Юрий Драздов – Утроба Левиафана (страница 7)

Интерфейс, словно подводя итог их путешествию, выдал финальное сообщение:

```

ГЛАВА 11 ЗАВЕРШЕНА.

ЛОКАЦИЯ: КОЛОДЕЦ ЗАБЫТЫХ НАДЕЖД — ПРОЙДЕНА.

ПОЛУЧЕНО: ФРАГМЕНТ КРИПТО КЛЮЧА (БЕТА-УРОВЕНЬ).

ПРОГРЕСС ОСНОВНОГО КВЕСТА: 2/??? ФРАГМЕНТОВ НАЙДЕНО.

ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ ГРУППЫ:

— СТРУГ: ПРОЧНОСТЬ 23/65, ИНТЕЛЛЕКТ 10, УДАЧА 4.

— МИРА-ФЛЮИД: КОД ВОССТАНОВЛЕН НА 78%, БОЕВАЯ ГОТОВНОСТЬ — СРЕДНЯЯ.

СЛЕДУЮЩАЯ ЛОКАЦИЯ: НЕИЗВЕСТНА. ДЛЯ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ТРЕБУЕТСЯ АНАЛИЗ ФРАГМЕНТОВ КЛЮЧА.

СИСТЕМНОЕ СООБЩЕНИЕ: ВЫ ПРОШЛИ ОДНУ ИЗ САМЫХ ОПАСНЫХ И ЭМОЦИОНАЛЬНО ТЯЖЕЛЫХ ЛОКАЦИЙ «ДРЕВОДРОМА». ВЫ СОХРАНИЛИ СЕБЯ И СВОЮ ЛЮБОВЬ. ВЫ ДАЛИ ОБЕЩАНИЕ, КОТОРОЕ МОЖЕТ ИЗМЕНИТЬ СУДЬБУ МИЛЛИОНОВ ЗАБЫТЫХ СУЩЕСТВ. СИСТЕМА НАБЛЮДАЕТ ЗА ВАМИ С ИНТЕРЕСОМ И... НАДЕЖДОЙ.

ДО СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЫ: НЕИЗВЕСТНО.

```

Струг закрыл глаза и погрузился в спасительную темноту. Рядом с ним, сжимая его руку, лежала Мира. Их сердца бились в унисон. Тик-так. Тик-так. И где-то там, в глубине Колодца Забытых Надежд, миллионы спящих существ, казалось, тоже услышали этот ритм. И в их вечном, бессмысленном сне впервые за долгие, долгие годы появилась искра надежды. Надежды на то, что однажды двое — деревянная кукла и хрустальная дева — вернутся. И освободят их. И эта надежда, как маленький, робкий огонек, затеплилась в самом сердце тьмы, готовая разгореться в очищающее пламя, которое изменит «Древодром» навсегда.

Глава 12. Ловушка «Бесконечный фарм»

1.

Сознание возвращалось к Стругу медленно, рывками, словно изображение на древнем, помеховом экране, который он когда-то, в другой жизни, калибровал для одного из первых проектов «Атлант-Нейро». Сначала пришло ощущение твердой, холодной поверхности под спиной — не каменный пол пещеры, а что-то более гладкое, обработанное, почти искусственное. Затем — звук. Тихий, ритмичный, убаюкивающий. Не гул серверов, не капание воды, не скрежет когтей. Звук, который он меньше всего ожидал услышать в глубинах «Древодрома», на пути к следующему фрагменту Крипто Ключа. Звук работающего фонтана. Журчание воды, переливающейся через край каменной чаши и падающей в небольшой бассейн.

Струг открыл глаза. Его веки — две грубые, обгорелые деревянные створки, которые, как ему казалось, стали еще более неподатливыми, чем обычно, — поднялись с тихим, неприятным скрипом. Он увидел над собой не низкий, давящий свод пещеры или ржавый потолок дренажной трубы, а высокий, залитый мягким, золотистым светом купол, расписанный причудливыми фресками. На фресках были изображены сцены сбора урожая: улыбающиеся марионетки в ярких, праздничных одеждах срезали серпами не колосья пшеницы, а гроздья каких-то блестящих, золотых монет, которые росли прямо на ветвях причудливых, изогнутых деревьев. Другие марионетки собирали эти монеты в огромные плетеные корзины и уносили их куда-то вдаль, к сияющему на горизонте городу с башнями, сложенными, казалось, из чистого золота.

