Юрий Гализдра – Секторальные сказы книга 1 (страница 15)
«Хорошо, Ладо мой, – сдалась Макошь, – Быть посему».
Во время этого тайного обмена мнениями, Верховная Мать продолжила рассматривать свиту Чернобога Пекального с прежней дружелюбной улыбкой. Не только рассматривать. Изучать. Прекрасные зеленые глаза ее, обманчивые в своей иллюзорной простоватости, на деле обладали большой цепкостью в наблюдении за мелочами. За теми, которые способны выдать собеседника с головой.
Острое зрение впечатало в память череду картин. Темные фигуры свиты, замершие в почтительном отдалении, явно не привыкли к положению униженных просителей. Эта публика не привыкла брать что-то добром. Темная чешуя тяжелой боевой брони хищно поблескивала на боках представителей цивилизаций, входящих в состав империи, как бы намекая на сиюминутность и проходящую суть ситуации. Важно не упиваться минутным торжеством победителя. Победа дана им не для того, чтобы унизить противоположную сторону. Победа дана как шанс наладить утраченное общение.
– Дорогие гости, – произнесла она уже вслух самым миролюбивым тоном, – Давайте перейдем к сути того дела, ради которого мы все собрались в этой парадной зале…
– Мы прибыли сюда совсем не молить о пощаде, – живо перебил ее разом посуровевший Чернобог.
– У меня и в мыслях не было принуждать вашу великую империю к подчинению, – Макошь примирительно выставила вперед красивую утонченную длань, – В Ирийском Союзе, конечно, имеются горячие головы, которые настаивают на том, чтобы привести к повиновению Пекальные миры путем уничтожения народов Ориона одного за другим. Однако же Вышень завещал нам, его ученикам, иное. Негоже нам мешать друг другу на жизненном пути, ибо нет первенства и приоритета одних перед другими.
– Правду говоришь, Макошь Чудоокая, – согласился Витул, заметно оттаяв темным ликом, – Все мы виновны. Забыли заповеди учителя и отца нашего.
«Одного из отцов, – мысленно поправила его Верховная мать, продолжая являть лучезарную улыбку, – Им несть числа, тем, кто переродился сущностью своей для высших порядков бытия. Только сохраняют с нами духовную связь очень немногие».
«И то правда, – согласился с ней пси-голос Рода, – Без толку, я мыслю, идти нам дальше по пути воев. Довольно крови и погубленных душ. Даже имея многократное превосходство над Пекальным миром в силе и оружии, мы мало чего сможем добиться таким путем. Всякое действие найдет себе противодействие. Уничтожая народы и планеты союзные Орионовой империи, мы, безусловно, способны вынудить детей и последователей Чернобога уйти за пределы обитаемых потомками Триединого Союза земель, но, тем самым нарушим не только заповеди Вышеня. Мы породим этим в их сердцах вселенскую злобу и ненависть такой силы, что вышвырнутые восвояси, они однажды вернутся, набрав новую мощь и лелея только одну мечту – выпустить кровь наших детей до последней капли».
«Мне нечего добавить, милый друг мой, – отозвалась Верховная мать, – Ты все сказал».
– Ну, раз мы все понимаем, что виновны перед предками нашими за братоубийственную войну, – продолжила Макошь уже вслух, – То предлагаю забыть нашу старую вражду и заключить великий мир и союз ради жизни и процветания тех, кто в свой срок придет на смену нам и останется вершить судьбы звезд…
Глава 4. Возжелав большего.
Дрейфующая звездная имперская асвина «Урман» близ орбиты планеты Энуан системы Минта-ка. Чернобог Пекальный.
Темный владыка пребывал в глубокой задумчивости на своем величественном троне из черного гранитоподобного синтетика. Его смуглый лик, обращенный к панорамному экрану, едва освещался приглушенными голубоватыми отблесками вращающейся четверной звездной группы, напоминая в своей статичности каменную скульптуру.
– Владыка, вайтмана Вия Дремучего запрашивает разрешения на причаливание, – еле слышно прозвучал в тишине голос искусственного интеллекта.
– Принять – обронил Витул, отбросив рукой со лба черные кудри и обнажив горбоносое волевое лицо, – Предоставить отдельный порт. Вия сразу ко мне.
Он обернул свой лик к панораме и мысленно приказал ИИ снять светофильтрацию на двадцать единиц. В полумраке думалось свободнее, но во время приемов и аудиенций следовало освещать залу подобающе.
– Слугу мне, – добавил уже вслух темный владыка, особенно не заботясь о громкости своего голоса, зная, что все равно будет услышан и понят, – Сервировать стол на шесть персон. Подать пищу. Пригласить моих гостей.
