Юрий Гализдра – Волчьи пляски (страница 11)

– Проверить всегда успеется, – высказался он уже гораздо более миролюбивым тоном, – И я это сделаю, если твои слова окажутся фуфлом. Но сейчас даю тебе шанс. Сколько времени тебе нужно на то, чтобы сдержать слово?

– Два месяца.

– И только-то? – недоверчиво протянул Иосиф.

– Да.

Крутой помолчал, затягиваясь. Принимал решение.

– Договорились, – кивнул он, – Срок тебе дан. Сделаешь то, что обещал, можешь не опасаться с моей стороны подлянки. Не сделаешь,…сам знаешь. А пока можешь располагаться в хате на правах мужика.

Глава 4.

Пригород Тюмени. Крутой и Грач. Май 1995 года.

Заросшая деревьями улочка явно не принадлежала к разряду богатых. Разномастные неухоженные частные дома, а то и вовсе халупы, собранные, словно некий конструктор, из всякого хлама. На всем печать запустения.

– Далеко еще, Яшка? – нетерпеливо спросил Крутой, повернув голову в сторону своего водителя, – Без малого час крутимся по этому району. И все без толку. Ты же говорил, что раньше бывал здесь?

Водитель, сухощавый мужичонка лет пятидесяти, чуть повернул к боссу физиономию, представлявшую собой минимум мышц и кожи, обтянувших кости черепа, и жутко улыбнулся. Гримаса походила больше на кадр из какого-нибудь «ужастика», чем на проявление человеческой мимики.

– Найдем. Обязательно найдем, – заверил он Иосифа, – Я бывал здесь еще до моей последней отсидки. Лет этак десяток назад. Поэтому, уж извини, не смог сообразить сразу, где здесь расположена улица, которую тебе назвали. Еще пять минут и мы будем на месте.

Хотелось поворчать, но Крутой не стал. Не любил он лишний раз без особой надобности «гнобить» своего бессменного шофера. Яшка не был ему ни братом, ни сватом, ни даже другом, однако Иосиф берег его сообразно своим понятиям. Наверное, потому, что уважал. Некогда этот «ушатанный» субъект едва не стал «вором в законе».

Иосиф скосил глаза на Яшку. Непредвиденны дороги, которые ты перед нами выкладываешь, господи! Так и судьба человека. Бросает его из стороны в сторону, бьет, награждает соблазнами, сомнениями, а то и вовсе ломает, как соломинку. А судьба потомственного урки и вовсе непредсказуема. Уж он-то, вынужденный постоянно общаться с уголовниками, это знает наверняка. Хотя бы на примере того же Яшки. Тот и родился в лагере. Выносила его мамашка-воровка, родила за решеткой, в холодной камере, да и оставила на попечение государства. Не с руки ей, видите ли, было растить мальца, если жила она разъездным мошенничеством и воровством в дальних поездах.

Вырос Яков в интернате для таких же, как и он бедолаг. Само собой, особыми моральными принципами не обзавелся. Не та среда, не те условия. И естественно, что уже в подростковом возрасте подался на те же хлеба, на каких подвизалась его непутевая родительница. Единственной разницей стала несколько иная «специализация» юного Яшки. А стал он, ни много ни мало, а настоящим «медвежатником». К этому занятию у него проявился настоящий талант. Не сразу, с годами, приобрел он ту квалификацию, которая пользуется в криминальной среде наибольшим уважением. Зато, когда набил руку и приобрел определенную известность, высказавшуюся в щегольской кличке «Виртуоз» в определенных кругах, то зажил на широкую ногу. Репутация поднялась на такой уровень, что верхушка воровского сообщества начала подумывать о том, чтобы «короновать» удачливого «медвежатника». Деньги не проходили мимо него, находились в его карманах тугими пачками, однако надолго не задерживались, уплывая так же легко, как приходили. В ресторанных гульбищах прожигал Яшка Виртуоз свою молодую жизнь и так увлекся, что однажды, как это часто бывает с подобными людьми, прожег ее до окурочка. Диагноз «ВИЧ», поставленный врачом после того, когда Яков сдал назначенные ему анализы по поводу очередной и, казалось бы, не такой уж серьезной простуды, стал тем сигналом, что показался тому первым гвоздем, забитым судьбой в его гроб. Теперь было мало толку от того, что одна из многочисленных потаскушек, наградившая Виртуоза страшной болезнью, так и осталась неизвестной. От того, что он нашел бы ее и свел, как полагалось, счеты, уже ничего не изменилось бы. Это тебе не банальный сифилис, встречавшийся сплошь и рядом в те времена.

Болезнь быстро, буквально за несколько лет, изменила бывшего Виртуоза до неузнаваемости. По окончанию этого преображения веселый и общительный рубаха-парень предстал изможденным до скелетообразного состояния немощным человеком.

