Юрий Гаврюченков – Кладоискатель и доспехи нацистов (страница 64)

Я же их откопал и получил воздаяние. В Доспехах была злая сила. Их могущество мог использовать только тиран. Человеку простому они приносили беду.

Чаша познания была очень горька.

«Иди», — сказал светлый князь.

Я повиновался ему и вскоре был у оскверненного кургана. Гробница была потревожена алчущими злата хищниками. Богатырь, хранивший мир в здешних лесах, даже после смерти продолжал служить русскому народу. Пока до него, словно черви, не докопались любители наживы. Даже нога немецкого захватчика не ступала на эту землю.

Теперь равновесие было нарушено. Я ужаснулся мерзости содеянного. Знак лесника — отпечаток растопыренной ладони — укоризненно мерцал во тьме. Я мог еще исправить положение, поэтому принялся лихорадочно рыть руками насыпь, не обращая внимания на раны и текущую кровь. Важно было зарыть Доспехи, пока за ними не явились потомки белокурых разбойников…

Я проснулся и застонал от боли в затекших членах. Ночью было холодно. Все тело ломило. Я спал в чрезвычайно неудобной позе и теперь расплачивался за это неимоверными страданиями.

Я сел и помотал головой. Шея разламывалась. Должно быть, лежал, неудачно подогнув голову. Хорошо, что хоть с «Мартеля» похмелья нет. Чем французский коньяк и хорош.

Я вдруг заметил, что нахожусь вовсе не на берегу озера. Я был у кургана, и это почему-то воспринималось как само собой разумеющееся. Наверное, находился под влиянием сна. Неужели приперся сюда как сомнамбула? Хотя, с такой расстроенной нервной системой, как у меня, сие неудивительно. Я посмотрел на руки и обнаружил, что они перепачканы землею. На ободранных ладонях запеклась кровь.

Этого еще не хватало! Я вскочил и бегом бросился к раскопу. Неужели я и в самом деле зарыл Доспехи Чистоты?!

Куча темного, непросохшего грунта подтвердила страшную догадку. Я кинулся к машине, в багажнике которой находилась складная лопатка. Не рыть же, в самом деле, руками. Я выскочил на мертвую пустошь, мельком окинув взглядом озеро. С ним ничего не случилось. Это только во сне происходят невероятные чудеса. Хотя какие чудеса — глюки все это, сплошные дурацкие видения, от которых один вред. Я открыл багажник. Доспехов там не было. «Рука безумца продолжала совершать акты в уже явно болезненном состоянии!»

Проклиная себя, «Мартель» и необузданную тягу к романтике, я помчался назад. Затем плюнул и уже не торопясь вернулся к машине. Довольно суеты. Что я, в самом деле, мечусь: кругом-бегом! Нервы действительно ни к черту. Я заставил взять себя в руки, нарочито ровным шагом добрел до «Нивы», извлек провиант и принялся готовить завтрак. Нервы надо лечить. Для этого следует успокоиться.

Я допил остатки коньяка и пришел в благодушное состояние. На голодный желудок много не потребовалось. Потом разжег костер, сварил картошечки в мундире и употребил ее с колбасой. К тому времени вскипела вода, и я заварил растворимого кофе.

Совершенно другое дело! Я воспрянул духом и принялся убирать остатки завтрака. Вырыл ямку для мусора. Вымыл руки, забинтовал их, надел перчатки. Прикосновение к черенку не отзывалось такой острой болью. Я бодро зашагал у кургану, удивляясь про себя, как такое могло со мной приключиться. Прошел мимо Лужи и плюнул в нее. Там обитает животное, выползень. Неизвестный науке зубастый червь, эндемик. Ну и пусть себе живет. Оно меня не трогает, я его.

Воодушевление несколько рассеялось, когда я осмотрел место предстоящей работы. Дожди подточили насыпь, стесали его внутренние уступы. Соответственно, грунт переместился в траншею. Сказочного великана завалило основательно, нужен не один день, чтобы до него дорыться. Правда, это в мои планы не входило. Требовалось извлечь Доспехи Чистоты, которые я закопал ночью. Надеюсь, неглубоко.

С этими мыслями я и приступил к выполнению обязанностей экскаватора. Давалось это, откровенно говоря, с трудом. Мышцы, одеревеневшие за ночь, постанывали, складная лопатка была для таких трудов неудобна. Я матерился. Что за гребаная жизнь: постоянно приходится грести, грабить и разгребать! Наконец я почувствовал, как лопата скользнула по гладкой твердой поверхности. Есть! Под штыком блеснула полированная сталь пластины. Я принялся обкапывать Доспехи, кидая землю подальше, чтобы она не скатывалась обратно в яму. Какое счастье, что я зарыл их неглубоко. Впрочем, если учесть, что копать пришлось голыми руками, то потрудился я изрядно.

От напряжения закололо в пояснице. Я выпрямился, утирая рукавом пот. Ну надо же, нашел на свою голову заморочку. Засмеялся и вдруг почувствовал, как по моей спине движется нечто совершенно неосязаемое, похожее на мягкий теплый палец. Впервые я чувствовал, как смотрят мне в спину. Я затаил дыхание. Наблюдатель не должен был догадаться, что он замечен. Я снова склонился над Доспехами, освобождая их от грунта, приноровился, как бы поудобнее за них взяться, и тоскливо посмотрел вперед.

