Юрий Гализдра – Секторальные сказы. Книга 2 (страница 5)

Само собой, что новый статус Карачуна не располагал к публичности. Поэтому переправка его на территорию чертога прошла без официоза и паркетных расшаркиваний, так претивших натуре Мары. Одинокая вимана с опознавательными данными почтового транспорта однажды вынырнула из подпространства в пределах орбитальных пределов Ансера и, словно невидимая системами обнаружения обороны планеты, беспрепятственно вошла в атмосферные слои, спустившись на поверхность ночной части континента по спокойной пологой траектории. Летательный аппарат проложил маршрут вдали от оживленных районов суши и, тем более, от окрестностей Змеиного дворца. Вместо этого вимана преодолела рубеж гористых хребтов центральной части континентального массива и совершила посадку на северном побережье, славящемся частыми шквалами и штормами, что приносили разрушение всему, кроме прибрежных скал, и оттого практически не заселялись жилыми массивами кроме редких опорных баз, торчавших над побережьем навершием огромных волнорезов.

Отыскав заданные координаты, вимана, предварительно отключив наружную иллюминацию, совершила посадку на пустынном скальном пятачке, также погруженном в кромешную тьму, где и застыла едва различимым силуэтом на фоне близкой скалистой гряды. Как часто бывало в этих местах, несмотря на летнюю пору, погода не особо баловала радушием, немилосердно продувая округу холодным шквалистым ветром. В его влажных порывах и без того слабые очертания летательного аппарата почти размывались, со стороны больше походя на часть местного пейзажа, чем на объект искусственного происхождения и внепланетарной прописки.

– Что за ужасный ветреный мир, – проворчал Карачун, выходя из виманы на пандус и вдыхая холодный мокрый воздух с явным привкусом соли, – Я больше привык к спокойствию ледяного безвоздушия. Эти атмосферные порывы выводят из себя.

Несмотря на завывания диких ветров, он оказался услышан.

– В таких местах тоже присутствует особая красота, – навстречу ему выступила темная фигура, – Она не такая, как в космосе, но иногда по-своему совершенно восхитительна.

– Кто ты? – сощурившись, поинтересовался Карачун, – Судя по чистому глубокому голосу, могу предположить, что дева.

Отсутствие защитного одеяния, которое он ранее носил веками, не снимая, по всей очевидности, выводило его из состояния равновесия. Искушенный временем, опальный властитель заметно нервничал.

– Ты не ошибся, – ответила фигура, – Я дева. А еще я правительница Чертога Лисы, которая приветствует великого воя в своих владениях. Иди со мной. Я приготовила тебе достойный прием.

Карачун впотьмах не разглядел ее лика, но голос девы успокоил своей повелительной твердостью. И показался неожиданно знаком интонациями. Оставалось положиться на чужую волю, ибо, несмотря на все предубеждения, особого выбора у бывшего правителя не предполагалось. Рассудив так, он безропотно последовал за фигурой.

– Иди следом за мной, – повторил темный силуэт, ступив в сторону и почти слившись с общим фоном.

Послушно сойдя с пандуса, Карачун шагнул следом и тут же едва не расшиб лоб о выступавший край каменного валуна.

– Следовало бы хоть немного обозначить путь, чтобы я не расстался с жизнью от ушибов, – проворчал он чуть слышно, потерев дланью лик, а затем простер ту же длань вперед, пытаясь прощупать пространство.

Несмотря на буйный вой ветра, его провожатая снова услышала, о чем речь.

– Прости, не учла, что твой спектр видения без привычного взаимодействия с искусственными рецепторами довольно ограничен, – извинилась она и, схватив Карачуна за руку, увлекла за собой, – Пойдем со мной скорее. Ветер усиливается. Похоже, что скоро грянет сильный шторм.

Тропа, ведущая от посадочной площадки к ближайшей скале с вершиной в виде некоего двурожия, оказалась просматриваемой лучше, чем место, из которого они только что вышли. То ли сыграло свою роль приспосабливающееся зрение, то ли существовал какой-либо фактор дополнительного рассеянного освещения – Карачун не понял. В любом случае, он сейчас вполне различил рельеф каменистой тропы, чтобы пройти по ней, не запнувшись.

Позади почудилось какое-то движение, заставив бывшего правителя инстинктивно быстро развернуться и проводить взглядом темную фигуру виманы, взмывшую с покинутой площадки в мутное ночное небо. Кажется, теперь у него действительно не оставалось пути назад, и началась новая глава его долгой жизни.

– Иди за мной, – произнесла ему на ухо невесть как оказавшаяся рядом дева.

Карачун от неожиданности вздрогнул, так как мог поклясться, что за мгновение до того фигура провожатой маячила на тропе мер на пять перед ним.

– Идем, – повторила она и снова ускользнула вперед, указывая путь.

