Юрий Драздов – Жить (страница 7)

Однажды, когда он в очередной раз собирался на забег, проверяя снаряжение, Моль подошла к нему и, не говоря ни слова, сунула ему в руку что-то маленькое, твёрдое, завёрнутое в грязную тряпицу. Он развернул её. Внутри лежал грубо вырезанный из куска чёрного, блестящего камня (того самого, из которого были стены Зеро?) кулон. На нём был выцарапан простой, незамысловатый рисунок: два человечка, один побольше, другой поменьше, держащиеся за руки.

— Это я и ты, — тихо, почти шёпотом сказала Моль, не глядя на него. — Я нашла этот камень, когда мы ходили к «Пасти». Он напомнил мне о тебе. О том, что ты не один. Что бы ни случилось там, в этом твоём беге, ты не один. Я всегда с тобой. Здесь. — Она прижала руку к своей груди, туда, где билось её сердце. — И ты всегда со мной. Возьми. Может, это глупо, но... пусть будет.

Лекс сжал кулон в кулаке. Камень был холодным, но от него, как и от костяного осколка в его нагрудном кармане, казалось, исходило тепло. Тепло её души. Тепло её веры. Тепло её безмолвной, всепонимающей любви. Он ничего не сказал. Он просто надел кулон на шею, спрятав его под куртку, рядом с костяным осколком. И в этот момент он понял, что не превратится в машину. Не станет пустой оболочкой. Потому что у него было то, чего не было у Палача. У него была Моль. У него была Вэйл. У него были те, кто верил в него и ждал его. И эта связь, эти нити, тянущиеся от его сердца к их сердцам, были сильнее любой магии, любой Системы, любого Долга. Они были его истинной силой. Его броней, которая защищала не тело, а душу.

Спустя ещё несколько дней, когда Лекс, вернувшись после забега, сидел, прислонившись спиной к стене, и пил горячий отвар, Вэйл вдруг оторвалась от своих бумаг и посмотрела на него своим холодным, оценивающим взглядом.

— Есть новости, — сказала она. — Не очень хорошие, но и не совсем плохие. Мои информаторы в Т-3 сообщают, что «Чистильщики» активизировались. Логин лично возглавил какую-то операцию в нашем секторе. Они ищут не тебя. По крайней мере, не только тебя. Они ищут что-то другое. Что-то, связанное со старыми лабораториями Долговой Палаты. С теми самыми, где доктор Келлер работал над «Молотом Равновесия». Они что-то нашли. Или, вернее, кого-то.

Лекс насторожился. Имя Логина, этого холодного, расчётливого профессионала из «Чистильщиков», вызвало у него неприятный холодок в груди. Он помнил их встречу в Гремлинс Хоул, помнил «Маяк», который они ему вживили. Помнил, как Логин отпустил его, переквалифицировав в «Карантин». Что им нужно теперь? И кто этот «кто-то», кого они ищут?

— Кого? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

— Того, кто может знать, как активировать излучатель «Скверны» без... ну, без твоего участия, — Вэйл сделала паузу, многозначительно посмотрев на его левую руку с меткой. — Они ищут выжившего сотрудника проекта «Молот». Не Рихтера — тот, по твоим словам, остался в Зеро и, скорее всего, мёртв или растворился. Они ищут кого-то другого. Того, кто, по слухам, знает, как управлять «Скверной» дистанционно. Как создавать локальные зоны подавления, не привязываясь к источнику-человеку. Если они найдут его раньше нас, они получат оружие, которое может сделать их абсолютными хозяевами Котлована. И тогда ни тебе, ни мне, ни Моль, ни кому-либо ещё не выжить.

Лекс отставил кружку. Его мысли, только что вялые, сонные, закружились с новой силой. Значит, охота — это не только его личная проблема. Это часть чего-то большего. Того, что началось задолго до его рождения, в секретных лабораториях Долговой Палаты. Того, что связано с «Молотом Равновесия», со «Скверной», с самой сутью этого мира. И он, сам того не желая, оказался в самом центре этого.

— У тебя есть предположения, кто это может быть? — спросил он.

— Только одно, — Вэйл достала из стопки бумаг старую, пожелтевшую фотографию. На ней был изображён групповой снимок людей в белых лабораторных халатах на фоне какого-то сложного оборудования. В центре стоял мужчина, которого Лекс сразу узнал — доктор Артур Келлер. Рядом с ним, чуть позади, — молодой, худощавый человек с резкими, аристократическими чертами лица и холодными, умными глазами. Он смотрел не в камеру, а куда-то в сторону, и в его взгляде читалось что-то такое... высокомерное, отстранённое. Словно он был выше всех этих людей, выше самой ситуации. Вэйл ткнула пальцем в этого человека.

