Юрий Драздов – Сингулярность на продажу (страница 21)

Мира сидела в пустой комнате, обхватив колени руками. Вокруг нее плавали обрывки ее собственных воспоминаний – ее комната, ее котенок, лицо Кая, разбитое на тысячи осколков. Она повторяла одно и то же слово снова и снова:

– Папа. Папа. Папа.

Кай подошел к ней, опустился на колени.

– Я здесь, – сказал он. – Я пришел.

Она подняла голову, и в ее глазах, пустых, разбитых, он увидел свет. Слабый, едва заметный, но живой.

– Папа, – сказала она. – Я знала, что ты придешь.

– Я здесь, – повторил он. – Я не оставлю тебя.

Она протянула руку, и он взял ее. Ее пальцы были холодными, но он держал их крепко, не отпуская.

– Я вернусь, – сказал он. – Я найду твое тело и верну тебя. Обещаю.

Она улыбнулась. Слабо, едва заметно, но искренне.

– Я буду ждать, – сказала она. – Я всегда ждала.

Чип дернулся, предупреждая, что время на исходе. Система засекла его.

– Мне нужно идти, – сказал Кай. – Но я вернусь.

– Я знаю, – ответила Мира. – Ты всегда возвращаешься.

Он отпустил ее руку, и мир вокруг него начал распадаться, превращаясь в белый шум, в пустоту, в темноту.

Он открыл глаза в операционной.

Зигги стояла над ним, смотрела с тревогой.

– Ты вернулся, – сказала она.

– Я нашел ее, – ответил Кай. – Теперь я знаю, где она.

– И что ты будешь делать?

Кай сел, посмотрел на свои руки, которые дрожали.

– Я пойду за ней, – сказал он. – В самое сердце «Ковчега». И вытащу ее, чего бы это ни стоило.

Зигги посмотрела на него долгим взглядом.

– Ты знаешь, что это значит? Ты пойдешь туда, откуда никто не возвращается. Ты станешь врагом системы, которой служил всю жизнь. Ты потеряешь все.

– Я уже потерял все, – ответил Кай. – Кроме нее.

Он встал, направляясь к выходу.

– Кай, – окликнула Зигги. – Будь осторожен. Чип… он теперь часть тебя. Если «Ковчег» поймет, что ты делаешь, они не просто убьют тебя. Они сотрут тебя. Сделают из тебя то, что сделали с твоей дочерью.

– Я знаю, – ответил Кай. – Но я готов.

Он вышел в коридор, где его ждал Мясник.

– Ты нашел ее? – спросил тот.

– Да.

– И что теперь?

– Теперь я пойду за ней.

Мясник кивнул.

– Тогда иди. Мы прикроем.

Кай посмотрел на него, на людей, которые собрались во дворе, глядя на него с надеждой и страхом. Они верили в него. Верили, что он сможет сделать то, что не удавалось никому.

– Спасибо, – сказал Кай.

– Не благодари, – усмехнулся Мясник. – Просто вернись.

Кай кивнул и шагнул в темноту коллектора.

Он шел по коллектору, и чип пульсировал в такт сердцу, показывая ему путь. Он видел сквозь стены, сквозь землю, сквозь бетон. Он видел сердце «Ковчега» – гигантский квантовый процессор, который пульсировал золотым светом, питаясь чужими душами.

Он видел свою дочь. Ее тело лежало в криокамере, на тринадцатом уровне штаб-квартиры, подключенное к системам жизнеобеспечения. Она была жива. Ждала его.

– Я иду, – сказал он тихо. – Держись.

Он шел, и темнота расступалась перед ним, как вода перед пловцом. Позади остался Улей, впереди был «Ковчег» – и правда, которая была страшнее любой лжи.

Но он не боялся. Потому что знал: он делает это не ради себя. Он делает это ради нее.

Чип на затылке пульсировал, отсчитывая время. У него было три дня. Три дня, чтобы войти, найти, выйти. Если он не успеет – она исчезнет навсегда.

Кай ускорил шаг.

Впереди, в темноте, уже виднелся свет – холодный, белый, стерильный. Свет «Ковчега».

Кай шагнул в него, не оглядываясь.

Позади осталась тьма. Впереди была война.

Свет «Ковчега» оказался обманчивым.

Кай ожидал увидеть коридоры, которые помнил по прошлому визиту – белые, стерильные, с камерами на каждом углу. Но чип вел его другим путем. Обходным. Тайным. Тем, который знали только те, кто строил эту систему.

Он шел по техническим тоннелям, где воздух был горячим и пах озоном, где трубы гудели, перекачивая охлаждающую жидкость к серверным фермам. Здесь не было камер. Не было охраны. Только машины, которые работали в автоматическом режиме, и тишина, которую нарушал лишь гул тысяч процессоров.

Чип пульсировал, показывая ему карту. Он видел каждый уровень, каждый коридор, каждую комнату. Он видел, где находятся охранники, где – камеры, где – ловушки. Он видел систему так, как видел ее архитектор. И это знание было его единственным оружием.

Он миновал три уровня, спускаясь все глубже, туда, где воздух становился холоднее, а свет – ярче. Здесь, в сердце «Ковчега», не было места тьме. Каждая поверхность была белой, каждый угол – освещенным, каждый звук – заглушенным.

Кай остановился перед дверью, которая вела на уровень чистилища. За ней были его дочь. И тысяча других сознаний, которые ждали спасения.

Он приложил фальшивый чип к считывателю. Дверь не открылась.

– Доступ запрещен, – произнес механический голос. – Уровень безопасности: максимальный.

Кай выругался. Он знал, что доступ в чистилище защищен лучше, чем в любое другое место. Но он надеялся, что фальшивка Шеста сработает.

– Чип, – сказал он вслух. – Есть обход?

Чип дернулся. В его сознании вспыхнула схема – альтернативный путь, через систему вентиляции, которая вела в серверную, а оттуда – в чистилище.

– Есть, – ответил он сам себе.

Он пошел дальше, в боковой коридор, где стены были не белыми, а серыми, где пол был не стерильным, а грязным. Здесь был служебный вход – для тех, кто обслуживал системы, но не имел доступа к данным.

Люк вентиляции находился под потолком. Кай подтянулся, открутил решетку, втиснулся в узкое пространство. Вентиляция была тесной, пыльной, пахла горелой проводкой. Он полз вперед, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как стены сжимают его со всех сторон.

Через десять минут он был в серверной.

Серверная была огромной.