Юрий Гализдра – Волчьи пляски (страница 12)

Крутой вышел наружу и с наслаждением потянулся, приводя в тонус затекшие мышцы. Затем с усмешкой обернулся к выходящему из машины недовольно бурчащему подручному.

– Больно уж ты трусоват стал, – осуждающе покачал он головой, – Посмотришь на твои бицепсы и не скажешь, что ты порядочный «очкун». Гляди, будешь и дальше шкнить, я тебя разменяю на другого телохранителя, – он перевел глаза на другого «быка», выходящего из других дверей, – На Чибиса, например.

Он невольно хохотнул, перехватив ревнивый взгляд Батона на своего «конкурента», голенастого высокого малого с выдающимся клювообразным носом.

– Ладно, – примирительно произнес, вдруг озаботившись тем, чтобы бойцы, вместо того, чтобы охранять его персону, не сцепились друг с другом, – Не бзди. Шучу я. Лучше займитесь-ка делом.

Издалека интересующий Крутого дом выглядел необитаемым. Заколоченные окна едва проглядывали сквозь заросли разросшегося клена, однако не только они свидетельствовали о полной заброшенности строения. О том же говорил густо заросший бурьяном двор.

– Пошли внутрь, – Иосиф решительно толкнул рассохшуюся калитку, ведущую внутрь двора.

Та не отворилась, а отвалилась, открыв проход.

– Босс, мы вперед, – сказал на ухо ему Батон и на пару с ногастым рослым Чибисом обогнал его на тропинке, ведущей к крыльцу, – Сейчас проверим, что там внутри.

– Не спеши, если жизнь дорога, – Ёська не стал прибавлять шаг, – Подождите меня у крыльца. Если наш друг там, то лучше будет предупредить его о нашем приходе.

Он приблизился, но прежде чем ступить на крыльцо, внимательно осмотрел ступеньки. Может, конечно, и врут люди, однако, береженого бог бережет.

– Эй, есть, кто дома? – крикнул Иосиф в полуотворенную сенную дверь, – Грач, ты здесь? Это я, Крутой, твой старый знакомый! Проведать тебя заглянул!

– Хорошо, что назвался, – раздался из помещения спокойный уверенный голос, – А то мало ли кто шляется в этих закоулках. Не каждого забулдыгу я хотел бы здесь видеть.

– Я могу войти? Мы тут с ребятами. Батона ты ведь помнишь?

– Помню, – невидимый собеседник не изменил тон, – Но пока лучше войти тебе одному. Пусть ребята позагорают на солнышке. И, кстати, лучше аккуратно переступи порог в сени. Не задень струнку.

Вникнув в совет Грача, Крутой осторожно приоткрыл двери сеней и внимательно осмотрел порог. Так и есть. Тонкая струна оказалась натянута почти на уровне его щиколотки и уходила в темный угол. Не иначе растяжка. Иосиф аккуратно перешагнул ее и двинулся внутрь избы.

– Это ты от местных забулдыг растяжками спасаешься? – поинтересовался он, осматривая дальнейший путь с тем же вниманием, – Воюешь с ними что ли?

– А почему бы и нет? – в глубине темного сумрачного помещения смутно обозначилась человеческая фигура, – Хоть немного меньше быдла на земле гулять будет. Мне не жалко. Иди, не боись, больше сюрпризов не заготавливал. Тут-то, если что, и самого может осколками посечь. Ф-1 рвет так, что мало не покажется.

– Это точно, – согласился Крутой, входя в комнату, – Но бог с ней, с растяжкой. Я не за тем пришел, чтобы вести пустые базары. Здорово, что ли?

– Ну, здравствуй, коли не шутишь, – Грач подошел ближе, – Раз не хочешь болтать про подобные игрушки, скажи, зачем пришел?

– Спасибо хотел тебе сказать.

– Мог бы обойтись и без этого. Я просто выполнил свое слово, которое дал. Такими вещами нормальные пацаны не бросаются.

– Нормальных пацанов-то почти не осталось, – Крутой осмотрелся по сторонам, – Присядем? Если подозреваешь подвох – остынь. Я не за тем пришел, чтобы строить подлянки человеку, заслужившему мое искреннее уважение. Мои ребята остались снаружи, а я сам без оружия.

– Присаживайся, – не стал противиться Костя, – Может, хотя бы так скажешь, зачем пришел на самом деле.

Иосиф углядел в метре от себя старый продавленный диван, покрытый каким-то несвежим на вид покрывалом, и без церемоний плюхнулся на него. Его собеседник, продолжая выглядеть настороженным, присел на стоявший в углу стул.

– Я и пришел к тебе потому, что увидел в тебе реального мужика по духу, – произнес Крутой, – В нынешние времена, когда каждый норовит кинуть ближнего, это большая редкость. А ты дал слово и выполнил его. Даже раньше того срока, который сам себе назначил.

– Это, оказалось, сделать легче, чем я думал.

