Юрий Драздов – Некромант в белом халате. Арка 3. (страница 8)

— Быстро! — рявкнул я, отбрасывая инструменты и хватая Леру за плечо. — К командному центру! Прикрывайте Майю и Аякса! Забаррикадируйте дверь и не высовывайтесь! Это не мутанты, это гораздо хуже!

— Но ты... — она запнулась, глядя на меня расширенными от ужаса глазами. — Ты один не справишься! Их слишком много!

— Я не один, — ответил я, посылая ментальный импульс всем конструктам одновременно. Санитар-1, лежавший на операционном столе, вздрогнул и начал подниматься — его кардиостимулятор ещё не был полностью откалиброван, но он уже функционировал. Санитар-2, оба брата, сорвались с мест в коридоре и заняли позиции у входа в командный центр, их костяные клинки выдвинулись с характерным треском. Пульс, лежавший до этого у ног Леры, вскочил и глухо зарычал, его шерсть на загривке встала дыбом, образуя защитный гребень. — Иди! Защити Майю! Это приказ!

Она бросилась к двери, но было уже поздно. Мы все опоздали.

Дверь в медицинский отсек взорвалась. Не открылась, не слетела с петель — именно взорвалась, выбитая направленным зарядом взрывчатки, который был вмонтирован прямо в живую броню атакующего. Взрывная волна ударила меня в грудь, как кувалда, и отбросила к дальней стене. Хитиновые пластины, вшитые в мою спину после кислотного ожога, смягчили удар, но перед глазами всё равно вспыхнули искры, а имплант-глаз на мгновение отключился, заливая сознание белым шумом. Я врезался в стеллаж с медикаментами, стеклянные флаконы посыпались на пол и разбились, наполняя воздух резким запахом антисептиков. Сквозь дым и пыль, сквозь звон разбитого стекла и грохот падающих стеллажей, сквозь крики Леры где-то в стороне, я увидел, как в отсек врывается фигура.

Это была не просто фигура в броне «Химера». Это было нечто иное. Высокая, угловатая, она сочетала в себе черты женщины и боевого механизма. Половина лица — человеческая: бледная, почти восковая кожа, тонкие губы, поджатые в жестокой усмешке, карий глаз, который смотрел на мир с выражением холодного, клинического превосходства. Вторая половина была скрыта под металлической пластиной, из которой выступал оптический сенсор — красный, горящий, сканирующий пространство с нечеловеческой точностью. Её правая рука, человеческая, держала дымящийся детонатор. Левая рука была заменена на многосуставной протез-манипулятор, который сейчас, жужжа сервоприводами, трансформировался в боевой режим: пальцы сложились, ушли в пазы, и из запястья выдвинулись три длинных вибрирующих лезвия, каждое длиной с мой коготь и заточенное до бритвенной остроты. Кончики лезвий вибрировали с высокой частотой, издавая тонкий, звенящий звук, от которого у меня заныли зубы.

Это была Сестра.

Она двигалась с неестественной, дерганой скоростью, словно изображение на старой киноплёнке, которое покадрово прокручивают с огромной частотой. Каждое её движение было на грани человеческого восприятия — даже мой ускоренный некротический метаболизм и имплант-глаз с трудом отслеживали её траекторию. Она преодолела расстояние от дверного проёма до центра отсека за одну десятую секунды, и её механическая рука описала широкую дугу, целясь не в меня, а в Леру. Лезвия сверкнули в свете аварийных ламп. Лера вскрикнула, отпрянула, попыталась закрыться автоматом, но автомат разлетелся на куски от удара вибролезвий, словно был сделан из картона.

Я бросился на перехват, даже не успев осознать, что делаю. Мышцы Титана в моей спине и плечах сократились с силой, которая разрывала бы обычное человеческое тело на части, и я врезался плечом в Сестру, сбивая траекторию её атаки. Сталь механического протеза столкнулась с хитином моей брони, высекая искры. Сестру отбросило на несколько шагов, но она удержалась на ногах, припав к полу, как хищник перед прыжком.

— Объект «Некромант», — произнесла она, и её голос, лишённый эмоций, был похож на скрежет металла о стекло. — Первое впечатление подтверждено. Скорость реакции выше расчётной. Инкубаторный потенциал класса Альфа.

