Юрий Драздов – Тень вышки. Арка 2. (страница 2)

— Это — Тарификация, — произнесла Ноль, и её голос стал жёстким, почти металлическим. — Не просто учёт маны, не просто система штрафов. Это — карта слежки. Каждая золотая линия, которую ты видишь, — это активный протокол. Сейчас он в пассивном режиме, просто сканирует пространство. Но если кто-то — например, ты — использует ману без лицензии, протокол мгновенно активируется. Смотри.

Она подняла с пола обычный камень — небольшой, серый, ничем не примечательный, — и положила его на стол перед Каем.

— Это просто камень, — сказала она. — В нём нет магии. Но я сейчас вложу в него крошечную искру — примерно столько маны, сколько нужно, чтобы подогреть суп. Наблюдай за экраном.

Ноль вытянула руку над камнем. Её пальцы, тонкие и бледные, слегка задрожали — не от напряжения, а от концентрации, — и с них сорвалась крошечная, едва заметная искра бледно-голубого света. Она коснулась камня, и тот на мгновение засветился — слабо, как тлеющий уголёк, — а затем погас.

И в этот момент экран взорвался.

Кай отдёрнулся, не веря своим глазам. Золотые линии, которые только что были тонкими и едва заметными, мгновенно запульсировали, становясь ярче, толще, агрессивнее. От них отделились десятки, сотни ответвлений, которые потянулись к точке, где находился камень. На интерфейсе планшета всплыли уведомления — одно за другим, с бешеной скоростью:

«НЕАВТОРИЗОВАННАЯ МАГИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ. КООРДИНАТЫ: [ЗАФИКСИРОВАНЫ].»

«НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛА 3-А: ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАНЫ БЕЗ ЛИЦЕНЗИИ. ШТРАФ: 5 000 КВТ-Ч.»

«НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛА 7-С: ПРЕПЯТСТВОВАНИЕ ТАРИФИКАЦИИ. ШТРАФ: 10 000 КВТ-Ч.»

«ПРОТОКОЛ СЛЕЖЕНИЯ АКТИВИРОВАН. ИДЕНТИФИКАЦИЯ ЦЕЛИ…»

«ПРОТОКОЛ ПОДАВЛЕНИЯ АКТИВИРОВАН. ОЖИДАНИЕ РАЗРЕШЕНИЯ…»

И всё это — за одно-единственное крошечное заклинание. За искру, которая даже не могла обжечь.

Кай смотрел на экран и чувствовал, как внутри него нарастает холод. За четыре года службы он выписал сотни штрафов. Тысячи. Он накладывал дебаффы, блокировал лицензии, отправлял людей в изоляторы. Но он никогда не видел этого. Никогда не видел, как именно Система фиксирует нарушение. Как она мгновенно, безжалостно, с точностью, которую не мог обеспечить ни один инквизитор, накидывается на нарушителя, окружает его, метит, готовится подавить.

— Вот так это работает, — произнесла Ноль тихо. — Ты видишь не просто штраф. Ты видишь, как Система метит ауру кастующего. Каждое заклинание, каждый расход маны, каждая попытка использовать свой собственный дар делает тебя ярче на её радарах. Как мишень. Как зверя, на которого уже спустили собак.

— Но как же… — Кай запнулся, подбирая слова. — Как твоя мать лечила людей? Если каждое заклинание вызывает такую реакцию, она должна была попасться в первый же день.

— Она почти попалась. — Ноль убрала руку от камня, и её аура, видимая Каю, на мгновение потемнела — от печали? от гнева? — Она использовала дозы маны, которые были ниже порога срабатывания Тарификации. Крошечные, почти гомеопатические. Чтобы залечить рану, ей требовался не час, а неделя. Чтобы снять боль, она должна была сидеть с больным всю ночь, вкладывая в него ману по капле. Это было медленно. Мучительно. Но это было безопасно — до поры до времени.

— Что случилось потом?

— Потом Система понизила порог срабатывания. — Ноль сжала кулаки. — Она постоянно делает это. Каждый год, каждый месяц, каждую неделю. Порог становится всё ниже. То, что вчера было ниже уровня детекции, сегодня уже видно. Моя мать не знала об этом. Она продолжала лечить так же, как всегда, — и однажды её зафиксировали. А дальше ты знаешь.

В мастерской воцарилась тишина. Кай смотрел на камень, всё ещё лежавший на столе, и думал о том, сколько таких камней — таких крошечных, незаметных нарушений — он сам зафиксировал за четыре года. Сколько старух, подогревавших суп, получили штрафы, которые он выписал. Сколько миссис Грет, у которых не было денег на оплату лицензии, потеряли тепло из-за его протоколов. Он был частью этой сети. Частью этой паутины, которая мгновенно реагировала на каждую искру магии, как хищник на запах крови.

— Но есть и кое-что ещё, — продолжила Ноль, и её голос стал жёстче. — Тарификация — это не просто слежка. Это — активное подавление. Смотри.