– Позволь с тобой не согласиться, – многозначительно поднял бровь Иосиф, – Для того, чтобы вернуть свободу мне, нужно было сделать так, чтобы вся прежняя доказательная база, на основании которой меня приговорили к отбытию срока, оказалась несостоятельной. Следователь, известивший меня о признании меня невиновным и прекращении срока отбывания наказания, обмолвился о том, что менты совершенно случайно вышли на настоящего преступника по моей делюге и нашли при нем всю доказательную базу, полностью опровергавшую обвинение в отношении меня. Ты настоящий умелец. Мало того, что сам для себя устроил нечто подобное и освободился уже через неделю после нашего разговора, так и для меня все подготовил так, что комар носа не подточил.

– На самом деле устроить это оказалось не так уж и сложно, – с равнодушным видом дернул плечом Грач, – Особенно в отношении меня самого. Я попал в тюрьму по своей воле. Для того чтобы навести рамсы с тобой. После нашего разговора мне оставалось только подать знак доверенному лицу, чтобы тот запустил в ход оправдывающие меня документы. В твоем случае пришлось пораскинуть мозгами, чтобы «повесить» делюгу на того, кто действительно заслуживал наказания. Тот, к кому привели найденные ментами улики, полностью отвечал таким соображениям. Хотя бы из-за того, что был конченым педофилом. К тому же, когда личность этой твари оказалась, установлена и опера приехали к нему на адрес, они нашли его повесившимся в собственном гараже. Так что ему теперь все равно. Может вынести хоть еще с десяток подобных делюг.

– Ты помог? – покосился на Костю Иосиф.

– Какая разница, – тот опять дернул плечом, – Экспертиза не нашла признаков насильственной смерти. Органы решили, что он просто решил свести счеты с жизнью на почве хронического алкоголизма. Так что никто в обиде не остался. Все получили свое. А уж обстряпать остальное оказалось делом техники. Ну, там, какие-то крохи на молочишко подкинул «следаку», так тот взялся за твое дело с рвением пса. Сделал свое дело даже раньше срока. Вот такой вышел фокус-покус.

– Молодчик! Соображаешь! Но, насколько я знаю, этим фокусом ты не ограничился, – Крутой потянулся во внутренний карман и, уловив брошенный на него опасливый взгляд, успокоительно махнул рукой, – Не бойся, братела, никаких подлянок. За сигареткой.

Под пристальным наблюдением Кости он вынул из кармана початую пачку сигарет с фильтром и, щелкнув зажигалкой, с наслаждением прикурил.

– Вот блин, – хмыкнув, продолжил он, выпустив в потолок дымный сизый выдох, – Снова привыкаю к финдиперсовым сигаркам. Успел отвыкнуть за время отсидки. Закуришь?

– Знаешь же, что не курю.

– Знаю, – Крутой сделал еще одну затяжку, – Не куришь. И, наверное, не пьешь?

– Не пью, – равнодушно отозвался Грач, – И что?

– Зато в других делах поспел, – ухмыльнулся Иосиф, – Банду Повара, с которой отбил у меня рынок, порешил, как котят помойных. Как это ты так? И не жалко было глушить братков, с которыми дела начинал?

Костя блеснул глазами на эту тираду, однако более ничем себя не проявил.

– Не жалко, – скупо обронил он в ответ, – С моей помощью они хоть немного пожили, как баре. А то до сих пор бы собирали крохи гоп-стопом. Я их с помойки подобрал, я их и опустил, как они того заслуживали.

– А зачем мочил-то?

– А что ты, мил человек, думаешь, Повар и его ребятки сами бы тебе рынок отдали? Сами отошли бы от кормушки?

– Да, ладно, ладно, – словно извиняясь, выставил перед собой ладони ухмыляющийся Иосиф, – Я тебе не батюшка. Заставлять каяться в грехах не стану. Проблему ты решил быстро и кардинально. Правда, я диву даюсь, как тебе удалось уложить в могилу без особых проблем полтора десятка крепких мужиков.

– А ты не вникай, – ослепительно сверкнул широкой улыбкой Грач, – Уложил и уложил. Банда-то была, по сути, небольшой и не особенно устойчивой. Костяк составлял десяток проверенных пацанов, а остальные…пришей-пристебай. Убери костяк, и остальные разбегутся, как тараканы от тапка. Я и убрал. Рынок перешел в твои руки без особых хлопот. Разве ты недоволен.

– Отчего же. Доволен, – не стал спорить Крутой, – Рынок перешел в мои руки. Недовольных нет. Тишь и гладь. Барыги отстегивают регулярно…

– А хозяин, на которого ты со своими ребятками работал? Остался доволен? Расположение-то вернул?

– Тоже порядок. В этом я тебе особенно благодарен. Андрей Силантьич мужик жесткий. Шутить не любит. За просчет может напрочь лишить поддержки. Однако справедлив и умеет исправлять свои ошибки. А в данном случае он счел свое поведение в отношении меня большой ошибкой…

– Извинился, что ли? – Грач поскреб заросший жесткой щетиной подбородок, – Ну, это дорогого стоит.

Иосиф исказил широкое лицо скептической ухмылкой.

– Извиняться Козин не умеет. Слышал о нем?

– Слышал упоминание, – неопределенно протянул Костя, – Большой пацан с немалыми возможностями. Я с людьми такого уровня еще не общался, так что ничего конкретного сказать не могу.