Коготь на моей левой руке выдвинулся с характерным треском разрываемой кожи — теперь он не втягивался под кожу, а торчал из запястья постоянно, как уродливое напоминание о том, во что я превратился. Я нанёс быстрый колющий удар в сочленение механической руки, туда, где, по расчётам Системы, проходила гидравлика. Коготь вошёл в цель с точностью хирургического инструмента, раздался скрежет разрываемого металла, брызнуло машинное масло, смешанное с какой-то тёмной, вязкой жидкостью — возможно, кровью или её синтетическим заменителем. Сестра издала нечеловеческий, скрежещущий звук, который, вероятно, был смехом, и её протез снова трансформировался — лезвия ушли в пазы, и на их месте выдвинулся гарпун на длинном органическом тросе, пульсирующем сосудами, по которым текла какая-то питательная жидкость. Гарпун выстрелил, целясь мне в грудь, но я успел подставить под удар коготь, отклоняя траекторию. Трос обвился вокруг моей руки, и Сестра рванула меня на себя с силой, которая превосходила всё, что я испытывал раньше.

Одновременно с этим ещё четверо биохакеров ворвались в отсек, окружая Леру. Она отбивалась — ударила одного ногой в коленный сустав, попыталась выхватить пистолет из кобуры на поясе, но её руки схватили, заломили за спину. Броня солдат была слишком прочной, а их сила, усиленная симбионтами, — слишком большой. Я рвался к ней, но Сестра держала меня мёртвой хваткой, и каждый раз, когда я пытался освободиться, трос натягивался, впиваясь в мою плоть и оставляя глубокие, кровоточащие ихором борозды.

Это была ловушка. Я понял это слишком поздно.

Прорыв в секторах 3, 5 и 7 был отвлекающим манёвром. Пока мои конструкты отражали атаку на периметре, пока Санитар-2 сражался с ложными целями, пока Пульс рвал глотки тем, кто лез через вентиляцию, главный удар был нанесён прямо в сердце нашей обороны — в медицинский отсек. Их целью с самого начала были не генераторы, не ресурсы, не тактическая карта. Их целью была она. Моя медсестра. Моя нить. Мой единственный источник эмоциональной стабилизации.

В командном центре тоже шёл бой — я слышал крики Майи, глухие удары, звон разбитого стекла. Но я ничего не мог сделать. Сестра держала меня, и её стальная хватка была неумолимой.

Один из биохакеров ударил Леру прикладом в затылок — коротко, профессионально, не убивая, но оглушая. Её тело обмякло, и они поволокли её к выходу из отсека. Я рванулся с такой силой, что трос на моей руке лопнул, разлетаясь на ошмётки органической ткани, и бросился следом, но путь мне преградили ещё двое солдат. Они не пытались меня убить — они просто блокировали проход, выставив костяные клинки и ощетинившись живой бронёй, которая пульсировала в такт их сердцебиению.

— Не торопитесь, коллега, — произнесла Сестра за моей спиной. Её человеческая рука легла на моё плечо — жест, который мог бы быть интимным, если бы не был наполнен угрозой. — Вы всё увидите. Это часть протокола психологического подавления. Пациент должен видеть, что происходит с его близкими. Это ускоряет принятие неизбежного.

Меня поволокли в командный центр, и там я увидел картину, которая навсегда впечаталась в мою память.

Тактический стол, за которым Лера и Майя ещё час назад пили чай и обсуждали планы обороны, был очищен от всего — мониторы, планшеты, кружки, всё было сброшено на пол и разбито. На холодную, металлическую поверхность стола швырнули Леру, лицом вниз. Один из биохакеров заломил ей руки за спину — я видел, как её пальцы, те самые пальцы, которые ещё недавно сжимали мою ладонь, скребут по металлу в поисках опоры. Второй солдат вспорол виброножом её куртку, рубашку, обнажая спину. Ткань разошлась под лезвием с характерным треском, и я увидел её позвоночник — тот самый позвоночник, который я видел десятки раз во время операций, который знал наизусть, каждый позвонок, каждый изгиб.

Я штопал эту спину. Я зашивал её после кислотного ожога. Я касался её своими холодными пальцами, накладывая матрацный шов в два слоя, и Лера плакала, потому что моя плоть была серой и безжизненной. Теперь по этой спине скользил луч лазерного прицела, встроенного в шлем одного из биохакеров. Красная точка дрожала на коже Леры, отмечая линию будущего разреза. Словно хирург, который размечает операционное поле перед началом операции.

И в руках у Сестры, которая встала у изголовья этого импровизированного операционного стола, поблескивал не боевой протез, а набор самых настоящих хирургических инструментов — скальпели разных размеров, расширители, зажимы, иглодержатели. Они были извлечены из встроенного в бедро контейнера, который открылся с тихим шипением, выпуская облачко стерильного пара. Сестра держала скальпель в своей человеческой руке, и я видел, что её пальцы не дрожат. Это была рука опытного хирурга. Рука человека, который провёл десятки, если не сотни операций.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.