Юрий Гализдра – Волчьи пляски (страница 28)

Подождав, пока девушка займет исходную позицию, старуха подошла к двери и уверенно нажала на кнопку квартирного звонка.

– Эй, хозяева! – громкий оклик «Яги» прокатился в гулком помещении подъезда, больно стеганув по слуху, – Откройте! Это я, ваша соседка из сорок шестой!

Рите показалось, что она уловила внутри помещения за дверью какое-то смутное шевеление.

– Откройте, пожалуйста! – настойчиво повторила баба Фрося, приблизив свое морщинистое лицо к наружному окуляру глазка, – Письмо на ваш адрес по ошибке положили в мой почтовый ящик…

– Какое там письмо? – раздался из помещения глухой мужской голос, – Мы никакой корреспонденции не ждем и ни с кем не переписываемся.

– А я почем знаю? – гневно вскинулась старушка, – Не я же вам написала?

– Письмо с собой?

Рита затаила дыхание. Если так дальше пойдет, то они так и останутся не солоно хлебавши. Недоверие сквозило в каждом слове обитателей квартиры.

– Дома на столе валяется, – не растерялась «Яга», – Принести?

– Несите, – согласился мужской голос.

Как ни в чем не бывало, старуха повернулась в сторону своей квартиры и двинулась к ней, громко шаркая по бетонному полу старыми тапочками. Она прошла внутрь и устроила возню, сопровождаемую какими-то гневными комментариями. Дьявол, если пауза еще продлится, то можно оставить все надежды!

Однако долго ждать не пришлось. Видимо, потеряв терпение, мужчина за дверью решил взглянуть своими глазами на то, что там творила старушка. Тем паче, что по его разумению, более никто на площадке не присутствовал. Рита услышала, как щелкнул открываемый механизм замка, и увидела, как начала отворяться дверь.

«Вот оно! – воскликнула мысленно девушка, по-кошачьи подбираясь к прыжку.

Дверь распахнулась не до конца. Только настолько, чтобы через него смогло осторожно высунуться массивное тело рослого мужчины. Впрочем, большего Рите и не требовалось.

– Здравствуй, дорогой! – ласково мурлыкнула она, внезапно появившись в поле зрения Павлика, – Не ожидал? – и нанесла тому молниеносный удар по горлу собранными в напряженную щепоть пальцами правой руки.

Слова адресовались, конечно же, полусумасшедшей зрительнице, чья ведьмовская физиономия в это самое время, о чем сказало боковое зрение девушки, воровато выглянула из своей квартиры. Видимо, выражение пришлось той по душе, потому, что до слуха Корнеевой донеслось довольное старушечье клекотание.

Далее вслушиваться Корнеевой стало не с руки. Хотя бы потому, что ей нужно было срочно предпринять что-то действенное, чтобы «вывести из функционального строя» здоровенного мужика, пусть и лишенного голоса ее первым приемом, однако не на шутку разъярившегося и готового на отчаянное сопротивление. Учитывая этот факт, Рита вдогон первому, нанесла быстрый сильный удар нижней частью раскрытой ладони в нос, а затем, еще ощущая кожей воспринятый хруст лопнувшего носового хряща, изо всех сил и инерции ударила в пах Павлика, колыхавшийся у нее на виду под тканью спортивных штанов.

Нужно было видеть это падение колосса. Опрокинутый резким ударом в нос, мужчина, имевший не менее ста девяноста сантиметров роста, обрушился на спину, так что удар в пах настиг его уже в этом неуправляемом падении. От резкой боли в интимном месте Павлик резко хрюкнул разбитым носом, да так, что высморкнул из ноздрей густые кровавые сгустки, щедро запятнавшие прихожую. Затем окончил падение оглушительным приземлением, после чего скорчился на полу нелепым подобием гипертрофированного эмбриона.

– Вот и начали разговор, – произнесла Рита, заходя в квартиру следом за влетевшим туда мужчиной, – А поговорить, есть о чем. Правда?

Павлик не ответил, продолжая лежать на полу в прежней позе. Потерял сознание? Возможно. Если при падении порядочно приложился головой о пол. Но, в общем-то, какой-либо ответ от него в этот момент и не требовался. Продолжая наблюдать за мужчиной боковым зрением, Корнеева напоследок по-приятельски махнула своей престарелой союзнице, после чего решительно захлопнула за собой дверь и закрыла на замок. То, что должно было последовать за ее вхождением на территорию этой квартиры, бабу Фросю теперь не касалось никаким боком.

Девушка приблизилась к поверженному и, остановившись в полушаге, прислушалась. Тишина. Создавалось такое впечатление, словно в квартире кроме Павлика никого не было. Павлик же тоже не шевелился. Похоже, что и правда «выключился».

– Сейчас все выясним, – пробормотала Рита и, заметив на крючке в прихожей пояс от банного халата, взяла его в руки, – Только по порядку.

