Юрий Гализдра – Волчьи пляски (страница 40)

– Ну, хорошо, – сдалась она, не определившись в своих «симпатиях», и приблизила к себе изображение той, что держала в правой руке, – Так… Так… Антонина Петровна Клычкова, 1953 года рождения… Что сказать? Не старая еще… Угу-м… Прописана… Деревня Тюкалинка… Занятное название… Замужем… Трое детей…

Рита взглянула внимательнее на фотографию, на которой была запечатлена скуластая бабешка явно пролетарского происхождения с копной плохо убранных темных волос. Как-то не особенно она походила на ту подвижную особу, которая умело «укусила» ее в плечо ядовитым метательным снарядом. Наверное, не она, хотя…

Девушка еще раз всмотрелась в изображение и, словно пытаясь прогнать неопределенность, энергично тряхнула головой. Затем приблизила другую карточку и принялась вчитываться в данные. Блондинка с несколько вытянутым строгим лицом и широко раскрытыми, словно в удивлении, глазами смотрела на нее с бумажного листа. Ничего такого, что навеяло бы Рите хоть какие-то ассоциации. Может быть из-за того, что все те, кто хоть раз фотографировался на паспорт, стремясь к документальности образа, изображали себя неестественным образом. Искаженные строгими гримасами лица мало похожи на личность в действительности. Другое дело, что блондинка, судя по году рождения, была еще молода и, согласно данным с формы, детей не имела. Некая Ангелина Демидовна Барцева двадцати семи лет от роду, уроженка Омска. Не замужем. Значит, свободна в передвижениях и поступках. Из близких родственников в наличии мать, Валентина Ивановна, и родная сестра Нелли… Что? Нелли имеет ту же самую дату рождения? Близняшки? Очень интересно!

Она точно не знала, какое соображение заставило ее окончательно остановиться на Ангелине Барцевой. То ли это было наитие, то ли простое мановение судьбы, заставившей сделать выбор в пользу блондинки. По крайней мере, с той же решительностью, что и до сих пор, Рита отложила в сторону карточку с данными скуластой крестьянки из деревни Тюкалинки и осталась один на один с размытой фотографией удивленно глядящей блондинки. Решено! Может она допустит этим фатальную ошибку и упустит драгоценное время, однако именно Барцеву возьмет в немедленную разработку.

Приняв решение, Корнеева вскочила со своего импровизированного места для аналитических выкладок и подошла к окну. Затем выглянула из-за задернутой шторы и бегло осмотрела сумеречное пространство тихого двора. Пока ничего. Тишь и гладь. Впрочем, это пока для нее роли не играло. Наверное, из-за того, что в голове начал складываться план действий на самое ближайшее будущее.

Значит, близнецы… Она завтра же раздобудет на них более подробную информацию и начнет оперативную разработку по всем правилам. Медлить нельзя, потому что уже послезавтра истекает первая неделя отпущенного похитителями срока. Если дело сдвинется с мертвой точки и наметится прогресс, можно будет уделить внимание ребятам из группы. Складывалось нестойкое впечатление, походящее больше на фантазию, чем на реальное соображение, однако оно нашептывало о том, что группа недалека от того, чтобы влипнуть в историю. Хоть и конкуренты, но все-таки свои парни. Поглядим. Завтра действовать она начнет с раннего утра. Нужно по возможности экономить время. Однако автомобиль, доставленный ей Усовым, Рита трогать, пока не станет. Не станет до тех самых пор, пока в нем не наступит настоящая необходимость.

Решив таким образом, Корнеева почувствовала некоторое облегчение. А вместе с ним и ноющую усталость в теле. Захотелось лечь и уснуть. Поддавшись этому спонтанному желанию, она вернулась к кровати и бросилась в нерасправленную постель, поленившись раздеться, но, не поленившись упрятать под подушку заряженный пистолет. Спать! Все мысли, и детальная разработка планов останутся назавтра…

Глава 11.

Где-то в районе Уральского хребта. Михаил Багин. Раннее утро 5 августа 1996 года.

По обеим сторонам ровного накатанного шоссе со спринтерской быстротой мелькали колки деревьев и кустарника, временами, в соответствии со скоростью, убыстряя бег и сливаясь в почти сплошь зеленую пелену, наблюдаемую в боковые стекла автомобиля. Ощущение полета. То самое долгожданное ощущение, которое он в последнее время так жаждал испытать воочию. К которому так долго шел. Конец неудачливым стылым временам? Все минуло и осталось в прошлом? Этот вопрос он все еще продолжал задавать сам себе, опасаясь поспешить с ответом. Не сглазить бы.

