Юрий Гализдра – Волчьи пляски (страница 35)

– Я понял вас. Больше инструкций не понадобится.

– Тогда выполняйте, – обронил в трубку Всеволод Артемьевич и отключился.

Его собеседник на другом конце линии выслушал череду коротких гудков, пронесшихся в радиоэфире, после чего тоже отнял от уха свой аппарат связи и аккуратно вложил его в специальный футляр на поясном ремне.

– Что он сказал, Серый? – поинтересовался здоровенный двухметровый детина в черном кожаном пиджаке, до сих пор, ожидая окончания разговора бригадира с боссом, подобием маятника нетерпеливо вышагивавший перед замершими пленниками, – Может пора уже что-то предпринять? А то я уже измаялся ждать с моря погоды.

Серый сощурился и внимательно посмотрел в корявое лицо детины, задержавшись на его приплюснутом носу, растоптанным в какой-то давнишней драке.

– А что ты предлагаешь предпринять, Назар? – спросил он с неожиданным участием.

Верзила в ответ радостно осклабился, обнажив на свет крупные желтые зубы, выросшие редко и невпопад.

– Я предлагаю сперва немного сбросить напряжение, – выдвинул идею Назар, приблизившись к Анжеле Пашутиной, напряженно съежившейся на стуле так, что сдерживавшие ее путы скотча оказались туго натянуты, – Смотри какая сладкая и ухоженная, – он подошел вплотную и по-хозяйски запустил здоровенную лапу в декольте ее нарядного атласного халата, а затем добавил, – И мягкая!

Вместо ответа, Серый вынул из-за пояса пистолет с глушителем, привычным движением взвел курок, затем направил его в сторону пленницы и выстрелил. Оружие в его руке дернулось, с тихим хлопком послав заряд. Пленница, на лбу которой появилось оплывавшее кровью отверстие, дернулась всем телом и обмякла, начав заваливаться набок. Из перекосившегося рта, заклеенного скотчем, не донеслось ни звука. За исключением странного вздоха, с которым, наверное, отлетела душа.

– Сбросил напряжение? – коротко спросил Серый Назара, все еще глядя на свою жертву, упасть которой со стула не давали скотчевые путы, – Достаточно? Или будут какие-то дополнения еще?

Он смерил подчиненного глазами с головы до ног и, не найдя в корявой физиономии каких-либо намеков на неудовольствие, перевел их на Ивана Усова, с безучастным видом охранявшего входную дверь. Тот, равнодушно скользнув взглядом по телу убитой, отвернулся.

– Ну, раз возражений не поступило, будем считать вопрос решенным, – вывел резюме бригадир и развернулся в сторону второго пленника, – Расчехли ему рот, Назар. На пару слов.

В это самое время сила тяжести мертвого тела одолела сдерживающий фактор в виде привязывавшего его к стулу скотча. Перевесившись до критической точки, оно рухнуло на пол с глухим шмякающим звуком. Серый, которого на секунду привлек этот звук, мельком оглянулся. Потом снова обратился к Фомину, с губ которого к тому времени лапища Назара уже сорвала липкую ленту.

– Поговорим, бизнесмен? – поинтересовался он, взглянув в побелевшее лицо находившегося в его руках человека.

Не в силах вымолвить что-то в ответ, тот отчаянно закивал массивной головой.

– Вот и ладушки, – холодно улыбнулся бригадир, – Думаю, что тебе не придется ничего объяснять на пальцах. Наверное, уже понятно, что ты совершил непростительный поступок в отношении человека, с которым имел общие дела? Или нужно что-то пояснить?

До смерти перепуганный Фомин отрицательно замотал головой. Глаза его косили в сторону. Очевидно, чтобы лишний раз не наткнуться на труп, лежащий почти у самых его ног.

– Раз ты признаешь за собой вину, – почти судейским тоном закончил свою речь Серый, – Тогда понимаешь, что доложен ответить. Как положено. Через тридцать-сорок минут мои ребята доставят сюда одного хорошего нотариуса. Он поможет составить дарственные бумаги, по которым весь твой бизнес перейдет к тому человеку, которому ты принес зло. Это будет справедливо.

Выслушав и осознав до конца весь смысл слов, сказанных ему бригадиром, бизнесмен Фомин дернулся всем телом. Почти так же, как пять минут до этого, получив пулю в голову, дернулась его содержанка. Потом сфокусировался на Сером и натолкнулся на ответный взгляд, сквозивший холодом и расчетом душегуба. В этом взгляде Павлик увидел свой приговор.

– Возражений не последовало, – в свойственной ему манере подвел черту в короткой беседе бригадир и, натянуто усмехнувшись, отвернулся.

Глава 10.

Омск. Маргарита Корнеева. Около полудня 5 августа 1996 года.

