Юрий Драздов – Тень вышки. Арка 2. (страница 6)

Он открыл глаза и посмотрел на планшет. Экран светился тусклым, мертвенным светом, и в его левом верхнем углу пульсировала шкала Коэффициента Благонадёжности: «-2,9». Рядом с ней горела новая иконка — крошечный круг, перечёркнутый волнистой линией. Символ Глушилки. Символ невидимости. Модуль, установленный Шёпотом, пока работал, но Кай чувствовал — своей аурой, тем новым чувством, которое пробудилось в резонаторе, — что его заряд не бесконечен. Час. Может быть, два. Не больше.

Он перевёл взгляд на левую руку. Бинты, покрывавшие ладонь, пропитались кровью и потемнели. Кровь, которую он пролил для калибровки, была не просто жидкостью — она была ключом. Его собственная мана, его собственная суть, впитавшаяся в кристаллы Глушилки, создала мост между ним и устройством. Он всё ещё чувствовал это — слабое, едва заметное покалывание в висках, похожее на то, которое вызывал вирус, но более глубокое. Более интимное. Как будто сама машина стала частью его тела, а его тело — частью машины.

Он попытался вызвать аурное зрение — то самое, которое дала ему фокус-линза, — но увидел лишь слабые, едва различимые тени. Замена модуля лишила его этой способности. Теперь он мог полагаться только на обычное зрение, слух и инстинкт. И на Глушилку, которая делала его невидимым для Тарификации, но не для глаз.

И ещё — на Золотой Свиток.

Он расстегнул кобуру на плече и вытащил его. Свиток был тёплым, пульсирующим, живым. Его золотой свет, казалось, стал ярче после того, как Ноль считала с него информацию. Или, может быть, это просто чудилось Каю — его сознание, измученное усталостью и болью, было готово видеть знаки во всём. Он провёл ладонью по пергаменту, чувствуя, как символы на его поверхности — не буквы, не руны, а что-то другое, — отзываются на прикосновение. Они пульсировали, менялись, перетекали друг в друга, создавая причудливые узоры, которые он теперь почти понимал.

Почти.

Ночь, проведённая над Копией свитка, не прошла даром. Он выучил руны. Выучил Слова, которые нужно было произнести перед Барьером. Выучил последовательность жестов, которая настраивала ауру на частоту ядра. Но между знанием и пониманием всё ещё лежала пропасть. Он знал, что нужно сделать. Но он не до конца понимал, почему это сработает — и какой ценой.

Он убрал свиток обратно в кобуру и поднялся на ноги. Колени дрожали. Мышцы ныли. Но он не мог позволить себе отдых. Где-то позади, в Алтаре, Ноль и Шёпот сражались с Коллекторами — тремя существами, которые были не просто монстрами, а чем-то гораздо более страшным. Чем-то, что Кай пока не мог осмыслить. Чем-то, о чём ему ещё предстояло узнать.

Он двинулся дальше, в темноту.

2

Развилка, когда он добрался до неё, выглядела именно так, как на карте Шёпота. Два коридора расходились под острым углом, образуя букву «V». Правый был шире и, кажется, лучше сохранился — его стены были укреплены ржавыми металлическими балками, а на потолке ещё теплилась одинокая лампа аварийного освещения, бросавшая на пол тусклый, мертвенный свет. Левый был уже, темнее, и из него тянуло сыростью и холодом — тем самым холодом, который Кай уже чувствовал в Алтаре перед появлением Коллекторов.

Он сделал шаг к правому коридору, но остановился. Что-то было не так. Инстинкт — тот самый, который выработался у него за годы патрулей по самым опасным районам Воронки, — кричал ему, что впереди опасность. Не физическая — он не видел врагов и не слышал шагов. Но его аура, даже ослабленная заменой модуля, чувствовала что-то. Какую-то вибрацию. Какой-то холод, который расползался из правого коридора, как невидимый туман.

Он отступил на шаг и прижался спиной к стене. Сердце заколотилось быстрее. Рука сама скользнула к поясу и сжала рукоять кинжала. Холод металла отрезвлял. Он ждал, стараясь дышать как можно тише.

Прошла минута. Другая. Тишина. Только капли воды, срывающиеся с потолка, нарушали её монотонным, гипнотическим ритмом.

А затем он увидел его.

Существо выплыло из правого коридора — не вышло, не выбежало, а именно выплыло, как облако дыма, которое двигалось против ветра. Оно было меньше тех троих, что атаковали Алтарь, — размером с крупную собаку, — и его форма была более стабильной. Почти гуманоидной. У него были руки — длинные, тонкие, заканчивающиеся не пальцами, а пучками светящихся нитей, — и ноги, которые, казалось, не касались пола. Его голова — или то, что было на месте головы, — была похожа на разбитый стеклянный шар, внутри которого пульсировал сгусток багрового света. И от него исходил тот самый сладковатый, приторный запах — запах разлагающейся магии, смешанный с чем-то ещё. Чем-то, отчего у Кая зашевелились волосы на затылке.

