Юрий Драздов – Нулевой континент (страница 2)

– Без памяти? – уточнил Арс.

– Да. Система стирает воспоминания о прошлых циклах. Но у меня есть теория, почему я помню. Я думаю, что есть условие, которое позволяет сохранять память. Какое-то действие, которое система не может перезаписать. Но я не знаю, какое.

– Ты помнишь, что делала в каждом цикле?

– Всё. Каждую смерть, каждое лицо, каждое слово.

Арс кивнул. Внутри у него что-то щёлкнуло – не как у инженера, а как у человека, который только что получил задачу. Невыполнимую, опасную, почти безумную. Но задачу.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда слушайте оба. Я не собираюсь убивать. И не собираюсь умирать. Я инженер по образованию и параноик по призванию. Я строил убежища в майнкрафте, которые выдерживали натиск сотни зомби. Я проектировал системы вентиляции для бункеров, где люди живут годами. Это не игра. Это вызов моей квалификации.

Парень заморгал.

– Ты серьёзно? Мы только что очухались на хрен знает где, вокруг трупы, система предлагает нам резать друг друга, а ты говоришь про вентиляцию?

– Именно, – сказал Арс. – Потому что вентиляция важнее убийств. Если ты умрёшь от удушья в убежище, никакой класс тебе не поможет. А если ты построишь убежище, в котором можно жить без страха, то убивать тебя будет некому. Или невыгодно.

Вика усмехнулась – в этот раз почти искренне.

– Ты наивный, – сказала она. – Я видела таких. Умных, спокойных, с планами. Они строили, копали, укрепляли. А потом приходил какой-нибудь ублюдок с классом «Мясник», который просто выбивал дверь ногой, потому что система дала ему силу десяти человек. И все чертежи, вся вентиляция, все ночи без сна – к чертям.

– Значит, – спокойно ответил Арс, – нужно строить так, чтобы дверь нельзя было выбить ногой. Или чтобы у «Мясника» не возникло желания её выбивать.

– И как ты это сделаешь?

– Не знаю пока, – признался Арс. – Но я знаю, с чего начать.

Он огляделся. Пляж постепенно оживал. Люди садились, вставали, озирались. Кто-то плакал, кто-то звал кого-то по имени, кто-то просто сидел и смотрел в зелёное небо с пустыми глазами. Арс насчитал не меньше двухсот человек в пределах видимости. Плюс те, кто лежал неподвижно – около тридцати.

– Сначала нужно понять, – сказал он, – кто здесь соображает быстрее остальных. Пока толпа не сошла с ума, у нас есть час, может быть, два, чтобы создать первую группу. Не банду, не отряд убийц. Группу строителей.

– И что мы будем строить? – спросил парень. Его звали Лёха, как выяснилось позже. Он был студентом-медиком, любил аниме и ненавидел спорт.

– Убежище, – ответил Арс. – Но не просто яму в земле. Убежище, которое будет работать как машина. Ловушки, коридоры, мёртвые зоны, ложные входы. Если система хочет превратить нас в мясников, мы станем архитекторами. А архитекторы, – он посмотрел на зелёное небо, – всегда побеждают мясников. Потому что мясник думает на один ход вперёд. Архитектор – на десять.

Вика молчала. Потом убрала доску с гвоздём за пояс.

– Ладно, – сказала она. – Я с тобой. Но не потому, что верю в твою вентиляцию. А потому, что в пяти жизнях я не пробовала строить. Только прятаться, убегать или убивать. Может, твой способ – единственный, который я не проверила.

– А я? – спросил Лёха. – Я медик, я не умею строить.

– Будешь лечить, – сказал Арс. – И учиться. В этом мире медицина – такой же ресурс, как бетон. Если ты сможешь ставить людей на ноги без системы, ты будешь ценнее любого класса.

Лёха кивнул. Ему явно нравилось чувствовать себя нужным.

Арс поднял с песка плоский обломок пластика – кусок панели от неизвестно чего. Край был острым, почти как нож. Он сунул его за голенище кеда.

– Первое правило, – сказал он. – Никто никого не убивает. Даже если кажется, что это спасёт жизнь. Даже если система шепчет, что это правильно. Убийство – это тупик. Оно даёт силу, но отнимает будущее.

– А если кто-то нападёт? – спросил Лёха.

– Тогда мы сделаем так, чтобы он пожалел, – ответил Арс. – Но не убьём. Потому что мёртвый враг – это единица в счётчике. А живой враг, который попал в ловушку и понял, что ошибся – это информация. Это рычаг. Это потенциальный союзник.

– Ты странный, – сказала Вика.

– Я инженер, – поправил Арс. – Инженеры не убивают проблемы. Они их обходят, изолируют, перепроектируют. Убийство – это признание поражения. Это когда не осталось других решений. А у нас, – он обвёл рукой пляж, – есть как минимум двести решений. Вон там, – он указал на дюны, – растёт что-то похожее на бамбук. Не бамбук, но близко. Это материал. Вон там, – он показал на груду выброшенного на берег мусора, – пластик, верёвки, обрывки сетей. Это ресурсы. А вон там, – он кивнул в сторону, где группа людей уже начала кричать друг на друга, – потенциальные проблемы. И с ними надо работать сейчас.

