Юрий Драздов – Лицо врага (страница 2)
Параллельно с этим я готовил физическую часть ловушки. Жук-Носорог, используя свою чудовищную силу, расшатал несколько крупных обломков на потолке туннеля, закрепив их в неустойчивом положении. Достаточно было сильной вибрации — или точного удара, — чтобы они рухнули вниз, перекрывая проход. Новичок, чьи способности я только начинал изучать, оказался мастером маскировки. Он покрывал стены туннеля тонким слоем какой-то липкой, пахучей субстанции, которая, по его словам, «сбивала с толку» органы чувств хищников. Я не знал, сработает ли это на сенсорах Чистильщиков, но решил рискнуть.
Самую сложную задачу я поручил Рыцарю-Гнилю. Его новая, гибридная природа давала ему уникальную способность — он мог генерировать вибрации, похожие на «Песнь Пустоты», но искаженные, диссонирующие. Не те, что привлекали носителей Метки, а те, что вызывали... помехи. Раздражение. Сбой в системах распознавания. Я заметил это случайно, когда он пытался «говорить» со мной — его вибрации заставляли мои резонаторные пластины вибрировать в неприятном, болезненном ритме. Если мой сигнал был маяком, то его — глушилкой. Идеальным инструментом для того, чтобы ослепить и оглушить врага перед атакой.
Когда все было готово, я занял свою позицию. Глубокая трещина в стене, в десяти метрах от «заряженной» ниши. «Бремя скалы» — активировано. «Минеральная маскировка» — на максимум. Моя Аура — подавлена до минимума, чтобы не выдать присутствие. Я стал частью камня. Частью тишины. Частью смерти, которая ждала своего часа.
Жук-Носорог спрятался за грудой обломков у дальнего конца туннеля, готовый в любой момент обрушить потолок. Новичок замаскировался на стене, слившись с ее текстурой. Рыцарь-Гниль лег на пол у самого входа в туннель, притворившись мертвым — или, точнее, неживым, — и начал тихо, едва слышно, генерировать свою диссонирующую вибрацию. Ждали только одного — чтобы Скаут клюнул на приманку.
Прошел час. Другой. Я уже начал сомневаться, когда мои резонаторные пластины уловили знакомый, ритмичный гул. Скаут. Он приближался. Его шаги — тяжелые, размеренные — сотрясали пол туннеля. Я чувствовал, как он сканирует пространство, как его сенсоры ощупывают стены, пол, потолок. Он искал жизнь. И он нашел ее. Моя приманка — сгусток биологической активности в нише — привлекла его внимание. Он остановился у входа в туннель. Медлил. Сканировал. Анализировал. Я затаил дыхание. Если он заподозрит ловушку, если Сеть прикажет ему отступить... все будет напрасно.
Но он вошел. Медленно, осторожно, выставив перед собой манипуляторы с встроенными излучателями. Его сенсоры — несколько линз на головном сегменте — вращались, сканируя пространство во всех спектрах. Он видел тепло. Видел движение. Видел жизнь. Но он не видел нас. «Бремя скалы» делало меня невидимым для его тепловизоров. Маскировка новичка сбивала его химические сенсоры. А диссонирующая вибрация Рыцаря-Гниля создавала помехи, мешая ему сфокусироваться. Он был слеп и глух — но не знал об этом. Он шел прямо в ловушку.
Я ждал, пока он пройдет мимо моей трещины и приблизится к нише. Его манипуляторы потянулись к «заряженному» месту, ощупывая камень, сканируя биомассу. Он пытался понять, что это — угроза, добыча или просто ошибка сенсоров. И в этот момент я дал сигнал.
Рыцарь-Гниль взревел. Его диссонирующая вибрация, до этого тихая и едва уловимая, взорвалась оглушительным, режущим воплем, который эхом разнесся по туннелю. Я почувствовал, как мои собственные резонаторные пластины сжимаются от боли, но Скауту пришлось в сто раз хуже. Его сенсоры, настроенные на тончайшие сигналы, захлебнулись помехами. Он замер, дергаясь, словно в конвульсиях, его манипуляторы беспорядочно задвигались, излучатели выпустили несколько коротких, неприцельных лучей в стены. Он был дезориентирован. Ослеплен. Уязвим.
И тогда ударил Жук-Носорог. Его массивное тело врезалось в расшатанные обломки на потолке. Раздался грохот, и груда камней рухнула вниз, перекрывая выход из туннеля. Скаут оказался заперт. Отрезан от своих. В ловушке.
Часть III. Химия против металла
Теперь наступила моя очередь. Я выскочил из укрытия, активируя «Гнет Лорда» — новую способность, эволюционировавшую из «Бремени скалы». Мощная, подавляющая вибрация хлынула от меня, заполняя туннель. Она не причиняла физического вреда, но давила на... сущность. На волю. На способность двигаться и атаковать. Я не знал, как она подействует на машину, лишенную эмоций и инстинктов. Но, к моему удивлению, Скаут замедлился. Его дерганые, хаотичные движения стали более вялыми, заторможенными. Словно «Гнет Лорда» воздействовал не на его разум, а на саму энергию, текущую по его цепям. На его... жизненную силу, если можно так выразиться.