Передо мной тянулась траншея. Недлинная — я находился посередине, — но очень уж прямая. Тот, кто следит за мной, смотрит вдоль раскопа и может успеть выстрелить.

Если у него есть оружие.

Как бы то ни было, медлить было нельзя. Я выдернул Доспехи из земли и метнулся вперед. Проход оказался короче, чем я думал. Мне удалось почти мгновенно выскочить из раскопа и завернуть за насыпь. Там я стал недосягаем для наблюдателя.

Я хотел облачиться в Доспехи, но не успел, потому что увидел точку. Маленькую, красную, от лазерного целеуказателя.

Я мгновенно понял, что она означает и какая судьба уготована мне в ближайший миг, если буду торчать на месте как столб. Проклятый наблюдатель не собирался терять меня из виду. Он сразу ринулся в обход, не производя ни малейшего шума. Он был опытен, собака. Я мог бы решить, что это опять засадный древолаз, но такая догадка граничила с помешательством. В лесу опаснее всего человек. Мне не посчастливилось с оным встретиться, и теперь он меня выцеливал.

Я понесся, виляя среди деревьев. Красное пятно скользило передо мной, то появляясь, то исчезая, заслоненное очередным стволом. Здесь, на пороге смерти, я понял, что нужно невидимому стрелку — Доспехи. Это было озарение, и оно направило мои ноги по единственно верному пути — к Луже. И еще я понял, что просто так подобные предметы столь тщательно не прячут. Сон кое-что подсказал мне. Колдуны с ледяного острова дали жестоким варягам волшебные латы, чья суть заключалась в побуждении к действию. Непобедимость носящего их вождя происходила из его неукротимой кровожадности. Я попал под их влияние, но не смог управиться со своей одержимостью, как это сделал князь Юрий. Он же, когда Доспехи попали на Русь, воспротивился искушению стать покорителем вселенной. Я бы тоже мог совершить очистительный поход по городам России, где еврейские демоны корчились бы в огне, как священные жертвы нового порядка и возрождения, но не хотел. Я не был арийцем.

Красное пятно вновь исчезло, когда я подбежал к Луже. Теперь я находился на открытом пространстве, ничем не защищенный от лазерного луча, и знал, где пятно — на мне. Я бросил Доспехи в Лужу. Громко всплеснула вода, обдав меня брызгами. Латы канули в бездну. Пусть червь борется за превосходство своей расы и чистоту червей-альбиносов в подземном мире. Я усмехнулся и повернулся лицом к стрелку, готовый принять пулю. Красное пятно переползло с бедра на живот, оттуда на грудь. Я зажмурился. Умирать стало страшно, но я сделал усилие и открыл глаза. Пятно еще сидело напротив сердца. И вдруг погасло. Без Доспехов я стал не нужен.

Из леса выскочили «светлые братья» в цветастых камуфляжах, скрутили мне руки и повлекли за собой. Я не сопротивлялся.

На дороге стояли три «геленвагена». У машин меня поджидал помятый Боря, явившийся сюда не по своей воле. Поодаль возвышался стрелок в маскировочном балахоне. За спиной висела обмотанная тряпьем винтовка, похожая на толстую замшелую ветку. Украшенная зеленым мочалом чадра была откинута, и я узнал Богунова. Он курил, равнодушно глядя на меня.

Я втиснулся на заднее сиденье между парой крепких «братьев», и наш кортеж тронулся.

18

Я сидел в кресле, сложив у подбородка начавшие заживать пальцы. Почему-то казалось, что на мне наручники. Кандалов «светлые братья» не надевали, но чувство такое было. В кресле напротив помещался Володя Рерих, последний из отряда юных следопутов. Славный товарищ по детским играм и большой друг Рыжего. Кроме того, номенклатурная единица высшего звена «Светлого братства». Наши пути снова пересеклись. Похоже, надолго. Я теперь тоже стал принадлежать к «братству» на правах научного консультанта. Угроза смерти миновала, но от свободы не осталось и следа. Мы пили коньяк в особняке покойного Стаценко. Разместившийся в нем Рерих вызвал меня для обстоятельного разговора.

— Пухлого нам взять не удалось, — печально сообщил он.

Когда я немного пообтерся в «братстве», то начал понемногу вникать в расстановку сил. Эмигрировав на историческую родину, Володя вступил в ряды Светлого ордена, не последней причиной чему послужили наши трофейные экспедиции. С его знаниями он мог принести больше пользы в России, куда и вернулся по настоянию наследников идей Гиммлера и Розенберга. Именно Рериху пришла в голову идея задействовать Рыжего для розысков строптивого археолога в синявинских лесах. Я был нужен «Светлому братству» не только из-за Доспехов Чистоты. Им требовались компетентные люди, способные руководить. Если бы я в свое время принял предложение Остапа Прохоровича, мне бы не пришлось проходить все круги ада, теряя родственников и друзей. Правда, после всего происшедшего ни о какой руководящей работе не могло быть и речи. Но я все еще был востребован. Поэтому и оставался жив.