Юрий Гализдра – Волчьи пляски (страница 41)

«Именно тогда мне стоило остановиться и оглянуться вокруг, – с привкусом былой горечи подумал он, отстранено созерцая мелькающий мимо встречный автотранспорт, – Боже, почему нельзя все вернуть назад?

Нельзя. Прошлое уже свершилось и его не вернешь. В той памятной, почти всегда праздничной суете, молодой боксер почти и не заметил, как женился. Окружающие считали этот скорый брак перспективным и долговечным, однако ошиблись, впрочем, как и он сам. Его избранница была смазливой представительницей наскоро народившейся орды отпрысков начальственной олигархии времен советского декаданса на самом его излете, достойной преемницей своего циничного папаши, добившегося хорошего поста в партийном аппарате, и вполне способной с трезвым расчетом спланировать свою благополучную дальнейшую жизнь без особых хлопот. В общем, будущего от этих отношений ждать не стоило.

«Словно сто лет прошло с этих пор. Даже не помню точно, что случилось после этого «брака-однодневки».

Нет, Михаил немного кривил душой. Помнил. Даже в деталях. А случилось, в конце концов, то, что уже предопределила судьба. Спустя некоторое, очень непродолжительное время, молодожены скоропостижно расстались. Расстались так же скоропалительно, но все равно его холеная молодая жена успела обобрать его, тогда далеко не бедного, и укатила за рубеж, чтобы прожигать свои дни в компании какого-то более удачливого в жизни самца.

«С этого ли началось мое падение? Или, может быть, раньше? – эти вопросы Михаил часто задавал сам себе с тех самых пор, однако достойного ответа так и не нашел.

Да, впрочем, какая разница. Главное, что ход событий оказался вполне предопределен. И ныне казалось совсем несущественным то, что тогда можно было все предугадать. Слава Багина находилась еще в разгаре, однако уже тогда он подсознательно постигал, что пик пройден и начался неизбежный спуск, с каждым шагом все более крутой. Он мог, если бы захотел, приложить силы и превратить этот откос в какой-нибудь пологий спуск, весьма достойный бывшему герою спорта. Но, не захотел. В его голове, как некогда бывало у ухарей-самоубийц, с азартом играющих в «русскую рулетку», с треском лопнула какая-то сдерживающая пружина. И пошло-поехало. Как-то само собой вышло, что Михаил стал своим человеком во всевозможных ресторанах, активным участником любых торжеств, где спиртное лилось рекой, а пьяные женщины развратно липли к нему в темных углах, хрипло дыша в ухо устойчивым перегаром.

Скоро Багин научился похмеляться по утрам, гадливо отправляя в свое саднящее нутро стопку водки и одновременно в недоумении косясь на новую, совершенно незнакомую бабенку, пьяно храпевшую на скомканной постели. Впрочем, даже такие женщины скоро перестали появляться в его запущенном холостяцком жилище, отдавая предпочтение более удачливым мужчинам. Зато остался алкоголь.

А уже после этого, когда Рубикон оказался, пройден, поначалу не очень заметный его одурманенному алкоголем взгляду откос и вовсе превратился в пропасть. Как-то так получилось, что спорт, а затем и все остальное, резко и бесповоротно ушли из жизни Михаила, оставив его один на один с собственной душевной пустотой, щедро приправленной свалившимся на голову безденежьем и безысходностью. И дело состояло даже не в том, что его несостоявшийся тесть приложил все силы к тому, чтобы перекрыть кислород и вышвырнуть отовсюду. Багин не винил его, ибо сам не раз, в пьяном кураже, старался сотворить тому на позор какую-либо гадость. Дело состояло в ином. Он это осознавал в той мере, чтобы, по плохому примеру многих опустившихся людей, не винить никого постороннего. Спасовав перед бременем славы и известности, бывший спортсмен разом, буквально за шаг, преодолел расстояние, отделяющее его от той мерзости, которую так презирал, и дал одолеть себя одному из исконных пороков. Михаил не успел заметить, как превратился в алкоголика, а это значило, что рано или поздно жизнь бросит его на дно, в самую гущу нечистот.

В конце концов, так и вышло. Звезда героя спорта скоропостижно закатилась и оставила того на произвол судьбы, безжалостной и беспощадной. Он более не был тем стройным и подвижным пареньком с железным здоровьем. Как-то незаметно фигура оплыла и приобрела некую округлую полноту, так не похожую на него прежнего. Здоровье, основательно подточенное разгульной жизнью, вскоре дало понять, что о былой резвости и быстроте придется забыть и постараться научиться вести себя более степенно. Багин внезапно встал перед реальностью, поведавшей о том, что, перешагнув тридцатилетний рубеж, он стал другим, мало похожим на себя прежнего. Эта реальность отобрала у него практически все те качества, которыми так гордился Михаил и которыми так неосмотрительно разбрасывался в прежние времена.