Она указала на большой экран, где один из участков золотой сети был выделен и увеличен. Кай вгляделся и увидел нечто, чего не замечал раньше. Золотые линии не просто фиксировали факт нарушения — они взаимодействовали с аурой нарушителя. Точнее, с той точкой на экране, которая, как он понял, обозначала его собственную ауру. Линии оплетали её, сжимали, как удав, и от них исходили какие-то помехи — мелкие, едва заметные, но явно воздействующие на саму структуру магического поля.

— Что это? — спросил он.

— Дебафф, — ответил Шёпот, не отрываясь от своего прибора. — Вернее, его эмбриональная форма. Тарификация не просто сообщает Системе о нарушении. Она начинает подавлять нарушителя ещё до того, как инквизитор выпишет штраф. Медленно, незаметно, но неуклонно. Каждое неавторизованное заклинание ослабляет твои каналы. Уменьшает твой резерв. Делает тебя более уязвимым для следующих штрафов. Это замкнутый круг: чем больше ты используешь магию без лицензии, тем слабее становишься, и тем труднее тебе оплатить лицензию, чтобы использовать магию легально.

— Иными словами, — добавила Ноль, — твой собственный дар становится на тебя же наручниками. Акт творения превращается в акт доносительства на самого себя. Ты не можешь колдовать, не став видимым. Ты не можешь стать видимым, не получив штраф. Ты не можешь оплатить штраф, не заработав деньги. А чтобы заработать деньги, тебе нужна лицензия, на которую у тебя нет денег. Это и есть технология рабства. Не цепи. Не ошейники. А математически выверенный, идеально просчитанный механизм, который превращает саму твою суть — твою ману, твою жизнь, твою способность творить — в улику против тебя же.

Кай молчал. Он вспомнил Ларса — парня из бара «Сбой», который использовал «Плакальщик», чтобы рисовать светящиеся граффити. Вспомнил, как тот кричал, что магия — это свобода. Вспомнил, как его каналы перегорели один за другим, превратив его в мутанта. Тогда Кай думал, что виноват «Плакальщик» — пиратский свиток, который нельзя использовать без подготовки. Но теперь он понимал: «Плакальщик» был не единственной причиной. Пока Ларс рисовал свои картины, Тарификация в реальном времени подавляла его, ослабляла, сжигала его резерв. «Плакальщик» просто довершил начатое.

— Значит, любой, кто использует магию без лицензии, обречён? — спросил он, и его голос прозвучал глухо, почти безжизненно. — Даже если он знает, как обращаться с магией, даже если он готов к риску, Система всё равно убьёт его? Медленно, незаметно, но убьёт?

Ноль посмотрела на него своей слепой повязкой, и в её ауре, видимой Каю, мелькнуло что-то похожее на… сочувствие?

— Да, — сказала она. — Именно так. Поэтому мы здесь. Поэтому мы создали то, что я сейчас покажу тебе. Тарификация — это основа власти Системы. Без неё штрафы, лицензии, дебаффы — всё это теряет смысл. И мы нашли способ отключить её.

3

Шёпот подвёл Кая к дальнему концу мастерской, где стояло устройство, которое он сразу не заметил — потому что оно занимало почти всю стену и казалось её частью. Огромное, в два человеческих роста, оно было сложено из медных катушек, обсидиановых осколков, вращающихся стеклянных сфер и сотен, если не тысяч, тонких проводов, которые тянулись от него во все стороны, исчезая в темноте.

Внешне оно напоминало сумасшедший орган — те самые музыкальные инструменты, которые Кай видел только на старых фотографиях в архивах Академии, — но его трубы были сделаны не из металла, а из какого-то полупрозрачного материала, который одновременно и поглощал, и излучал свет. Свет этот был не золотым, не багровым, а бледно-голубым — тем самым цветом, которым светились ауры Сектантов. Казалось, что устройство было живым — оно гудело, вибрировало, издавало тихое, ритмичное постукивание, которое совпадало не с ударами сердца Кая, а с чем-то другим. Чем-то более глубоким и более древним.

— Это — «Резонатор Нулевой Фазы», — произнесла Ноль, останавливаясь рядом. — Или, как мы называем его проще, «Глушилка». Единственное в мире устройство, способное блокировать Тарификацию.

Кай подошёл ближе, рассматривая чудовищных размеров машину. Она излучала странное тепло — не физическое, а магическое. Он чувствовал его своей аурой: Глушилка создавала вокруг себя поле, которое было похоже на… отсутствие. Не на пустоту, как в Нулевом Квартале, а на тишину. Как будто сам фон, сам гул естественной маны здесь был не громче, а чище. Свободнее от помех.

— Как она работает? — спросил он, не в силах оторвать взгляд от устройства.

Шёпот, вставший у одного из пультов управления, повернулся и ответил — медленно, тщательно подбирая слова, как человек, который привык объяснять сложные вещи неподготовленным слушателям:

— Система следит за магией не через глаза и не через уши. Она слушает эхо. Каждое заклинание — это колебание. Каждый расход маны — это вибрация. Тарификация — это сонар. Она посылает сигнал и ждёт ответа. Если ответ есть, она его фиксирует. Наша Глушилка не пытается заглушить сигнал и не пытается взломать протоколы. И то, и другое бесполезно — Система заметит атаку и ответит «Мёртвой головой». Вместо этого мы делаем другое. Мы меняем частоту твоей ауры.