Юрий Гаврюченков – Могильщики талантов (страница 6)
«Бетонка, шлёнка, шконка и вагонка. Отстроились, как инопланетяне на тайной базе в джунглях Африки, — в свою очередь тосковал Астролягов, прихлёбывая джин-тоник. — Щепотка блоти, и петербургский курорт превращается в непотребство».
Ему было скучно. Сидящий напротив редактор-составитель серии про попаданцев Ринат Литвинов, высокий блондин с длинным лицом прибалта и карими глазами татарина, всю дорогу резался на смартфоне в «Angry MILF».
Автобусы завернули, но не к воде, там было мало места, а на большую поляну в лесу, самим Господом Богом и областной администрацией предназначенную для пикников.
Расставили складные столики длинной буквой «П», чтобы именинник сидел на верхушке, а челядь — с внешней стороны, и могли лицезреть друг друга на безопасном расстоянии. Женщины, которых оказалось неожиданно много, только ехали они в другом автобусе, оттеснили мужчин к ящикам со шнапсом, не словами, а поступком доказав, кто на фирме рулит. Шустро накрыли поляну, поскольку все нарезики были нарезаны и даже хлеб в XXI веке был ровно напилен в пекарне, чтобы его не кромсали криворукие менеджеры и не поранились. Впрочем, самые настырные помощники женщин приняли деятельное участие, включая Тантлевского, приободрённого в пути сидром.
— Если ты не был официантом, откуда такой навык сервировки, потрудитесь объяснить? — брюзгливым тоном профессора Преображенского вопросил Астролягов, не выпуская банку джин-тоника и стараясь держаться поближе к коробкам со спиртным.
— Я на корпоративных тренингах обучен! — с апломбом заявил Игорь. — Тащи из автобуса табуретки и раскладывай, сейчас будем садиться.
Большинство сотрудников Алексей видел впервые и даже не подозревал, кто все эти люди. Ему досталось место в конце стола между Григорием и застенчивой курносой барышней лет тридцати пяти, с широким лицом и копной завитых каштановых волос, закрывающих плечи. Справа от барышни пристроился Игорь, который немедленно откупорил коньяк и предложил всем налить.
— Мне лучше шампанское, — тихо сказала барышня.
— Это Ната Тишина, ведущий редактор отдела городской прозы, — с натугой просипел Тантлевский, вытягивая корковую пробку. — А это Алексей, наш новый Плотников.
— Бессмертный и очень довольный, — улыбнулся Астролягов, заглядывая в беспомощные голубые глаза за толстыми продолговатыми стёклами.
— Очень приятно, — промолвила Ната и протянула руку.
Алексей удивился, осторожно пожал. Миниатюрная ладонь была мягкая как губка и такая же влажная.
Шампанское выстрелило и обдало обоих ведущих редакторов. Все вздрогнули, кроме Наты, которая только моргнула. На лице её возникло смирение, словно именно так и ничем иным должно было закончиться открывание бутылки, и она об этом знала заранее. Ната стряхивала пену с кофточки короткими, вялыми, мелкими движениями, точно устала бороться.
— Взболталось на кочках, — Тантлевский выглядел как описавшийся пудель и говорил как описавшийся пудель.
— Ты фактически полпузыря убрал, — преувеличил Алексей. — Лучше тебе из-за стола не подниматься, пока не высохнешь, иначе коллеги неправильно поймут.
— А то они меня на праздниках не видели, — пробурчал Тантлевский, добавляя себе в коньяк тёплого шампанского. — Тебе налить, а то щас тост будут говорить?
— Давай глоток за здоровье генерального, — Астролягов выцепил из упаковки пустой стаканчик и поднёс к голышку бутылки. — А чего Нуцалханова с нами нет?
— Гайдар до быдла не опускается. Потом с шефом выпьют в кабинете, а на корпоративах он ни разу не был. При мне, во всяком случае.
Тяжело поднялся Матвеев, расправил плечи и выпятил пузо, утвердился на ногах. Гендиректор лучезарно улыбался.
— Спасибо всем, кто приехал!…
— Горе тем, кто прогулял, — прошептала Ната.
— Их ждут репрессии? — спросил Астролягов, чтобы привлечь её внимание.
Ната не ответила, но прокомментировал Григорий:
— Колхоз дело добровольное. Сегодня рабочий день, если что. Кто не горит желанием отдыхать, остался в офисе. Завхоз всех возьмёт на карандаш.
«Учёт как в армии, — смекнул Алексей. — Тут булки не расслабляй, иначе мигом найдутся желающие странного».