Карачун двинулся за ней следом, удивляясь живости движений девы. Та же, как ни в чем не бывало, проследовала по тропе к скальной стене, и вдруг пропала, словно слившись с ее неровностями.

– Ты где? – не поверил своим очам Карачун.

«Иди прямо за мной, – пришел ему ментальный ответ, – Великий вой, тебе ли не знать, что не всегда есть, как кажется».

Он послушался и пошел вперед, но вместо того, чтобы упереться в шершавую каменную поверхность, прошел тайным проходом в какое-то помещение, ощутив за спиной сработавший дверной механизм. Воздух, дохнувший навстречу, явно не потеплел, но уже не нес излишней влажности.

«Ложная визуализация, – постиг Карачун, озирая место, в котором оказался, – Встречался подобный морок. Было. В войнах в дассами».

Он оказался в освещенном помещении, представлявшем собой искусственно обработанную естественную полость скалы. Искусственная пещера не выглядела большой, но, судя по всему, технически была достаточно обустроенной и пригодной для проживания.

– Я приготовила тебе жилище, – фигура обернулась к Трескунцу и подошла вплотную, позволив ему, наконец, разглядеть свое удивительно красивое бледное девичье лицо, – Оно достаточно комфортно даже по сравнению с дворцовыми покоями.

– Так вот как выглядит Морана Белоликая, – произнес Карачун, внимательно разглядывая ее, – Я много слышал о тебе в последнее время. Жаль, не привелось встретиться раньше…

– Неужели? – Мара обернулась в сторону входа и, протянув к нему длань, шевельнула перстом.

После этого движения дополнительные створы входа также сомкнулись, резко приглушив доносившиеся снаружи завывания ветра.

– А что, нет? – несколько удивился Карачун Трескунец, – Я бы запомнил.

– Ты и запомнил, – на губах девы заиграла загадочная улыбка, – Только не сообразишь. Однако об этом потом. Сперва отдохни и освойся. Здесь ты найдешь все для своих естественных потребностей. А еще спокойствие и безопасность, гарантированные моим к тебе дружеским участием. Я сама предложила Сварогу предоставить тебе убежище…

– Зачем?

– Ты поймешь. В свой черед, – снова улыбнулась правительница чертога, – А пока отдохни с дороги. Продолжим завтра.

Она повернулась и легкой поступью двинулась в противоположную от входа сторону, потом остановилась и указала перстом туда, куда держала направление.

– Там расположен вход в подземный переход, который напрямую ведет в мою резиденцию. И не только. Обладая знаниями о сети подповерхностного сообщения, можно вполне свободно путешествовать по континенту. А еще это хороший путь спасения в экстренных ситуациях. Впрочем, у тебя будет достаточно времени для изучения карты подземных ходов. Это целая система, дающая преимущества во многих случаях. Когда-то эти лабиринты прорыли наргалы, а я перестроила их и снабдила удобной сетью подземного транспортного сообщения.

С этими словами Морана удалилась, оставив гостя в одиночестве и наедине со своими мыслями, коих у него накопилось в избытке.

_______________________

Заря второй жизни.

Северное побережье суперконтинента планеты Ансер.

Спал он беспокойно. Где-то за толстой каменной стеной, продолжал завывать беспокойный штормовой ветер, временами походя на дикое раненное животное. Может быть поэтому, временами проваливаясь в забытье, Карачун видел, по большей части, кошмарные сновидения, в которых память отражала все те потери и беды, что случались за всю его долгую жизнь. Раз за разом переживая их заново, измученное существо бывшего правителя металось в границах разума, вторя заунывному вою атмосферных завихрений.

И все-таки он наконец заснул. Может сыграла свою роль изменившаяся тональность порывов, наконец попавшая в такт его мыслям. А может, что скорее всего, разум бывшего властителя Альциона дошел до того предела, что благополучно отключился, дав ему возможность набраться сил. Так или иначе, но обитатель скального жилища уснул так крепко, что более не слышал ничего.

Когда сон отступил, и слух стал возвращаться к нему, Трескунец машинально отметил наступившую тишину. Приподнявшись на скромном жестком ложе, изгнанник вслушался внимательнее, пытаясь уловить хотя бы слабое дыхание планеты за стенами жилища. Не услышал. Тогда, окончательно проснувшись, он поднялся с ложа и направился к выходу.

Помня ощущения недавнего прилета, Карачун ожидал узреть хмурый холодный пейзаж с едва светящим светилом, спрятавшимся за густой облачной пеленой. Однако же, едва распахнулись створы бронированных дверей, в лицо ему ударил яркий солнечный свет, с первого шага подарив тепло обращенному к нему лику. Пораженный различием в ощущениях, Трескунец замер в полушаге и лишь спустя мгновение, совладав с собой, прошел дальше.