Вязать узлы она умела. Сейчас бы, конечно, больше пригодился надежный армейский портупейный ремень, который можно было превратить в надежное подобие наручников, свернув особым образом через пряжку, но при желании можно было бы обойтись и без него. Желание у нее сейчас присутствовало. Большое. Возможно поэтому, справилась уже через минуту, накрепко затянув узел на запястьях Павлика.

«Ванька говорил, что у него есть пушка, – пронеслось у нее в голове, – Возможно, что где-то за поясом. Если нет, то вырастает вероятность того, что моя зловредная подружка в этот самый момент затаилась с оружием наизготовку. Уж не услышать грохот, который мы тут произвели, было просто нельзя. А уж она в панике вполне может смастерить мне дырочку в голове.

Конечно, думая об этом, Рита учла тот факт, что Анжелка имеет нулевой опыт в плане стрельбы. Но, как, ни крути, это соображение не утешало. В тесном помещении квартиры даже полному дилетанту трудно было бы не попасть в человека на расстоянии вытянутой руки. А уж голова это будет или, к примеру, плечо, особой роли в этой ситуации не играло. Все равно, ее миссия на этом будет пресечена раз и навсегда. С гарантией.

Она замерла и прислушалась, напряженным слухом попытавшись уловить в пространстве квартиры локализацию местонахождения второго человека. Ничего. Воображение живо нарисовало физиономию Анжелы, хладнокровно наводящей на нее пистолет. Борясь с этим минутным наваждением, Рита сделала шаг в сторону двери, ведущей из прихожей в гостиную комнату. Именно сейчас боковое зрение среагировало и заставило отпрянуть назад. В большом зеркале прихожей, повернутом в сторону упомянутой двери, на секунду мелькнула смутная фигура. Кажется, ее там действительно ждали. Корнеева лихорадочно оглянулась, ища что-либо, что могло бы пригодиться. На глаза попалась небольшая, но довольно массивная низенькая табуретка, предназначенная, скорее всего, для удобства при обувании. Сойдет! Она подхватила табурет рукой и, сделав широкий быстрый шаг в сторону двери, размахнулась и метнула в проем свой снаряд. Затем, услышав зашибленный женский писк, метнулась следом.

Анжелка, не обладавшая ни скоростью реакции, ни, тем более, оперативным воображением , не успела среагировать в тот момент, когда в нее ударился тяжелый табурет. Ошеломленная больше самим фактом удара, она тем более не сумела должным образом среагировать на саму Риту, фурией ворвавшуюся в комнату сразу после него. Последовала серия отработанных ударов. Первый из них, чувствительно пришедшийся по рукам, выбил оружие, следующие прошлись по болевым точкам и лицу. Анжела, зажмурившись от страха и от напора противницы, всхлипнула от боли и кеглей отлетела в угол. Корнеева проследила за этим «полетом» и обратила внимание на выроненное оружие, которым бывшая подруга пыталась обороняться. На полу поблескивал лезвием внушительный кухонный нож. Фу ты! Знала бы, могла бы так и не суетиться.

Она отфутболила нож ногой в угол и направилась к барахтавшейся на полу Анжеле. И, не давая той подняться, нанесла женщине сильный отмеренный удар в лицо, отправивший ту в нокаут.

__________________________________________________________________________

Данил Бельский. Село Кочубеевка. Утро 4 августа 1996 года.

Данил не помнил практически ничего из последних двух суток. С того само го момента, когда тонкая стальная игла шприца, блеснувшая в руках незнакомого белоголового мужчины больно ужалила его в предплечье. Сразу же после этого ощущения, оставшиеся в памяти странными рваными обрывками, закружились неудержимым калейдоскопом. Настолько стремительным и неудержимым, что далее сопровождались в отголосках ощущений неизменно тошнотворным чувством.

Сначала из его сознания вдруг исчезла школа, где он, если субъективно судить по череде последних воспоминаний, находился буквально несколько минут назад. Она словно провалилась в адский водоворот, развалившись на части, каждая из которых несла в себе один какой-нибудь фрагмент. Среди навалившейся на него темноты, эти фрагменты лишь изредка проблескивали застывшими картинками, как бы напоминая, что он не сошел с ума.

В памяти отпечаталась какая-то тряска… Его несли и швыряли, словно куль, поднимали и снова несли, немилосердно вытрясая всю душу. Потом, в какой-то момент прояснения, Данил понял, что лежит ничком на какой-то грязной дерюге, настеленной прямо на голый пол. Ощущение возникло кратковременно и сменилось болью от иглы, впрыснувшей в его кровь новую порцию какого-то дурмана. Это был уже не тот препарат, который ему вкололи вначале. Он не до конца выключал сознание, однако замедлил его реакции настолько, что, казалось, мир вокруг ускорил свое движение в сотни раз. Мальчик, словно глухонемой зритель, смотрел жутко ускоренный «фильм» про то, как его, не имеющего сил сопротивляться и обозначить себя как личность, везут на автомобиле, затем ведут длинными, ярко освещенными солнцем коридорами аэропорта, заводят по трапу в салон аэробуса и сажают в пассажирское кресло.