Из посветлевшей панорамы в залу хлынул яркий холодный свет ближайшего голубоватого светила, разом разукрасив темные тона помещения, и превратив его пространство в разноцветье орнаментов, что покрывали все доступное взгляду пространство залы. Трон в центре помещения на свету превратился в темно-зеленый мерцающий массив, несколько текучий из-за биомеханической составляющей.
Велик и могуч Чернобог Пекальный. Велик и могуч, как никогда прежде. Однако же, все еще не так величественен, как хранители Великого Ирийского древа. Так мнилось и угнетало самолюбие владыки множества Пекальных миров на протяжении нескольких тысячелетий. Угнетало и вводило в ярость, ибо возрастом и славой он не уступал никому из них.
Яростью Витул и жил все эти многие тысячелетия. Один из немногих выживших отпрысков Вышеня Просветленного, он подобно родителю своему, что во времена становления носил имя Неистовый, жил широко и полно, не особо ограничивая себя какими-либо запретами. Он страстно любил жизнь в самом полном ее понимании, умел любить и ненавидеть не менее неистово, как и отец. Так существовать, на грани эмоций и нерва, могли только боги незапамятной древности, давно канувшие за горизонтом событий.
«Что ж, – подумал владыка, пристально наблюдая за тем, как в зале, под предводительством человекоподобного псевдосущества с львиной гривой имитации металлических волос, облаченного в ярко-красную короткую рубаху, левитируя на золоченых гравитронах, появилась вереница синтетиков-прислужников, нагруженная разнообразным скарбом, – В те канувшие времена многие правители жили именно так. Жили горячо и весело, словно хотели объять всю галактику. Кто-то называет ту эпоху периодом распада Триединого Союза, однако не я. Не только я. Многие из нынешних степенных правителей еще помнят ту недолгую, но дерзновенную от желаний эпоху. Заповеди пращуров отступили куда-то на дальний план, словно и не существовало их, а примером для нас, тогда еще молодого поколения, стали именно такие правители, что отказались от наследия и просветления в угоду собственным желаниям и прихотям. Неправильно, но так красиво и захватывающе…»
Процессия синтетических слуг со степенностью механизмов проследовала в помещение и приблизилась к пиршественному столу, уже трансформированному под нужный размер, сразу засуетившись около него и сменяя сервировку.
«…Некогда пришлые, дети канувшей в небытие колыбели архицивилизации пращуров, быстро освоились в этом секторе галактике и стали той грозной силой, с которой пришлось считаться тем, кто доселе считал себя здесь законными владельцами.»
«О да, я помню слова Летописи Начальных времен, – Чернобог нахмурил смуглое чело, поддаваясь нахлынувшим воспоминаниям, – Жестокие войны, полыхнувшие сразу после распада Триединого Союза, продолжались с тех пор беспрестанно».
Войны на уничтожение, зачиненные с предательства, продолжались и потом. Сперва с дассами. Отвоевывались территории древних царств, сулящие отошедшим от заветов мудрых предков праирийцам благословенные миры. Потом бились между собой, не поделив наследие ушедших отцов. Долгие тысячелетия, одно за другим уходили в прошлое, рождались новые поколения, а наследники Триединого Союза все совершенствовали свои боевые качества, изощрялись в изобретении новых видов оружия, поглощали и переваривали в себе один за другим, народы сектора. До тех самых пор, пока не утвердили свое безраздельное господство в доступных пределах.
«То было славное время, – глубина очей Витула невольно засверкала воспоминаниями гроз былых сражений, – Никто из нас не щадил себя, проживая каждый новый день, словно последний. Мы каждый день отважно кидались в новые битвы, как будто только в них и заключался смысл нашей жизни».
Впрочем, может, так оно и было. До поры. В череде борьбы с новыми врагами, один за другим гибли старшие отпрыски Вышеня, уступая свое место подле родителя младшим. Так и случилось, что с течением времени Чернобог остался самым первородным из выживших чад своего великого отца с правом наследования. И, к слову сказать, он тогда и не мечтал об иной судьбе для себя и других представителей своего народа. Никто из тех, кто обретался в рядах многочисленных дружин, не мечтал об иной судьбе, чем сложить голову за братство воев.
Так он считал в те времена. Но так считали не все. В народе, забросившем все духовные устои и откатившемся далеко назад на пути развития, постепенно стал зреть тот раскол, коего еще не видела история. Назревал постепенно, не торопясь вырываться на поверхность. Однако, когда этот раскол созрел, то содрогнулся весь галактический сектор, включавший в себя к тому времени обширные территории до орионских туманностей с их сонмом адовых миров. Содрогнулся, чтобы затем расколоться на две стороны, противоположные отныне по духу и по идеологии.