С трапа самолета, доставившего ее в город Омск, Рита сошла с видом праздной и явно не бедной путешественницы, которую занесло сюда, бог знает каким ветром. Тому способствовали манеры и внешний вид, продуманный ею с особой тщательностью. Мало ли… Она не знала наверняка, проглотил ли Витольд сказку о смерти Маргариты Корнеевой и достойных проводах бедной девушки в мир иной. Так же, как не могла быть уверена в том, что информация о ее новой миссии не просочилась к неприятелю. Раз нельзя располагать подобными данными, то предполагать можно что угодно. А потому нынешний маскарад девушки являлся вполне уместной мерой превентивной защиты от тех, кто, может в это самое время, высматривает среди пассажиров прибывшего авиарейса потенциально опасного для Козина человека.

«Попробуй сейчас угадай во мне агента, прибывшего со специальным поручением, – внутренне усмехнулась Корнеева, представив, как выглядит сейчас со стороны, – Блондинистый парик из натуральных волос, модное коротенькое платьице яркой расцветки, черные ажурные чулочки, кокетливо обтянувшие стройные ноги. Туфельки на высоченном тоненьком каблуке. Праздная кокотка, да и только. При взгляде на меня у любого мужика, будь он хоть трижды профессиональным сыскарем, должны возникнуть только мысли фривольного характера. И ни единого подозрения.

В правильности своего образа она убедилась почти сразу, когда бойко процокала «копытцами» мимо группы каких-то неясных личностей и двух обрюзгших мужиков в серой милицейской форме. И те и другие проводили ее ладную фигуру заинтересованными мужскими взглядами и сальными комментариями, произнесенными вполголоса. Эффект что надо. Она усугубила впечатление чисто женской кокетливостью, после чего, вполне убедившись в отсутствии поводов для того, чтобы бить тревогу, поймала такси прямо на выходе из аэровокзала и, не став торговаться с «бомбилой» относительно заломленной цены, благополучно уехала восвояси.

Впрочем, подобный имидж девушка сохраняла только до тех пор, пока не добралась до гостиницы и не оказалась в изолированном одноместном номере. После часового пребывания в нем, Корнеева преобразилась настолько, что ни один из видевших ее в аэропорту мужчин не узнал бы в ней жеманную блондинку, увиденную на трапе. Темно-синий джинсовый костюм, удобный и хорошо сидящий по фигуре, крепкие и легкие кроссовки в тон, темная бейсболка, из-под которой выбивались собранные в «хвост» темные волосы. Разумеется, минимум макияжа. В таком виде сразу превращаешься в неприметную среднестатистическую девицу. В городе таких видишь на каждом шагу. Типаж с размытыми чертами миловидного лица. Легко влиться в толпу и потеряться на ее фоне.

Совершив очередное запланированное превращение, Корнеева покинула гостиничный номер, более не планируя в него вернуться. На плече у нее болталась легкая спортивная сумка с набором тех немногих вещей, которые ей понадобятся в дальнейшем. Чемодан с набором «блондинки» остался «в подарок» для гостиничной обслуги, которая, как можно предположить с определенной степенью уверенности, для своих нужд приберет его безо всяких следов, едва минут сутки, на которые снят номер.

Выйдя на улицу, Рита действительно потерялась в толпе прохожих. Хорошо. Это даст ей свободу независимого передвижения. Как и время на то, чтобы обдумать каждый свой дальнейший шаг. В ее положении следовало тщательно переваривать каждую крупицу полученной информации, дабы выверить все свои поступки и движения.

«А информации пока в избытке, – подумала девушка, пройдя по улице к городскому скверу и сворачивая на ближайшую аллею, – Пусть она неконкретна и расплывчата, но здесь тоже есть над чем поразмыслить.

Бельский дал девушке на отдых один день. Точнее, зная то, что та ожидает его указаний и информации на конспиративной квартире, намеренно забыл о ней до тех пор, пока не наступил вечер того самого дня, когда она «с пристрастием» допросила свою бывшую подругу и ее бой-френда.

Возможно, что это время требовалось самому Всеволоду Артемьевичу. Для того чтобы немного разобраться в изменившейся ситуации. А также для того чтобы суметь подготовить почву для заброски «десанта на вражескую территорию». Имевший большой потенциал и возможности в самой Москве, Бельский, как фигура, был чужд периферии. Главным образом из-за этого предстоящая операция по вызволению собственного сына из рук похитителей представлялась ему очень сложной. А потому, если разобраться, олигарху требовалось определенное мужество для того, чтобы перебороть свои страхи и дать «добро» на начало рискованной операции.

«И все же он решился, – отдала Корнеева должное характеру своего недавнего благодетеля, – Требуется определенная крепость характера, чтобы дать завариться каше, в которой будет затронута жизнь собственного единственного отпрыска.

Так это было, либо Риту подводило ее чутье, но вечером того дня, когда она уже начала терять терпение, телефон городской сети, расположенный в квартире, затрезвонил тревожной трелью. На ее вопрос, холодный незнакомый голос выдал информацию на некоего Андрея Силантьевича Козина, для изыскания которой, как она подозревала, Бельскому пришлось подключить бездну различного народа. Учтя это соображение, девушка сразу и на полную мощность включила свой мыслительный потенциал, впитывая каждое слово, произнесенное неведомым координатором.