И все же страшная болезнь не убила Яшку. Дойдя до крайней точки, за которой, казалось, уже начиналось небытие, она вдруг остановилась и затихла. Точнее притаилась. Словно палач перед взмахом своего топора. Казалось бы, обреченному бедолаге осталось только выжидать, когда смерть, наконец, устанет играть в кошки-мышки и, смилостивившись, нанесет последний удар.

Однако всему сущему на этом свете положен свой срок. Видимо он, Яков, этот срок еще не отбыл. И в таком состоянии ожидания пребывал без малого восемь лет. Нещадные боли, терзавшие полумертвый организм стали привычными и даже принимались за норму. Устав ждать, в один прекрасный день бывший «Виртуоз» вдруг понял, что, обособившись от людей, сам похоронил себя в четырех стенах склепа квартиры. Понимание стало первым шагом к принятию решения вернуться. Вернуться к свету активного существования, к обществу индивидов, вечно озабоченных повседневной суетой. А пуще всего ему хотелось вновь и хотя бы частично ощутить своим измученным существом тот забытый пульс жизни, который он испытывал прежде.

Решить-то, он решил, но на деле осуществить свое решение оказалось несказанно трудно. Естественно, что за те годы, что Яшка Виртуоз провел на больничной койке, общественный уклад кардинально изменился. Тот, кому довелось отсутствовать в миру несколько лет, кто помнил мир еще до всех глобальных политических потрясений, уже не смог узнать его. Соответственно, перестроилось и уголовное сообщество, успевшее заочно похоронить и предать забвению Яшку Виртуоза. Появились новые лидеры, новые удачливые ловцы сиюминутной денежной удачи, свои виртуозы. Сам-то Яшка, если посудить по совести, виртуозом своей былой «профессии» быть уже перестал давно.

И все-таки, несмотря ни на что, он от своего решения не отступил. Не сдался. Мало кем помнимый, мало кем узнаваемый, Яков снова ушел в ту среду, из которой его некогда выкинула смертельная хворь. Со своим исхудавшим ликом, больше походившим на образ выходца с того света, он теперь не напоминал человека, некогда носившего столь «виртуозную» кличку. Новая кличка «Зомби» приклеилась как-то сразу и так прочно, что порой стала заменять родное имя. Впрочем, на это Яшка уже не обращал внимания. В стремлении стать востребованным, он решил переквалифицироваться и стать профессиональным водителем. Благо специалисты по вождению в нынешнее неспокойное время оказались очень востребованы. Всеми правдами и неправдами он «выкружил» свои водительские права и теперь слыл самым лихим водителем среди себе подобных. Впрочем, Крутой держал Якова рядом с собой не только из ностальгических соображений. Зомби действительно считался профессионалом экстремального вождения и сохранял хладнокровие даже в те моменты, когда пули свистели у самого его виска. Сам Яшка о своей храбрости распространяться не любил, сохраняя обычное «гробовое» молчание, однако, как трезво рассуждал Иосиф, удивительным здесь на самом деле и не пахло. Зомби был человеком, который уже некогда попрощался с этой жизнью и теперь только ждал момента, чтобы окончательно лишиться ее. Лишиться без боязни и, наверное, с облегчением.

– Вот она, эта улица, – наконец объявил Яков, мельком, оглянувшись на очередной дорожный указатель, – Она самая, можешь не сомневаться.

– Точно она? – переспросил Крутой, в свою очередь, попытавшись разобрать надпись на проржавевшей табличке, установленной здесь, наверное, еще во времена царя Гороха, – Что-то и на улицу как-то не похоже. Даже на переулок не тянет. Так себе. Три дома где-то на отшибе, да заросший бурьяном пустырь.

– Она, босс, – заверил водитель, – Можешь не сомневаться. Главное, чтобы этот адрес действительно оказался обитаем. Гляди, как заросло все деревьями. За ними никто не ухаживал, наверное, еще с застойных времен.

– Проверим, – буркнул Крутой, вглядываясь вперед через лобовое стекло, – Мой источник не должен был соврать. Это ему может обойтись слишком дорого. Давай, рули туда. Посмотрим номера домов. А то еще может оказаться, что такого не существует.

– Существует, босс, – донеслось с заднего сиденья, – Вон смотри, там нужный нам номер!

Иосиф проследил за направлением руки, протянувшейся у него из-за спины и ткнувшейся в нужном направлении.

– Кажется, ты оказался прав, Батон, – заключил он через минуту, – Тот самый дом. Зомби, останови тачку где-нибудь так, чтобы не особенно бросалась в глаза. А мы с ребятами прогуляемся в гости к нашему старому знакомому.

– Босс, а может, мы не станем заходить внутрь дома? – снова донеслось из-за спины, – Слышал же, что про него рассказывают. Перерезать горло или пустить пульку в лобешник ему ничего не стоит. Зверюга он.

– Зверюга, – согласился Иосиф и, дождавшись остановки автомобиля, потянул за ручку открывания боковой дверцы, – И что теперь? Наложил в штаны? Кончай ныть и пошли за мной!