Юрий Драздов – Пробуждение Реальности (страница 10)

[Коробейник — Уровень ???]

— Коробейник, — прочитал он вслух. — Это твоё имя?

— Это моя роль. Торгую. Покупаю. Продаю. Иногда помогаю новичкам. Если им есть чем заплатить.

— У меня ничего нет, — сказал Александр. — Кирпич, нож, два клыка и кусок гнилой шкуры.

— У тебя есть информация, — Коробейник склонил голову набок, и красноватые огоньки под капюшоном сверкнули ярче. — Ты живой. Ты прошёл через портал. Ты видел момент перехода. Это дорогого стоит.

— Какого перехода? Я упал в маршрутке, ударился головой и очнулся здесь.

— Все так говорят, — усмехнулся Коробейник. — Никто не помнит. Ладно. Не сейчас. Ты едва стоишь. Тебе нужно место, где можно переждать ночь.

— Здесь есть такие места?

— Есть. Но они не бесплатны. И не безопасны. Просто — безопаснее, чем здесь, под открытым небом, где шастают стаи.

Александр посмотрел на руины, на две луны, на чёрные провалы окон разрушенных многоэтажек. Везде могла быть смерть.

— Сколько?

— За ночлег — один клык. За информацию — ещё один. Я дам тебе кров, еду и отвечу на три вопроса. Любых.

Александр подумал. Два клыка. Всё, что у него есть ценного. Но если он не переживёт ночь, эти клыки ему не понадобятся.

— Идёт, — сказал он и вытащил из кармана оба клыка. Протянул Коробейнику.

Чешуйчатая рука сжала клыки, и они исчезли в складках плаща — быстро, как фокус.

— Следуй за мной. Не отставай. Не задавай вопросов по дороге. Здесь есть твари, которые реагируют на голос.

Коробейник развернулся и пошёл в сторону разрушенного магазина — туда, откуда пришёл. Александр, шатаясь, опираясь на кирпич, побрёл следом.

---

Сцена 8. Дорога в никуда

Они шли по руинам.

«Шли» — громкое слово. Коробейник двигался быстро и бесшумно, как тень, перетекая из одной тёмной зоны в другую, обходя завалы, перепрыгивая трещины в асфальте. Александр еле поспевал за ним — ноги не слушались, каждое движение отзывалось болью в раненом бедре, в плече, в предплечье. Он спотыкался на каждом шагу, дышал тяжело, с присвистом, и несколько раз чуть не упал.

Но он шёл.

Они миновали перекрёсток Ленина и Строителей — тот самый, где в его мире, в его реальности, вечно строили торговый центр. Теперь здесь была огромная, глубокая воронка, наполненная чёрной, маслянистой водой, в которой отражались две луны. Вода пузырилась, и из глубины доносились странные, булькающие звуки — как будто там, на дне, что-то дышало.

— Не смотри туда, — коротко бросил Коробейник, не оборачиваясь. — Там живёт кое-что похуже псов.

Александр отвернулся.

Они свернули в подворотню между двумя разрушенными девятиэтажками. Стены были покрыты тем же голубоватым светящимся мхом, что и остановка. Мох пульсировал, испуская слабый, холодный свет, и от него исходил тот же странный запах — сладковатый, приторный, тошнотворный.

Под ногами хрустели обломки стекла, битого кирпича, каких-то ржавых металлических конструкций. В одном месте Александр наступил на что-то мягкое — и отскочил, когда понял, что это был труп. Человеческий? Нет. Слишком маленький, слишком неправильный. Ребёнок? Тварь? Он не стал всматриваться.

Коробейник остановился у железной двери — массивной, ржавой, покрытой теми же чёрными корнями, что и остановка. Он приложил ладонь к двери, что-то прошептал — и дверь открылась с глухим, низким скрипом, похожим на стон.

— Заходи, — сказал Коробейник. — Добро пожаловать во временное убежище.

Александр перешагнул порог и оказался в темноте.

---

Сцена 9. Убежище

Внутри было темно, сыро и холодно. Пахло плесенью, сыростью, и ещё чем-то — металлическим, чужим.

Коробейник щёлкнул пальцами — и в воздухе вспыхнул маленький, голубоватый огонёк, зависший под потолком. Света было немного, но его хватило, чтобы разглядеть помещение.

