Юрий Гализдра – Волчьи пляски (страница 34)
«Я многое повидал на своем веку. Видел диктаторов и откровенных слабаков. Есть с чем сравнить. В большой политике нельзя быть сентиментальным, нельзя идти на поводу у кого бы то ни было. Нельзя иметь ярко выраженных слабостей. Иначе всегда найдется тот, кто сумеет использовать эти слабости в свою пользу. А это для любого руководителя уже не свобода решений. В этом случае тот, кто должен управлять, становится марионеткой. Управляют им…
Андрей Силантьич, вспомнивший и эти слова, вызвал в памяти облик своего наставника. Благородную седую шевелюру, чуть крючковатый тонкий нос и колкие глаза за профессорскими очками. С таких можно икону писать. Посмотришь и не скажешь, что за этим благообразным интеллигентным ликом таится настоящий дьявол, способный буквально на все.
«Сделайте небольшой экскурс в нашу современную историю, мой мальчик, – уверенный тембр продолжил звучание в голове Козина, – Вспомните всех тех, кому вручали бразды правления страной за последние двадцать лет. Вы увидите, что после достославного Леонида Ильича достойных личностей просто не было. Сперва последовала короткая череда почтенных старцев, которым досталось лишь просто пожинать плоды установленного порядка и стабильности. Кто-то из них не мог, кто-то просто не успел воспользоваться своими возможностями правителя большой империи. В любом случае, сделать что-то стоящее они не сумели. Им на смену пришел мечтатель, желавший изменить мир к лучшему, но не знавший реальных путей достижения этой цели. Этакий хиппи от партийной системы. Слабость его, как личности, была настолько очевидна, что остается удивляться тому, как он продержался так долго у власти, прежде чем его додумались сместить…
Аппетит, поначалу довольно большой, таял стремительными темпами. Не располагали к поглощению пищи подобные размышления. Пища духовная несовместима с пищей физиологической. По крайней мере для него. Вздохнув этому выводу, Андрей Силантьич отодвинул от себя едва ополовиненную тарелку и положил на другую тарелку бифштекс.
«Слабость руководителя для страны фатальна, – голос Сталевара в его памяти окреп, едва не вытеснив другие сопутствующие мысли, – Едва руководящая ветвь государственного строя ослабевает, страну начинают раздирать на куски. В действие приходят скрытые силы, ищущие свою собственную выгоду. Распри, хапуги и взяточники самого разного пошиба, которых в другие времена попросту бы расстреляли, всякого рода подстрекатели националистических течений, льющие воду на мельницу наших потенциальных врагов за рубежом. Все эти силы становятся тем крепче, чем слабее тот, кому поручено наводить порядок. Вспомните. Первым следствием такой слабости стал распад прежде величайшего государства. Государства, перед которым трепетал весь остальной мир. На месте этого величия осталась горстка нищих стран с полуголодным населением. Отсюда рост влияния криминалитета, доморощенной буржуазии в самом извращенном понимании этого понятия, всякого рода контор, вышедших из-под влияния государственной власти. В полунищей стране вовсю разворовывали национальное достояние, грабили фонды, захватывали заводы и продавали ваучеры, однако правитель этой страны, в обязанности которого входило наведение порядка, не смог ничего поделать. Ему, неспособному оказать достойный отпор, пришлось мириться с этим разгулявшимся ворьем. Именно тогда, в угоду всей этой мрази, все кому не лень начали восхвалять воровской уклад, романтизировать образ уголовщины…
Козин попытался разжевать кусочек мяса, отрезанный им от бифштекса. Нет, определенно, нельзя совмещать размышления с едой. Процесс раздумий так увлек его, что чувство вкуса пропало совершенно. А какой интерес в еде, если не способен получить от нее удовольствие?
«Ситуация в стране слишком дестабилизировалась, чтобы улучшиться сразу после того, как упомянутого руководителя сместили с места, которого он оказался недостоин. Слишком много сил оказалось задействовано для того, чтобы изменить структуру власти. Каждый теперь тянул одеяло на себя. Оттого и появился следующий руководитель, устраивающий всех. И криминализированные структуры, и откровенных бандитов, и государственные структуры. Этакое промежуточное звено, после которого характер власти либо окончательно приобретет черты легализованной преступности, либо вернет то содержание, которое характерно для развитой державы. Руководитель, который встанет во главе этой новой державы и определит это самое содержание…
Андрей Силантьевич окончательно отказался от мысли продолжить трапезу. В ее завершение, он отхлебнул из стакана небольшой глоток чистой воды и, сухо поблагодарив помрачневшую лицом Марью Ильиничну, встал из-за стола. Пусть ее. Она всего лишь экономка, чтобы оправдываться перед ней за плохой аппетит. Посудив так, Козин поспешил вернуться в рабочий кабинет.