Я не терял времени. В моих жвалах был зажат небольшой, плотно спрессованный комок «Отравы» — результат моих долгих экспериментов. Я метнулся к Скауту, целясь не в его бронированный корпус, а в головной сегмент. В сенсоры. В ту самую уязвимую точку, которую я обнаружил при изучении обломка. Скаут, все еще дезориентированный помехами и подавленный «Гнетом», не успел среагировать. Я врезался в его голову, вцепившись лапами в стык между линзой и корпусом, и вдавил комок «Отравы» прямо в микроскопический зазор.
Отшатнулся. Отбежал на безопасное расстояние. И стал ждать.
Первые секунды ничего не происходило. Скаут продолжал дергаться, его манипуляторы скребли по камню, излучатели плевались короткими, хаотичными лучами. Я уже подумал, что «Отрава» не сработала, что все мои расчеты были ошибочны. Но затем... я увидел это. Из зазора, куда я вдавил комок, потекла тонкая струйка дыма. Едкая, с резким химическим запахом. Линза сенсора, которая до этого горела тусклым, красноватым светом, замерцала, потускнела, погасла. Скаут замер на мгновение, словно в недоумении. А потом начал... разваливаться.
Не взорвался, не рассыпался на куски — именно разваливаться. Его движения стали еще более дергаными, нескоординированными. Один манипулятор оторвался и упал на пол, продолжая конвульсивно сжиматься и разжиматься. Из сочленений потекла мутная, маслянистая жидкость — не кровь, а что-то вроде гидравлической смазки, разъеденной «Отравой». Корпус, обычно монолитный и непробиваемый, пошел трещинами, из которых сочился дым и сыпались искры. Скаут издавал звуки — не вибрации, не сигналы, а настоящие, физические звуки. Скрежет, вой сирен, треск коротких замыканий. Это была агония. Не живого существа — машины. Но от этого она не становилась менее жуткой. И менее... satisfying.
Я смотрел на это, и внутри меня боролись два чувства. Первое — холодное, расчетливое удовлетворение. Я сделал это. Я убил Чистильщика. Не убежал, не спрятался, не выжил чудом — а именно убил. Спланировал, подготовил, нанес удар. Доказал, что они не боги. Что их можно победить. Второе чувство было более сложным. Я не испытывал радости. Не испытывал торжества. Только пустоту. И странное, необъяснимое... уважение? Нет, не уважение. Скорее, осознание. Я только что уничтожил не просто врага. Я уничтожил часть Сети. Часть огромного, древнего, безжалостного механизма, который веками терроризировал этот мир. И теперь Сеть узнает об этом. Потеря сигнала, аномалия в отчетах — она поймет, что один из ее юнитов перестал существовать. И она начнет искать причину.
Я подошел к останкам Скаута. Он все еще дергался, издавая слабые, затухающие звуки. Его энергоядро, к счастью, не взорвалось — «Отрава» не добралась до него, заблокированная внутренними переборками. Я осторожно, используя «Усиленные жвала», начал разбирать то, что осталось от его головного сегмента. Мне нужна была информация. Любые данные, которые он мог хранить. Карты. Маршруты. Частоты связи. Все, что могло помочь нам выжить и подготовиться к следующему удару.
Внутри, среди оплавленных, разъеденных «Отравой» проводов и микросхем, я нашел то, что искал. Модуль памяти. Небольшой, размером с мою фалангу, кристалл, вмонтированный в защитный кожух. Он был поврежден — «Отрава» частично разъела и его, — но, возможно, часть данных еще можно было извлечь. Я бережно спрятал его в трещине на панцире, рядом с Гнилем... то есть, с тем, что теперь было Рыцарем-Гнилем. Затем извлек энергоячейку — она была нестабильна, пульсировала с перебоями, но все еще хранила заряд. Опасная, но потенциально полезная вещь. И, наконец, фрагмент сенсора — уцелевшую линзу, которая больше не горела, но все еще могла быть использована как-то иначе.
Я оглядел поле боя. Туннель был завален обломками, стены покрыты копотью и следами лучей, пол усеян фрагментами Скаута и каменной крошкой. Мы победили. Но эта победа была лишь началом. Сеть уже знала, что здесь что-то произошло. И она пришлет новых юнитов. Более сильных. Более осторожных. Готовых к нашему сопротивлению.
Я дал сигнал к отступлению. Жук-Носорог, откопавший проход в завале, двинулся первым. Новичок скользнул за ним, его антенны нервно подрагивали — он все еще переживал стресс от битвы. Рыцарь-Гниль подошел ко мне и остановился, глядя на останки Скаута. Его пустые глаза что-то отражали — не мысль, а, скорее, тень эмоции. Он протянул руку и коснулся оплавленного корпуса. Из его горла вырвался звук — низкий, протяжный, похожий на стон. «Брат... — произнес он. — Отомщен...» Я коснулся его плеча и передал теплую вибрацию: «Да. Отомщен. Но это только начало. Нам нужно идти». Он кивнул и последовал за мной.