Юрий Драздов – Жить (страница 9)

Но самое главное Лекс обнаружил в дальнем конце зала, за очередной массивной металлической дверью. Это был командный пункт убежища — небольшая, хорошо укреплённая комната с остатками пультов управления, мониторов (давно погасших и разбитых) и... карт. Огромных, во всю стену, подробных карт подземных коммуникаций Т-5 и прилегающих секторов. Они были старыми, выцветшими, местами порванными, но всё ещё читаемыми. Лекс, забыв об усталости, жадно впился в них взглядом. Он увидел то, о чём даже не мечтал: целую сеть тоннелей, ходов, убежищ, технических помещений, растянувшуюся под всем сектором на многие километры. Настоящий подземный город, существующий параллельно с миром наверху. Город, о котором, судя по всему, не знали или забыли нынешние обитатели Котлована.

Именно здесь, на этих картах, он впервые увидел название, которое позже даст имя его новому убежищу. «Катакомбы Гражданской Обороны. Сектор Т-5. Уровень 4. Объект "Глубинный"». Катакомбы. Подземное кладбище цивилизации, которое могло стать для него колыбелью новой жизни.

Часть вторая: Исследование

Следующие несколько дней — или, скорее, периодов бодрствования, потому что в Катакомбах, лишённых смены дня и ночи, время снова превратилось в абстракцию, — Лекс посвятил исследованию своего нового убежища. Он возвращался на поверхность лишь для того, чтобы отметить обновление координат где-нибудь в отдалённых руинах, сбить со следа возможных преследователей и снова нырнуть в спасительную темноту подземелья. Это стало его новым ритмом, гораздо более щадящим, чем прежний. Теперь у него были часы — иногда даже десятки часов — относительного покоя и безопасности. Времени, которое он мог потратить не на бег, а на исследование, обустройство и, самое главное, на отдых.

Он облазил Катакомбы вдоль и поперёк, методично, шаг за шагом, составляя в уме подробную карту этого подземного лабиринта, сверяясь со старыми, выцветшими схемами из командного пункта. То, что он обнаружил, превзошло все его самые смелые ожидания. Это было не просто одно большое убежище. Это была целая сеть соединённых между собой помещений, тоннелей и залов, растянувшаяся на несколько километров под старыми, довоенными кварталами Т-5.

Главный зал, тот самый, в который он попал в первый раз, был лишь центральным узлом, своего рода «общественным центром» этого подземного комплекса. От него, словно лучи от солнца, расходились в разные стороны многочисленные тоннели и коридоры, ведущие в другие, меньшие по размеру, но не менее важные помещения. Лекс исследовал их один за другим, с методичностью археолога, раскапывающего древний город.

Он нашёл склады. Огромные, забитые под завязку тем, что когда-то, видимо, считалось «неприкосновенным запасом» на случай ядерной войны или иной глобальной катастрофы. Большая часть содержимого пришла в негодность: консервы вздулись и проржавели, медикаменты выдохлись, ткани истлели, электроника, не использовавшаяся десятилетиями, превратилась в бесполезный хлам. Но кое-что уцелело. В глубине одного из складов, в герметичных пластиковых контейнерах, он нашёл запасы сублимированных концентратов, которые, судя по маркировке, должны были храниться «не менее 50 лет». Они были безвкусными, как и всё, что он ел в своей жизни, но они были съедобными. И, что самое главное, их было много. Очень много. Достаточно, чтобы одному человеку хватило на годы вперёд, если экономить. Он нашёл аптечки с перевязочными материалами, антисептиками (давно высохшими, но всё ещё пригодными после разведения водой), обезболивающими и даже несколькими ампулами стимуляторов старого, довоенного образца, гораздо более качественных, чем та отрава, которую он доставал через Вэйл. Он нашёл инструменты: лопаты, кирки, ломы, гаечные ключи, отвёртки — целый арсенал для ремонта и строительства. Он нашёл одежду: грубые, армейского образца куртки и штаны, ботинки на толстой, рифлёной подошве, тёплое бельё, одеяла. Всё это было старым, пропахшим плесенью и временем, но после стирки и просушки у огня становилось вполне пригодным для использования.

Он нашёл технические помещения. Старую, давно не работающую вентиляционную систему, которая, возможно, поддалась бы ремонту, если бы у него были запчасти и знания. Дизель-генераторную с огромными, проржавевшими баками для топлива (само топливо, увы, давно превратилось в бесполезную, вязкую жижу). Водопроводную станцию с насосами, фильтрами и резервуарами для воды — некоторые из них, к его удивлению и радости, всё ещё были заполнены относительно чистой, холодной водой, профильтрованной через толщу земли. Это была настоящая драгоценность. Вода. Чистая, без примесей ржавчины и химии, вода. В Котловане за неё убивали. А здесь она текла из крана, стоило только покрутить старый, проржавевший вентиль.