— Доктор Алистер Грейвз, — сказала она. — Второй человек в проекте после Келлера. Гениальный физик-теоретик, специалист по квантовой запутанности и... энтропийным полям. Именно он разработал математическую модель «Скверны». И именно он, по слухам, выступал против создания «Молота Равновесия». Считал, что это оружие слишком опасно и непредсказуемо. Что оно может не просто уничтожить Палача, а обрушить всю реальность. Он исчез незадолго до Коллапса. Его считали погибшим. Но, возможно, он выжил. Спрятался. И всё это время ждал.

— Чего ждал? — спросил Лекс, хотя ответ уже зрел в его голове.

— Того, кто активирует Молот, — ответила Вэйл, и её серые глаза встретились с его глазами. — Того, кто убьёт Палача. Того, кто докажет, что его теория была верна. И теперь, когда [Палач] ушёл, а [Расходник] стал Вечной Целью с абсолютным приоритетом, он, возможно, решил, что время пришло. Он выходит из тени. И «Чистильщики» хотят найти его первыми. Чтобы использовать его знания в своих целях. Или уничтожить, чтобы они не достались никому.

Лекс снова посмотрел на фотографию. На этого холодного, высокомерного человека по имени Алистер Грейвз. Того, кто знал тайну «Скверны». Того, кто, возможно, знал способ, как управлять ею, не жертвуя собой. Того, кто мог стать его новым союзником. Или новым, ещё более страшным врагом. Его бег, его изматывающий, бесконечный бег, внезапно обрёл новую цель. Не просто выживать от обновления до обновления. Искать. Искать этого человека. Найти его раньше, чем это сделают «Чистильщики». И узнать у него ответы. Ответы, которые, возможно, помогут ему не просто бежать, а остановиться. И начать жить. По-настоящему.

Глава 23. Катакомбы

Часть первая: Случайная находка

Это случилось на двадцать третий день его бесконечного марафона. Или на двадцать четвёртый. Лекс давно перестал считать — цифры потеряли значение, превратившись в абстрактные символы, которые ничего не значили в мире, где каждый час мог стать последним. Важно было только одно: расстояние между ним и теми, кто шёл по его следу. Расстояние, которое он научился измерять не в метрах или километрах, а в секундах — секундах, отделяющих его от выстрела, от удара ножом, от захвата, от смерти.

В тот день — или ночь, в подземельях это тоже не имело значения — он уходил от особенно настойчивой группы охотников из гильдии «Кровавые Псы». Эти были профессионалами, не чета тем отчаявшимся бродягам, что обычно бросались за ним, ведомые жадностью и слепой верой в удачу. «Псы» работали слаженно, методично, перекрывая выходы из руин, прочёсывая сектор за сектором, используя не только сканеры меток, но и старые, добротные методы охоты: наблюдателей на крышах, собак-мутантов, способных учуять его запах за полкилометра, и даже портативные детекторы движения, которые они расставляли в ключевых точках.

Лекс уходил от них уже четвёртый час подряд. Его лёгкие горели огнём, ноги, казалось, были налиты расплавленным свинцом, а перед глазами плыли цветные круги — верный признак того, что ускоренный метаболизм сжигал последние резервы организма. Стимулятор, который он вколол себе перед выходом, уже почти перестал действовать, и на смену искусственной, химической бодрости приходила тупая, всепоглощающая усталость, которая давила на плечи, словно бетонная плита.

Он петлял по развалинам старого административного квартала Т-5, того самого, что когда-то, до Коллапса, был сердцем бюрократической машины сектора. Сейчас от былого величия остались лишь остовы зданий, изъеденные временем и кислотными дождями, груды битого кирпича и оплавленного пластика, да странные, искореженные металлические конструкции, напоминающие скелеты доисторических чудовищ. Он знал этот район как свои пять пальцев — каждая щель, каждый пролом, каждый подвал, где можно было спрятаться на несколько драгоценных минут. Но сегодня всё шло не так. «Псы» словно предугадывали его манёвры, отрезая пути к привычным убежищам, загоняя его всё глубже и глубже в незнакомую часть квартала, туда, где он бывал лишь мельком, в прошлых жизнях, и которую помнил смутно.

Он нырнул в подвал очередного полуразрушенного здания — того, что когда-то, судя по остаткам массивных дубовых дверей и мраморной крошке на полу, было каким-то административным учреждением. Внутри было темно, сыро, пахло плесенью, крысиным помётом и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным запахом разложения, который говорил о том, что где-то здесь, в одном из тёмных углов, лежит чей-то труп. Лекс не стал проверять. У него не было на это времени. Он прижался спиной к холодной, влажной стене, стараясь выровнять дыхание, и прислушался.

Сверху, с поверхности, доносились приглушённые голоса. «Псы» переговаривались, координируя поиски. Он разобрал несколько слов: «...ушёл в подвал...», «...перекрыть выходы...», «...не уйдёт...». Они знали, где он. Знали, что он загнан в угол. И теперь они методично, не торопясь, окружали здание, готовясь к финальному штурму.