Он двинулся в сторону дюн. Вика и Лёха переглянулись и пошли следом.

Первые полчаса были хаотичными. Арс быстро понял, что его план «найти соображающих» сталкивается с реальностью, где большинство людей ещё не отошли от шока. Они бродили по пляжу как зомби, трогали свои лица, проверяли карманы. Некоторые плакали. Один мужчина средних лет сидел на коленях и раскачивался взад-вперёд, бормоча: «Это сон, это сон, это сон».

– Его нельзя оставлять, – сказал Лёха. – У него острый стресс. Если не привести в чувство, он может навредить себе или другим.

– А ты можешь его привести в чувство? – спросил Арс.

– Попробую.

Лёха подошёл к мужчине, сел рядом на корточки, заговорил тихим, ровным голосом. Что-то про дыхание, про реальность, про то, что он видит его, слышит, что он здесь. Арс наблюдал со стороны. Это была не магия и не система. Это была человеческая психология, работающая лучше любого интерфейса.

Через пять минут мужчина перестал раскачиваться. Через десять – поднял голову. Через пятнадцать – назвал своё имя: Сергей, бывший военный, вышел на пенсию год назад, живёт в Краснодаре.

– Военный? – переспросил Арс. – Какая специализация?

– Сапёр, – хрипло ответил Сергей. – Разминирование.

Внутри у Арса что-то радостно щёлкнуло. Сапёр. Человек, который понимает ловушки, мины, растяжки. Который знает, как сделать проход безопасным и как сделать опасным любой проход. Это был не просто ресурс. Это был джекпот.

– Сергей, – сказал Арс, глядя ему прямо в глаза. – У нас есть час, может быть, два, пока здесь не началась резня. Я собираю группу, чтобы построить убежище, которое не смогут взять даже те, кому система даст сверхсилу. Мне нужен человек, который умеет работать с взрывчаткой. Не с настоящей – с той, которую можно сделать из того, что валяется на пляже.

– Из мусора? – Сергей поморщился. – Я умею делать растяжки из подручных материалов. Но без детонаторов…

– Детонаторы сделаем, – перебил Арс. – Я инженер. Если есть химия, электричество, механика – мы соберём всё что угодно. Вопрос в другом: ты с нами?

Сергей посмотрел на зелёное небо, на мёртвые тела, на группу людей, которые уже начали спорить о том, кому принадлежит найденный нож. Потом перевёл взгляд на Арса.

– А ты уверен, что это не сон? – спросил он.

– Абсолютно, – ответил Арс. – Потому что во сне не бывает такого мерзкого вкуса во рту.

Сергей хмыкнул. И кивнул.

Теперь их было четверо. Арс – инженер, стратег, параноик. Вика – ветеран пяти циклов, знающая, как убивают и как умирают. Лёха – медик, способный привести в чувство даже сломленного человека. Сергей – сапёр, понимающий, как сделать территорию смертельной для любого, кто войдёт без приглашения.

– Нам нужно больше людей, – сказал Арс. – Не солдат. Не убийц. Нам нужны те, кто умеет работать руками. Строители, плотники, механики. И те, кто умеет договариваться. Потому что мы не сможем защитить убежище, если вокруг нас будет сто человек, которые хотят нас убить за +1 к рангу.

– Я знаю одного, – сказала Вика. – В прошлом цикле я встретила девушку. Она была архитектором. Настоящим, с дипломом. Она пыталась строить дом на дюнах. Её убили на третий день, но её идеи… у неё были идеи.

– Она здесь? В этом цикле?

– Не знаю. Я не помню лиц до того момента, как они умирают. Но если она здесь, она будет искать материалы. Идём к той груде мусора у камней. Архитекторы всегда начинают с материалов.

Они двинулись вдоль берега. Песок под ногами был горячим, хотя солнца не было. Зелёное небо излучало ровный, неестественный свет, который не грел, но слепил. Арс заметил, что тени падают под странными углами – не от одного источника, а от множества. Будто свет исходил не сверху, а отовсюду сразу.

– Система создаёт иллюзию, – сказал он. – Неба нет. Мы внутри купола. Или сферы. Свет излучают стены, но мы их не видим, потому что они слишком далеко.

– Ты поэтому хочешь строить под землёй? – спросил Лёха.

– Поэтому. На поверхности нас видно, слышно, легко найти. Под землёй мы – неизвестность. А неизвестность пугает. Даже тех, у кого есть класс «Мясник».

У груды мусора действительно кто-то был. Невысокий парень в очках, которые держались на пластыре. Он сидел на корточках и перебирал обломки пластика, сортируя их на кучки: «гнущийся», «ломкий», «с острыми краями».

– Привет, – сказал Арс.

Парень поднял голову. Очки съехали набок, но он их не поправил – руки были заняты.

– Привет, – ответил он. – Ты тоже пришёл за пластиком? Потому что этот мой. Я первый.