Он нашёл жилые отсеки. Небольшие, похожие на кельи комнаты, с остатками кроватей, столов, шкафчиков для личных вещей. Они были пусты, холодны и неуютны, но в них можно было жить. Укрыться от вездесущего сквозняка, дующего из главного зала, развести небольшой огонь в старой, чугунной печке-буржуйке (он нашёл несколько таких на одном из складов), повесить на стены старые карты и схемы, создав подобие дома.

Но самое ценное, что он нашёл в Катакомбах, было не материальным. Это было знание. Понимание того, почему его метка здесь, под землёй, работает хуже, а в некоторых, особенно глубоких участках лабиринта, почти полностью отключается. Разгадка пришла к нему, когда он, исследуя один из дальних технических тоннелей, наткнулся на странное устройство, вмонтированное в стену. Оно напоминало большой, ржавый распределительный щит, но вместо обычных электрических кабелей от него отходили толстые, покрытые чёрной, потрескавшейся изоляцией провода, которые уходили в потолок и терялись в темноте. На щите была табличка с надписью, которую он с трудом, но смог разобрать: «СИСТЕМА ЭКРАНИРОВАНИЯ РАДИОСИГНАЛОВ. МОДЕЛЬ ЭРС-4 "КУПОЛ". ВКЛ/ВЫКЛ». Рядом с табличкой был большой, ржавый рубильник в положении «ВКЛ».

Лекс замер, глядя на этот рубильник. Экранирование радиосигналов. Вот оно что. Убежище гражданской обороны было оснащено системой, которая должна была защищать его обитателей от электромагнитных импульсов ядерного взрыва и, как следствие, глушила все радиосигналы. В том числе, по-видимому, и сигнал его метки. Система работала до сих пор, спустя десятилетия после того, как была построена. Питаясь, возможно, от какого-то автономного, глубинного источника энергии, о котором он пока не знал. И она создавала «купол» — зону, в которой Система не могла его достать. Не полностью, но достаточно, чтобы превратить его жизнь из непрерывного, изматывающего бега в нечто, отдалённо напоминающее нормальное существование.

Он стоял перед этим щитом, не в силах отвести взгляд от ржавого рубильника. Его рука сама потянулась к нему. Он хотел выключить его. Просто из любопытства. Проверить, что будет. Усилится ли сигнал метки? Вернётся ли она к своей обычной, неумолимой пульсации? Но он остановил себя. Не сейчас. Сейчас это было его единственное спасение. Его щит. Его «купол». Он не будет рисковать им, пока не узнает о нём больше. Пока не поймёт, как он работает, от чего питается и можно ли его починить, если он вдруг сломается. Он оставил рубильник в покое и продолжил исследование.

Чем больше он узнавал Катакомбы, тем больше они его поражали. Это был не просто склад старых вещей и убежище от Системы. Это был целый мир. Мир, застывший во времени. Мир, который жил своей, скрытой от посторонних глаз жизнью. Здесь, в этой тишине и темноте, обитали не только крысы и насекомые. Он несколько раз замечал странные, едва уловимые движения в тенях на периферии зрения. Слышал далёкие, неясные звуки — не то скрежет, не то шорох, не то шаги. Один раз, исследуя дальний, заброшенный тоннель, он наткнулся на свежие, сломанные кости какого-то мелкого животного и следы... чего-то. Не человеческие. Слишком большие, с длинными, острыми когтями. Он не стал выяснять, что это за тварь. Просто запомнил этот тоннель и решил держаться от него подальше. Катакомбы были убежищем, но они не были безопасными. Здесь, в этой древней, подземной тьме, водились свои хищники. Свои стражи. Свои тени.

Но даже это не могло омрачить его радости. Радости человека, который после долгих месяцев скитаний по враждебной, выжженной пустыне вдруг нашёл оазис. Пусть даже в этом оазисе водились змеи и скорпионы. Это был его оазис. Его тайна. Его шанс.

Он вернулся в главный зал, в свой любимый угол — небольшую, хорошо сохранившуюся комнатушку в одном из жилых отсеков, с крепкой, металлической дверью, которую можно было запереть изнутри на засов. Он принёс туда несколько старых, но целых одеял, найденных на складе, чугунную печку-буржуйку (установить её и вывести трубу в старую вентиляционную шахту оказалось непростой, но решаемой задачей), небольшой запас концентратов, воды и медикаментов. Он застелил кровать старым, колючим, но тёплым одеялом. Повесил на стену карту Катакомб, найденную в командном пункте. Поставил на стол старый, керосиновый фонарь, который он нашёл на одном из складов (керосина, правда, было мало, но он знал, где можно раздобыть ещё). И впервые за долгое, очень долгое время, он почувствовал себя... дома.