«Щепетильность нынешней ситуации состоит в том, что существуют некие консолидированные силы, способные качнуть маятник государственной власти в свою сторону. Из известных мне подобных коалиций можно назвать в первую очередь приверженцев государственных структур исполнительной, судебной и надзирательной власти. В случае прихода к правлению этих людей мы можем получить насквозь бюрократизированное общество, где вольготно живется лишь чинушам разного пошиба. Противовесом выступает объединенное сообщество криминализированного предпринимательства. При благоприятных условиях они будут готовы продать страну любому, кто даст достаточную для них цену. Все остальные объединения и союзы, суть многообразие переходных форм между этими полюсами. Нужно обладать мужеством и прозорливостью, чтобы избежать и того, и другого.
Старик рассуждал разумно. И, естественно, знал свой вариант развития грядущих событий. Именно для этого он обретал вес и авторитет. Придет время, и он покажет на что способен. А уж история затем рассудит, прав ли он был или нет. Впрочем, так выходит всегда. В любом случае он, Козин, намерен держать его сторону. По крайней мере, пока.
С этой мыслью Андрей Силантьич зашел в кабинет и снова занял свое кресло. Затем, утвердившись в своих мысленных выкладках, потянулся к аппарату мобильной связи и, подняв его со стола, набрал вызов нужного абонента.
– Алло! Здравствуйте, мой дорогой друг, – привычно улыбнулся он в микрофон своей голливудской улыбкой, – Надеюсь, не оторвал от дел? Нет? Хорошо. Я? В полном порядке. Просто хотел поставить вас в известность. Задуманное мероприятие началось. Да, да, пока в рамках предсказуемости. Думаю, что так и будет дальше. Объект поставлен в рамки тех ограничений, которые необходимы для достижения результата. Постараемся выжать из этого положения все, что возможно. Вы в этом уверены? Вашими бы устами…
_________________________________________________________________________
Москва. Всеволод Артемьевич Бельский. Около 15:45 часов 4 августа 1996 года.
Телефонный звонок застал Бельского за чашкой кофе. Наверное, поэтому, тот не стал спешить отвечать на вызов абонента, а позволил себе сделать еще один неторопливый глоток ароматного напитка. Подождут.
Телефон не умолкал, продолжая раздражать слух. Недовольно поморщившись, Всеволод Артемьевич оторвался от своей утренней чашки и потянулся за аппаратом мобильного телефона.
– Слушаю, – уже более миролюбиво произнес он, мельком разглядев на табло знакомый номер.
– Доброе утро, Всеволод Артемьевич…
– Короче, – поморщился олигарх, – И, пожалуйста, без имен. Как успехи?
– Мы в квартире…
– Тогда, тем более, не нужно озвучивать имена. Что там?
– Все соответствует вводным данным. Дверь не заперта, в квартире два пленника. Один пленник женского, один мужского пола. Зафиксированы в нейтральном положении так надежно, что даже не попытались освободиться…
– Установочные данные подтверждены?
– Точно так, Вс…, извините, босс, – голос поперхнулся едва невысказанным именем и сразу приобрел виноватые нотки, – Мужчина – Павел Фомин, владелец нескольких предприятий в сфере торговли и автосервиса. Достаточно крупный бизнесмен и, к слову, один из числа тех, с кем вы ведете свой бизнес на взаимовыгодной основе. Валовой доход с его предприятий составляет…
– Понятно, – сделал вывод Бельский, – Один из мнимых союзников в бизнесе, мечтающий при удачном повороте дела захватить все мои активы. Такой, пожалей его, может натворить бед.
– Как поступить с ним?
– Он мой враг, – жестко и решительно высказался Всеволод Артемьевич, – Раз принял участие в похищении моего сына и наследника. Хотел нажиться на горе того человека, с которым вел свои дела. Как мы поступаем с врагами, когда они оказываются в наших руках? Выполняйте… Только позаботьтесь о том, чтобы перед этим, Фомин официально передал свой бизнес в мои руки. Он должен заплатить по полной, поэтому лишится всего сразу. Пусть это чувство сопровождает его до последней минуты.
– А как поступить с женщиной? Кажется, она…
– Здесь мне тоже тебе объяснять на пальцах?!! Эта баба тоже принимала непосредственное участие в похищении Данила. Соответственно, заслужила аналогичное наказание. К тому же, мне совсем не нужны лишние свидетели, способные хоть как-то известить правоохранительные органы. Это будет лишним козырем в руках похитителей. Понял? В принципе, мог бы догадаться и сам.