Коллектор.

Он был один — по крайней мере, Кай не видел других. Но он был здесь, в нескольких десятках метров, и он, кажется, не замечал Кая. Его голова-шар медленно вращалась, сканируя пространство. Светящиеся нити на концах его рук-щупалец подрагивали, словно принюхиваясь. Он искал что-то. Или кого-то.

Кай замер, стараясь не дышать. Глушилка, встроенная в его планшет, всё ещё работала — он чувствовал это по слабому теплу, исходившему от устройства. Если она действительно делала его невидимым для Тарификации, возможно, она делала его невидимым и для Коллекторов. Но он не был уверен. Он не знал точно, как эти существа находили свои жертвы. Может быть, они, как и Система, ориентировались на эхо магии. А может быть, у них были другие способы — более древние, более примитивные, — которые не зависели от протоколов.

Существо остановилось. Его голова-шар замерла, уставившись прямо на Кая. Багровый свет внутри неё запульсировал быстрее. Светящиеся нити на концах его рук вытянулись, став длиннее и тоньше, и начали описывать в воздухе плавные, почти гипнотические круги.

Кай сжал кинжал крепче. Он знал, что холодное оружие против такого противника почти бесполезно. Но он также знал, что бежать бессмысленно — если Коллектор заметил его, он догонит его в два счёта. Оставалось только одно: стоять на месте и надеяться, что Глушилка сработает.

Существо сделало шаг к нему. Потом ещё один. Его движения были плавными и текучими, как у медузы, плывущей в толще воды. Оно приближалось медленно, почти нерешительно, словно не было уверено, что перед ним — добыча. Кай видел его всё ближе и ближе, и с каждым шагом его сердце колотилось всё сильнее. Он различал уже детали: трещины на поверхности стеклянного шара-головы; нити, из которых состояли его руки, — тонкие, переливающиеся, как оптическое волокно; багровый свет, пульсирующий в его центре, — не сердце, не мозг, а что-то другое. Что-то, похожее на... ядро? Накопитель?

И в этот момент его аурное зрение, ослабленное и почти угасшее, на мгновение вспыхнуло с новой силой. Как будто сама Глушилка, почувствовав близость угрозы, перенаправила энергию на сенсоры. И Кай увидел то, чего не видел раньше.

За багровым светом, за пиксельной рябью, за бесформенной массой, которая была телом Коллектора, скрывалось нечто иное. Тонкий, едва заметный отпечаток. Слепок. Словно тень, отброшенная давно угасшим пламенем. Это была аура. Человеческая аура, искажённая до неузнаваемости, но всё ещё хранящая следы личности, которой больше не существовало.

Кай замер. Дыхание перехватило. Он смотрел на этот слепок и чувствовал, как внутри него разрастается холод — не тот, который излучал Коллектор, а другой. Холод осознания. Холод ужаса.

Потому что он узнал эту ауру.

Это была женщина. Пожилая, усталая, сгорбленная годами и тяжёлой работой. Её аура, даже искажённая и почти стёртая, хранила отпечаток её сущности: заботу, тепло, терпение. Она любила кого-то. Ждала кого-то. Варила суп на старой плите, нарушала протоколы, получала штрафы. А потом её Коэффициент упал до нуля, и Система... Система сделала с ней то, что делала со всеми, кто не мог заплатить.

Тётушка Мара.

Кай попятился назад, не в силах оторвать взгляда от существа. Его спина упёрлась в холодную стену. Пальцы, сжимавшие кинжал, побелели от напряжения. В горле встал ком, который он не мог проглотить. Тётушка Мара. Та самая старуха, которой он выписал штраф за неавторизованный подогрев супа. Та самая, чей Коэффициент упал до критической отметки. Та самая, которую он — он сам, своими руками, — отправил в изолятор, а потом забыл о ней, как забывал о сотнях других.

И вот она стояла перед ним. Вернее, то, что от неё осталось.

— Нет, — прошептал он, и его голос, сорванный и хриплый, прозвучал в тишине коридора как чужой. — Нет... этого не может быть...

Существо — тётушка Мара, бывшая тётушка Мара, — остановилось в нескольких шагах от него. Его голова-шар склонилась набок, и на мгновение Каю показалось, что он видит в её глубине что-то знакомое. Что-то, похожее на... узнавание? Или это была просто игра света, отражение его собственных страхов?

— Ты... — прошелестело существо, и его голос — если это можно было назвать голосом — был похож на шум помех в старом радиоприёмнике. — Ты... ин-кви-зи-тор...

Кай вздрогнул. Оно говорило. Или, точнее, оно воспроизводило звуки, которые когда-то слышало. Обрывки слов. Фрагменты воспоминаний. Эхо личности, которая давно исчезла, но оставила след в этом пустом, голодном теле.

— Ты... приходил... ко мне... — продолжало существо, и его светящиеся нити-пальцы потянулись к Каю. — Ты... выписал... штраф... Я... не могла... заплатить...