— А я хочу выпить за вас, — подвёл итог Матвеев. — За бухгалтерию, за сотрудников сбыта, за отдел вёрстки и дизайна, за корректуру…
— За корректуру, — слаженно загудело с ближнего ряда.
— И за редакцию…
— На костях которой держится наше издательство, — негромкой скороговоркой договорил Игорь.
— …За всех, кто составляет наше предприятие! — Матвеев выпил стоя и до дна.
— За предприятие! — Григорий полез чокаться пластиковым стаканчиком со всеми, до кого мог дотянуться.
Тук, хруп, — стукались борта.
— Дзынь, — озвучила свою версию Ната.
Астролягов запил шампанское коньяком и подумал, что надо было наоборот.
— Корпоративные игры будут? — спросил он. — Бег в мешках, перетягивание каната, ловля прыгунов с закрытыми глазами?
— Когда все упьются, — заверил Игорь.
— Любите садо-мазо? — спросила Ната.
Алексей демонстративно дёрнул плечами.
— Изо всех сил хочу этого избежать.
— Литрбол — вот наш тайм-билдинг, — Григорий раскрыл «Спайдерко Чинук», срезал плёнку с коньячной бутылки, раскупорил. — Кому налить?
«Вот же кони», — подумал Астролягов. Он обегал глазами сотрудников, большей частью незнакомых, которые тянулись за едой, переходили с места на место в поисках лучшей закуски и лучшего собеседника, но не торопились на площадку для корпоративных унижений, ожидающей поблизости, когда ей приведут в жертву офисных рабов.
Генеральный директор благодушно внимал сидящей слева от него дряблой женщине, похожей на курицу, а та воодушевлённо высыпала слова, придерживая на весу стаканчик, будто позировала фотографу или надеялась, что её снимут.
Подвалил Дима Иевлев, редактор-составитель фентэзи, бородатый мужичок за полтос, одевшийся на лесную гулянку в засаленные джинсы и мятую клетчатую рубашку. Так же, как наряжался в издательство.
— Хоть пообщаюсь с приятными людьми, — завёл он, бубня и пришамкивая. Казалось, Дима говорил бородой. — У вас конина осталась? Дизайнеры всё выжрали, оглянуться не успел.
— Дизайнеры могут, — признал Астролягов.
— У нас где-то целые коробки коньяка, сам выгружал, — Игорь огляделся, но ничего не обнаружил.
— Пока есть, потом отыщем, — Григорий взялся банковать. — Ната, будешь?
— Я шампанского, — быстро сказала Ната. — Я сама.
Все как-то незаметно оказались на ногах. Задерживаться на шатких табуреточках перед складными столиками казалось рискованным занятием. Игорь заметил это и поднял тост.
— Поскольку основные редакторы в сборе, есть предложение выпить за фундамент, на котором стоит издательство «Напалм».
— За материальный фундамент мы только что пили, — вставил Дима. — Теперь пора за духовный фундамент.
— Ну, за духовный фундамент! — с расстановкой провозгласил Григорий и все сразу опрокинули.
— За духовный фундамент выпили не чокаясь, — заметил Астролягов.
— Я хотел сказать, за духовную надстройку, — поправился Игорь. — У издательства есть материальный фундамент, а на нём зиждется духовная надстройка.
— Зиждется! — Дима воздел крючковатый указательный палец. — И теплится. Когда не прозябает.
— …Состоящая из креативных работников, — закончил Григорий.
— Которая выполняет на предприятии декоративную функцию, — трезво рассудил Ринат.
— Как свет у маяка, — Ната опрокинула пустой стаканчик и зацепила пластиковой вилочкой ломтик бумажной колбасы. — На него летят авторы и сгорают.
Астролягов подумал, что даже в московских газетах он не встречал такого циничного коллектива. В тёплой, почти семейной атмосфере сработавшиеся сотрудники знали о себе всё.
— Пришло время поднять следующий тост! — громогласно напомнил Матвеев, чем вызвал на директорской части женское оживление.
— Кто скажет тост? — выкрикнула курица, и отзыв не заставил ждать. Посредине другой ножки «П» поднялся кучерявый малый в фиолетовой футболке с жёлтой надписью «Urban ueban». У него был крупный нос, полуприкрытые тяжёлыми веками глаза и нагловатая улыбочка. Сальные плечи и круглый животик выдавали заслуженного деятеля умственного труда.
— Кто это? — спросил Астролягов.
— Жорик, наш отдел спортивной литературы в единственном лице, — просветил Григорий.
Дима быстро разлил по глотку шампанского и бросил бутылку в траву.
— Предлагаю выпить за присутствующих здесь дам! — трубным голосом объявил Жорик. — За украшение нашего издательства!