Он приподнялся на локтях и огляделся. Он лежал на широкой, мраморной скамье, стоящей в центре небольшого, уютного атриума. Вокруг скамьи росли те самые деревья с золотыми монетами вместо листьев, которые он видел на фресках. Они были невысокими, аккуратно подстриженными, и их кроны, усыпанные блестящими кругляшами, тихо звенели при каждом дуновении легкого, теплого ветерка, который, казалось, исходил из ниоткуда. В центре атриума, прямо перед скамьей, и находился тот самый фонтан. Вода в нем была кристально чистой, прохладной на вид, и в ней, лениво шевеля плавниками, плавали небольшие, золотистые рыбки, которые при ближайшем рассмотрении оказались не рыбами, а сложными, миниатюрными механизмами с шестеренками и пружинками вместо внутренностей.

Пол атриума был вымощен не камнем, а... золотыми монетами. Тысячами, десятками тысяч золотых монет, которые были уложены ровными, плотными рядами и отполированы до зеркального блеска. Стены атриума были увиты плющом, но и его листья при ближайшем рассмотрении оказались сделанными из тончайших золотых пластинок, которые тихо шелестели на ветру, создавая иллюзию живой, дышащей зелени. Все здесь кричало о богатстве, о процветании, о золотом веке, который никогда не кончается. Все здесь было пропитано духом... фарма. Бесконечного, бессмысленного, но такого манящего фарма.

Струг поморщился. Это место, при всей своей внешней красоте и умиротворении, вызывало у него глухое, инстинктивное отторжение. Оно было слишком... идеальным. Слишком сладким. Слишком похожим на ловушку, призванную усыпить бдительность и заманить в свои сети. Он вспомнил «Балаган Боли» Манускрипта — тот тоже начинался с яркой, праздничной декорации, за которой скрывался ад из боли и страданий. Вспомнил «Пирамиду Бесконечного Респауна» Ларка — та тоже обещала золотые горы и процветание, а на деле была обычным лохотроном, высасывающим из жертв все соки. «Древодром» приучил его к тому, что за каждой красивой картинкой здесь скрывается либо смертельная опасность, либо изощренная, выматывающая душу пытка. И это место, с его золотыми деревьями и журчащим фонтаном, явно не было исключением.

Он поискал глазами Миру-Флюид. Она лежала на соседней мраморной скамье, в нескольких метрах от него, все еще закутанная в «Плащ Забвения». Ее хрустальное тело, обычно излучающее мягкий, голубоватый свет, было тусклым и почти прозрачным, словно она потратила все свои силы на то, чтобы защитить их во время падения и бегства из Колодца. Глаза ее были закрыты, дыхание (или то, что его заменяло) — слабым и прерывистым. Но она была жива. Его сердце, его деревянное, скрипучее сердце, пропустило удар от облегчения, а затем забилось чаще, в унисон с ее тихим, едва уловимым ритмом. Тик-так. Тик-так. «Синхронизация сердец» работала, даже когда они были без сознания. Это успокаивало.

Он попытался встать, и тут же интерфейс взорвался перед его глазами каскадом тревожных, красно-желтых сообщений. Он замер, вчитываясь в строки, и с каждым прочитанным словом его деревянные брови мрачнели все больше.

```

ВНИМАНИЕ! ВЫ НАХОДИТЕСЬ В ЛОКАЦИИ: «ЗОЛОТОЙ ЧЕРТОГ» (ПСЕВДОНИМ).

СТАТУС: АКТИВНАЯ ИГРОВАЯ ЗОНА (СОБЫТИЕ: «БЕСКОНЕЧНЫЙ ФАРМ»).

УРОВЕНЬ ДОСТУПА: ОТКРЫТЫЙ (ДЛЯ ВСЕХ ИГРОКОВ И NPC).

ОПИСАНИЕ: ЭТА ЛОКАЦИЯ БЫЛА СОЗДАНА РАЗРАБОТЧИКАМИ «МИРАТЕК» ДЛЯ ТЕСТИРОВАНИЯ МЕХАНИКИ ВНУТРИИГРОВОЙ ЭКОНОМИКИ. ОНА ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ ИДЕАЛЬНУЮ СРЕДУ ДЛЯ ФАРМА РЕСУРСОВ. ЗДЕСЬ МОЖНО СОБИРАТЬ НЕОГРАНИЧЕННОЕ КОЛИЧЕСТВО ЗОЛОТА (ВНУТРИИГРОВОЙ ВАЛЮТЫ), НЕ ПРИЛАГАЯ ПРАКТИЧЕСКИ НИКАКИХ УСИЛИЙ. ВРЕМЯ ВНУТРИ ЛОКАЦИИ ТЕЧЕТ ЗАМЕДЛЕННО ПО СРАВНЕНИЮ С ОСТАЛЬНЫМ «ДРЕВОДРОМОМ» (1 ЧАС ВНУТРИ = 1 МИНУТА СНАРУЖИ).

АКТИВНЫЙ ДЕБАФФ ЛОКАЦИИ: «ПОЗОЛОТА РАЗЛОЖЕНИЯ».

ОПИСАНИЕ: КАЖДЫЙ ЧАС, ПРОВЕДЕННЫЙ В ЛОКАЦИИ «ЗОЛОТОЙ ЧЕРТОГ», ВЫ ТЕРЯЕТЕ 1 ЕДИНИЦУ ПАРАМЕТРА «ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ».

ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ: 98/100 (НА МОМЕНТ ВХОДА В ЛОКАЦИЮ). ТЕКУЩЕЕ ЗНАЧЕНИЕ: 97/100.

ПРИМЕЧАНИЕ: ПАРАМЕТР «ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ» — ЭТО СКРЫТАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА, ОПРЕДЕЛЯЮЩАЯ ВАШУ СВЯЗЬ С ИЗНАЧАЛЬНОЙ ЛИЧНОСТЬЮ, СПОСОБНОСТЬ К ЭМПАТИИ, СОСТРАДАНИЮ И НЕСТАНДАРТНОМУ МЫШЛЕНИЮ. ПРИ ПАДЕНИИ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ ДО 0 ВЫ ПОЛНОСТЬЮ УТРАТИТЕ СВОЮ ЛИЧНОСТЬ И ПРЕВРАТИТЕСЬ В БЕЗДУМНЫЙ NPC, ЗАЦИКЛЕННЫЙ НА ВЫПОЛНЕНИИ ОДНОЙ-ЕДИНСТВЕННОЙ ФУНКЦИИ — ФАРМЕ ЗОЛОТА. ПОКИНУТЬ ЛОКАЦИЮ ПРИ НУЛЕВОЙ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ НЕВОЗМОЖНО.