Но, кое-что все-таки осталось. Осталось то врожденное, что было не под силу отнять никаким болезням и невзгодам. Реакция настоящего спортсмена и коронный «пушечный» удар. Отработанный до автоматизма и доведенный до совершенства. Этот бесценный дар судьба оставила без изменений, что, скорее всего, спасло его от фатального финала, спасло и вытащило из пучины наверх, к свету божьему. Впрочем, религиозным Багин себя не считал и к моменту спасения своей души относил случай, оказавший неоценимую помощь в осознании всей меры и глубины собственного падения.

История произошла порядка полутора лет назад, однако помнилась отчетливо, словно произошла накануне. В ту пору Михаил представлял собой яркий образчик жертвы необузданного алкоголизма. Средств на жизнь просто не осталось, ибо все ценности, включая золотые медали, оказались пропиты, а для того, чтобы выжить и получить порцию самой дешевой водки, пришлось выйти на ближайший рынок и подрабатывать грузчиком. Багин уже почти обосновался в этой среде и не чурался всякого рода бичей и бомжей, каждое утро сползающихся к торговым рядам в надежде перехватить грошик за случайно подвернувшуюся работу.

Конечно же, гонор, свойственный бывшему герою спорта, еще присутствовал в полной мере, вкупе с остатками физической мощи, не окончательно изжитой из тела обильными дозами спиртного. Из-за этого ему чаще, чем другим, улыбалась удача, позволяя возвращаться в запущенную донельзя квартиру навеселе и даже с мелочью в кармане. Считаться с другими, а тем более делиться с кем-то, Михаил нужным не считал, чем, вполне естественно, и возбудил недовольство у прочей пропитой полукриминальной шпаны, кормившейся у рынка. Результатом стала та памятная стычка, едва не стоившая ему жизни.

В тот осенний день он неплохо «подкалымил» и к вечеру возвращался домой, с удовольствием прислушиваясь к бряцанью полных бутылок в своей матерчатой затасканной сумке. Настроение било через край, а сладостное предвкушение алкогольной «расслабухи» окрасило мир в радостные цвета. Легкой развязанной походкой «морячок» Багин продефилировал под хмурыми очами соседских старушек, что расселись чинным рядком на скамейках, расположенных по обе стороны у входа в подъезд, и даже улыбнулся им во время приветствия. Бабушки, поджав губы, надменно закивали в ответ.

– Вот кому жить легко, – произнесла одна из бабуль вполголоса, повернувшись к товарке, – Понавел домой целую кодлу, а сам за водкой. Сейчас шары зальют, и до утра галдеть будут, покою не дадут…

Объект сего обсуждения закрывал в это время подъездную дверь, и комментарий пенсионерки услышал лишь краем уха. Услышал и тут же забыл. А зря. Едва взбежав на третий этаж и направившись к двери собственной квартиры, Михаил заметил, как, откачнувшись от стены, навстречу ему двинулось несколько темных фигур. Их он насчитал пять. Ожидавшие, с привычностью волчьей стаи перерезали путь в спасительное нутро жилья, а еще несколько силуэтов перекрыли дорогу к лестнице, вынырнув сзади из сумрака верхнего и нижнего пролетов. Слишком похоже на западню. У Багина, молча наблюдавшего за опасными маневрами, внутри разом похолодело.

Эйфория удачного дня испарилась легким дымком, оставив напряженными узлы нервных сплетений. Осталось осознание того, что эти люди ожидают именно его персону. Хорошего здесь ждать не приходилось. Оставаясь внешне все таким же беззаботным, внутренне он весь подобрался и осмотрелся вокруг, стараясь, чтобы это выглядело по-идиотски.

– Ба! Вязель в гости пожаловал! – воскликнул Багин, узнав приближающегося к нему человека и, выдерживая интуитивно выбранную роль, тупо хихикнул.

Откровенно сказать, натуральных позывов к смеху даже не возникло. Михаил слишком хорошо знал репутацию прохиндея, которого лицезрел перед собой. Вязель, как любят выражаться в среде «шпаны», слыл «беспредельщиком». Заурядный мелкий вор по натуре, тот ко всему прочему имел буйный характер и довольно часто влезал в какие-либо криминальные разборки, не боясь пролить, кому бы то ни было, кровушку, причем нередко зазря. Тем самым среди уголовной братии быстро заработал неплохой авторитет, коим с успехом воспользовался, прибрав, как бригадир местной блатной группировки, под присмотр местный рынок. Не просто, ох не просто так привел с собой ораву мордоворотов этот наглый урка!

– Ну, здравствуй, Пузырек, – разомкнув тонкие губы, процедил Вязель.