Это был подвал. Небольшой, около двадцати квадратных метров, с низким, давящим потолком. Стены — бетонные, покрытые трещинами и всё тем же светящимся мхом. В углу — что-то вроде лежанки: кусок брезента, брошенный на пол, и пара грязных, засаленных одеял.

В другом углу — стол. Вернее, грубо сколоченная доска, положенная на два обломка кирпичей. На столе — керосиновая лампа (не зажжённая), несколько глиняных кружек, фляга, и что-то, напоминающее хлеб — тёмный, плотный, неаппетитный на вид.

— Садись, — Коробейник указал на лежанку. — Есть будешь?

Александр опустился на брезент — и чуть не застонал от облегчения. Просто сидеть, не напрягая раненые ноги, не балансируя на скользкой брусчатке — уже было счастьем.

— Что есть? — спросил он.

— Коржи из грибной муки. Вкус — как картон, намоченный в керосине. Но калорийно. И сытит.

Коробейник бросил ему один такой корж. Александр поймал — корж был твёрдым, почти каменным. Он откусил кусочек — и чуть не выплюнул. Вкус и правда был отвратительным: горький, землистый, с привкусом плесени и чего-то химического.

Но он жевал. Зубы — те, что остались целыми — с трудом перемалывали эту субстанцию, но он глотал, потому что понимал: если он не поест, то не восстановит силы.

[HP: 45/130] → [HP: 50/130]

— Медленное восстановление, — прокомментировал Коробейник. — Грибные коржи не лечат, но дают энергию для регенерации.

Александр доел корж, запил водой из фляги — вода была тёплой, с металлическим привкусом, но живительной.

— Ты обещал ответить на три вопроса, — сказал он, отставив флягу.

— Да. Задавай.

— Где я?

— В Элизиуме, — Коробейник сел напротив, скрестив длинные, неестественно тонкие ноги. — Место, куда попадают Странники. Те, кто умирает в своём мире — или находится на грани смерти — и проходит через Разрыв. Ваш мир, Земля, соприкасается с Элизиумом в определённых точках. Чаще всего — в местах сильного стресса, боли, отчаяния. Больницы, тюрьмы, военные зоны. Иногда — просто в маршрутках в ноябрьский вторник.

— Это ад?

— Нет. Это не ад. И не рай. Это просто — другое место. Со своими законами, своей физикой, своими тварями. И своими людьми — теми, кто выжил.

— Как мне вернуться?

Коробейник замолчал на несколько секунд. Красноватые огоньки под капюшоном потускнели, почти погасли.

— Никто не возвращался. По крайней мере, я не знаю таких. Может быть, это возможно. Может быть, нет. Но если ты хочешь попытаться — тебе нужно стать сильнее. Намного сильнее. И найти Врата. Говорят, они где-то в центре Элизиума, в Сердце Разлома. Туда никто не добирался.

— Третий вопрос. Кто ты?

— Я уже сказал. Коробейник. Торговец. Я не Странник. Я — местный. Родился здесь, в Элизиуме. И никогда не видел Земли.

— Но ты знаешь о Земле.

— Знаю от других Странников. Тех, кто пришёл до тебя. Некоторые из них были сильными. Очень сильными. Они пытались дойти до Врат. Никто не вернулся.

Александр замолчал. Он сидел на брезенте, привалившись спиной к холодной, сырой стене, и смотрел на голубоватый огонёк под потолком. Вопросы кончились. Ответов было мало, и все они были плохими.

— Отдыхай, — сказал Коробейник. — Утром — если доживёшь до утра — поговорим. Я покажу тебе, где можно найти еду, воду и безопасные тропы. А потом ты пойдёшь своей дорогой.

— А если я захочу остаться с тобой? Помогать тебе? Торговать?

— Ты не захочешь. Ты Странник. Ваша природа — двигаться вперёд. Остановка — смерть. Я видел многих, кто пытался осесть, найти убежище, забыть о Вратах. Они умирали. Медленно. Или быстро. Но всегда.

Коробейник встал, подошёл к столу, взял лампу и вышел в темноту коридора.

— Спи. Я посторожу. Завтра будет новый день.

Александр остался один.