше мы эту версию не рассматривали.

— Ну, я же писатель, — загордился Михаил.

Подняли тост за творческих людей. Заказали ещё шнапса. Потом выпили за публикации. Потом, почему-то не чокаясь, за издателей.

— Если директоров убивали за деньги, то редакторов за дело, — заявил с пьяным ожесточением Игорь. — И убили, наверное, нас несчётно.

— Редакторов никто не считает, кому это нужно? — пожал плечами Григорий. — Одного грохнули, другого наняли, делов-то. Редакторов и верстальщиков как грязи. Больше только корректоров.

— А писателей? — спросил автор из Таллина.

— Ну, ты сказанул! — заржали сотрудники «Напалма», и Алексей почувствовал себя в своём коллективе.

В пивной просидели два с лишком часа, но о трудовой дисциплине никто не думал, как не думали о заветах гендиректора не бухать с писателями и прочей начальственной чесотне. Пьяного автора проводили до Пушкинской и расстались под вздохи печали о павшем сотруднике.

— Он, наверное, искренне жалеет Плотникова? — пробормотал Астролягов, пока шли в издательство.

— Забей, — сказал Игорь. — Авторы как коты. Пока ты их кормишь, они за тобой ходят. Едва роль раздатчика ништяков перемещается в другие руки, авторы про тебя забывают.

По дороге домой Алексей почувствовал на себе груз обязанностей. За несколько часов он изменился. Превратился в мелкого начальника. Ничего не знающий, ничего не решающий журналист уступил место компетентному администратору, наделённому властью распоряжаться чужими усилиями. Алексей догадывался, что администратор в нём будет развиваться. Укрепляться и матереть.

Как личинка Чужого внутри астронавта.

4. PERSONODEMONIA

С новой работой началась новая жизнь. Мир стал простым и приветливым, как после первой бутылки пива. Алексей ходил пять раз в неделю на службу и с одиннадцати до восемнадцати читал детективы.

— Рукописи у нас делятся на нужные, не нужные и те, что приходят сами, — первым делом объяснил Игорь. — Самотёк бывает качественный, но такой редок. Два-три на сотню, чаще, один. Есть графоманский, порядка двадцати рукописей из ста. А есть серый, который составляет основную массу. Иногда пишут сумасшедшие. Они пишут бред. Почти весь бред тоже серый. По-настоящему безумных тестов так же мало, как качественных. В численном отношении гениальность и помешательство идут рука об руку.

— А был когда-нибудь роман психа, написанный гениально?

Игорь подумал и помотал головой.

— Нет. Безумие — это болезнь, а больной не в состоянии сделать что-либо хорошо. Для писанины, пусть даже графоманской, нужна голова, а у психа мозг поражён, поэтому он и называется психически больным. Слова он связывает плохо, рассуждает путано, зато хватает ярких озарений, логически не вытекающих из написанного. Ты узнаешь творчество сумасшедших, когда встретишь. Не ошибёшься, безумие приметно.

— Видел, видел в газете, — вспомнил издательский дом «Сумеречный взгляд» Астролягов. — У нас этих сумасшедших было пруд пруди. В основном, письма слали, поскольку добраться до редакции было трудно.

— У нас тут проходной двор, — сказал Григорий. — Надо охрану на вход посадить, как раньше было.

— А чего у нас на первом этаже? Там какая-то движуха, не похожая на издательскую.

— Юридическая фирма. Раньше всё здание было наше, но после кризиса Матвеев сдал нижний этаж, да и штат в издательстве сильно сократился.

— Мы теперь как в крепости. Сверху наши, снизу немцы, — оскалился Григорий. — Будем держать оборону.