Нет, иллюзий он давно уже не испытывал. Знал не понаслышке, что такое жизнь. Не добрая и не злая, скорее равнодушная к каждой из миллиардов человеческих душ. Холодная, как гильотина, которая обезглавит любого неудачника, не вовремя сунувшего под нее голову. Он, один из многоликих миллиардов, теперь вполне понимал беспринципность и неотвратимость этого процесса, но продолжал втайне надеяться, ожидать, когда улыбнется счастье. Именно счастье. По дурацки. Просто так. Это было такой же нелепостью, как вера в реальность сказок, но…

Укрепить такими рассуждениями силу пошатнувшегося духа Михаил не мог, но, к собственному удивлению, немного успокоился и вновь всецело углубился в стелющуюся перед ним серую бесконечную ленту дороги. Думы о прошлом не отпускали. В прочем, они и не отпустят, если есть что вспомнить, обернувшись через плечо на прожитое.

Себе врать не стоило. Да, он был уже далеко не тот Михаил Багин, когда-то ставший почти легендой и кумиром маленького уютного городка, затерявшегося на окраине Южного Урала. Давно уже исчез в прошлом тот подвижный и жилистый мальчишка-огонь, способный биться на ринге по двенадцать часов подряд и наголову побеждать ряды противников, зачастую более внушительных и мускулистых, нежели он сам. Побеждать не столько неисчерпаемой выносливостью, сколько необычайно сильным «пушечным» ударом кулака, неизменно повергавшим соперника наземь.

Давненько же это было! Неординарные качества, заложенные где-то в глубине его генов, и вывели подающего надежды мальчишку сначала из школьного кружка в спортивную школу, а затем и в институт физической культуры, находившийся в областном центре. Почти героем уезжал из городка паренек Миша, героем и живой легендой, примером для остальной молодежи.

Примером учить в эпоху застоя умели! Герои труда, герои доблести, герои спорта, наконец. Существовала целая стратегия политического строя, направленная на то, чтобы население страны, не прекращая, испытывало патриотический оргазм. В общем-то, правильная стратегия, сейчас он понимал ее действенность и безотказность. Он принимал ее за чистую монету даже тогда, когда уже служил кадровым офицером регулярных войск. Но потом… На деле это оказалось только лицевой стороной ярко начищенной медали. Далеко не все «герои» и «примеры» выдержали проверку славой, смогли вынести тяжесть почета и привилегий. Многие с хрустом сломались и превратились в обыкновенную, пошлую и кичащуюся своим прошлым мразь. В таком качестве выгодно было жить в то двусмысленное время вырождения государства по названию «СССР».

«Мразь… Какое емкое выражение…

Теперь Михаил, рассуждая трезво и здраво, в полной мере мог отнести это определение и к своей персоне. Слава богу, бог не лишил его способности относиться к самому себе с изрядной долей самокритики. Выражаясь образно, некогда известный боксер Багин, сполна отмеченные регалиями и привилегиями, не выдержал боя со звездной болезнью и отправился в полный нокаут. Почему? Ответа он не знал до сих пор. Да и кого теперь винить, на кого вешать всех собак? За прошлое он уже заплатил, правда, до сих пор не знал, сполна ли…

Большой город-муравейник, каким показался после глухой провинции Михаилу индустриально развитый Челябинск, оглушил тогда юношу своей суетой. А затем постепенно и проглотил, похоронил в себе без остатка, медленно переваривая и вытягивая жизненные соки. И не особенно важно было то, что жил он в этом городе больше наездами, в перерывах между соревнованиями, службой в родной пехотной дивизии и поездками за рубеж. Багин этого сперва даже не заметил. Он также служил, активно занимался спортом, где все так же превалировал бокс, проводил на ринге почти все свое личное время. Собственно говоря, его жизнь тогда, в прямом смысле слова, проходила на этом пятачке, ограниченном канатами.

Само собой, это принесло ожидаемые плоды. Несмотря на то, что Багин тогда был уже мастером спорта по пулевой стрельбе, неплохим спринтером и пловцом, именно бокс сумел быстро вознести его рейтинг в спортивной среде почти до самых небес. Так, что однажды утром, возвратившись из очередной международной поездки, он понял, что попал в ранг знаменитостей. Неожиданно, возникнув, словно по мановению волшебной палочки, в поле зрения новоиспеченного кумира появились орды диких поклонников, визжащих полоумных фанаток и тому прочих представителей современного идолопоклонничества, чуть не теряющих голову от счастья предоставленной возможности находиться рядом. Михаила стали приглашать на телевидение и радио, сделали постоянным участником всевозможных презентаций и встреч. Имя его в то время прямо-таки обреталось на устах толпы. Улыбки, автографы, речи, тосты – вся эта волна грязной пены поглотила с головой, затянув, словно трясина.