```

Струг почувствовал, как его деревянные пальцы, лежащие на холодном мраморе скамьи, сжались в кулаки. Параметр «Человечность». Скрытая характеристика, о которой он даже не подозревал. И она уже начала падать. Девяносто семь из ста. Три часа в этом «золотом раю» — и он потеряет три единицы. Сутки — и он лишится почти четверти своей человечности. Неделя — и он превратится в бездумного фармера, в одного из тех жалких NPC, которые бесконечно собирают золото, не понимая, зачем они это делают. В того, кого он видел на фресках. В того, кем он сам мог стать, если задержится здесь слишком надолго. А учитывая, что время здесь текло в шестьдесят раз медленнее, чем снаружи... Он мог провести здесь годы, десятилетия, целую вечность, в то время как в реальном мире пройдет всего несколько дней. И его физическое тело, оставленное в кресле «Трон», успеет умереть от голода и обезвоживания, а он даже не заметит этого, поглощенный бесконечным, завораживающим блеском золотых монет.

— Проклятье, — прошептал он, и его голос, обычно скрипучий и резкий, прозвучал глухо, словно его поглотили мягкие, золотые стены атриума. Он посмотрел на Миру. Ее показатель Человечности интерфейс не показывал — возможно, потому что она была архетипом, а не человеком, и этот параметр к ней не применялся. Или, возможно, ее Человечность была настолько высока, что система не могла ее измерить. В любом случае, ей, казалось, ничего не угрожало. Кроме него самого. Если он превратится в бездумного фармера, что будет с ней? Она останется здесь, с ним? Будет вечно сидеть рядом, ожидая, когда он очнется, и не в силах что-либо изменить? Или она попытается найти выход сама, бросив его? От последней мысли ему стало невыносимо больно. Он не мог этого допустить. Он должен найти способ выбраться отсюда, и как можно быстрее, пока его Человечность не упала до критического уровня.

Он встал со скамьи, чувствуя, как его деревянные ноги, ставшие, казалось, еще более грубыми и неповоротливыми, глухо стучат по золотому полу. Он подошел к фонтану и заглянул в прозрачную воду. На него смотрело его собственное отражение. Деревянное лицо, покрытое копотью и шрамами, с обгорелыми краями и потрескавшейся корой. Но теперь ему показалось, что оно стало еще более... деревянным. Черты лица, которые он с таким трудом научился различать и которые, как ему казалось, начали обретать некоторую подвижность и выразительность, теперь выглядели более грубыми, топорными, словно вырезанными неопытным резчиком. Он поднес руку к лицу и провел пальцами по щеке. Текстура была жесткой, шершавой, как наждачная бумага. Раньше, после получения перка «Осязание сквозь кору», он чувствовал свое тело как живое, теплое, отзывчивое. Теперь же оно казалось ему чужим, мертвым, словно он снова стал той самой жалкой деревяшкой, которой был в первые минуты после пробуждения в «Древодроме». Неужели это эффект падения Человечности? Потеря связи со своим изначальным «я»? Превращение из Аномалии, из Настройщика Душ, обратно в бездумный «материал»?