Юрий Драздов – Крафт персонажа (страница 6)

— Ты не просто марионетка, Струг, — продолжила она наконец. — Я это поняла, как только ты вытащил меня из-за вентилятора. Обычная марионетка не стала бы рисковать своей прочностью ради другого. Они запрограммированы на выживание, на выполнение простых задач. Они — материал. А ты... ты мыслишь. Ты задаёшь вопросы. Ты ищешь выход. Это ненормально для марионетки.

— Я не марионетка, — сказал Краев. — Я человек. Моё сознание заперто в этом... в этом куске дерева. Я подключился к «Древодрому» через браслет. Альфа-версия. Нулевой клиент. И теперь я здесь.

Щепка долго смотрела на него своими мутными глазами-бусинами. Затем медленно кивнула.

— Я слышала о таком. Легенды. Сказки, которые рассказывают старые марионетки у костра из щепок. Говорят, что создатели «Древодрома» спрятали в самой первой версии что-то особенное. Что-то, что позволяет не играть, а жить. Но никто никогда не видел этих создателей. И никто не знает, как выйти за пределы игры.

— А Крипто Ключ? — спросил Краев. — Ты сказала, что знаешь, как получить свободу.

— Крипто Ключ — это не вещь, — прошептала Щепка, наклоняясь ближе. Её голос стал ещё тише, почти неслышным. — Это... состояние. Или, может быть, знание. Никто точно не знает. Говорят, что тот, кто поймёт истинную природу «Древодрома», кто увидит код, лежащий в основе этого мира, и сможет его изменить, тот обретёт Крипто Ключ. И тогда он сможет открыть любую дверь. Даже ту, что ведёт наружу.

Краев задумался. «Увидеть код, лежащий в основе мира, и изменить его». Это звучало как описание работы системного администратора с правами суперпользователя. Root-доступ. Или, на языке старых хакеров, «эксплойт нулевого дня». Уязвимость, о которой не знает даже разработчик.

— Я ремонтировал старые ИИ, — сказал он. — Калибровал нейросети. Я знаю, как искать уязвимости в системах. Возможно, это поможет.

— Возможно, — согласилась Щепка. — Но сначала тебе нужно выжить. И понять правила. Этот мир живёт по своим законам, и если ты будешь их игнорировать, ты рассыплешься в труху раньше, чем найдёшь свой Ключ. Смотри.

Она протянула свою единственную целую руку и коснулась его лба. Интерфейс Краева вспыхнул, и перед его глазами развернулось окно характеристик, которое он раньше не видел. Оно было полупрозрачным, с зелёными буквами на чёрном фоне, как в древних терминалах, и содержало гораздо больше информации, чем показывалось обычно.

«СТАТУС: МАРИОНЕТКА (АНОМАЛИЯ)

ИМЯ: СТРУГ

МАТЕРИАЛ: НИЗШИЙ (СОСНА)

ПРОЧНОСТЬ: 14/45

БАЗОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ:

— СИЛА: 2 (ОПРЕДЕЛЯЕТ ФИЗИЧЕСКИЙ УРОН И ГРУЗОПОДЪЁМНОСТЬ)

— ЛОВКОСТЬ: 2 (ОПРЕДЕЛЯЕТ СКОРОСТЬ И ШАНС УКЛОНЕНИЯ)

— ИНТЕЛЛЕКТ: 4 (ОПРЕДЕЛЯЕТ СЛОЖНОСТЬ ДОСТУПНЫХ НАВЫКОВ И СКОРОСТЬ ОБУЧЕНИЯ)

— ВОСПРИЯТИЕ: 3 (ОПРЕДЕЛЯЕТ ШАНС ОБНАРУЖЕНИЯ СКРЫТЫХ ОБЪЕКТОВ)

— УДАЧА: 1 (ОПРЕДЕЛЯЕТ ШАНС СЛУЧАЙНЫХ СОБЫТИЙ)

ДОСТУПНЫЕ НАВЫКИ:

— КОВЫЛЯНИЕ (УР. 1, 2/100)

— ВНИМАНИЕ (УР. 1, 15/100)

— АНАЛИЗ (УР. 2, 45/100)

НЕДОСТУПНЫЕ НАВЫКИ (ТРЕБУЮТ ПОВЫШЕНИЯ ХАРАКТЕРИСТИК):

— РЕЧЬ (ТРЕБУЕТСЯ ИНТЕЛЛЕКТ 5)

— ВЗЛОМ (ТРЕБУЕТСЯ ИНТЕЛЛЕКТ 7, ЛОВКОСТЬ 4)

— РЕМОНТ (ТРЕБУЕТСЯ ИНТЕЛЛЕКТ 5, ЛОВКОСТЬ 3)

— СКРЫТНОСТЬ (ТРЕБУЕТСЯ ЛОВКОСТЬ 5)

— БОЙ (ТРЕБУЕТСЯ СИЛА 4, ЛОВКОСТЬ 3)»

Краев внимательно изучил цифры. Интеллект четыре — это уже неплохо, но до пяти, необходимых для нормальной речи, не хватает всего одного пункта. Он заметил также, что у него есть навык «Анализ» второго уровня с прогрессом почти до середины. Видимо, это отражало его реальный опыт и знания.

— Как повышать характеристики? — спросил он.

— Действием, — ответила Щепка. — Всё, что ты делаешь, влияет на них. Если будешь много таскать тяжести, вырастет Сила. Если будешь много уворачиваться и бегать — Ловкость. Если будешь решать головоломки и изучать сложные вещи — Интеллект. Но это медленный путь. Есть и другой способ.

Она полезла в складки своей рваной одежды и достала маленький, грубо вырезанный деревянный кубик, на гранях которого были выжжены символы. Символы были незнакомые, но в то же время смутно напоминали буквы древних алфавитов.

— Это Кость Развития, — сказала она. — Редкая вещь. Выпадает только с «элитных надзирателей» или находится в совсем уж гиблых местах. Позволяет перераспределить одну единицу характеристики. Но у неё есть цена. Каждое использование сжигает десять единиц максимальной прочности. Навсегда.

Краев посмотрел на кубик. Цена была чудовищной. Десять единиц максимальной прочности — это почти четверть его текущего запаса. И это навсегда. Рисковать так в его положении было бы безумием.

— Я, пожалуй, предпочту медленный путь, — сказал он.

— Мудрое решение, — кивнула Щепка. — Тогда тебе нужно найти занятие, которое будет развивать твой Интеллект. Здесь, на «Чердаке», с этим туго. В основном работа для Силы и Ловкости. Но есть одно место...

Она замолчала, прислушиваясь. Краев тоже напрягся. Где-то вдалеке, за стеной из ящиков, послышались шаги. Не скрипучие, деревянные шаги марионеток, а тяжёлая, металлическая поступь. И голоса. Не скрип и скрежет, а чёткая, почти человеческая речь, хотя и с каким-то механическим оттенком.

— «Надзиратели», — прошептала Щепка. — Тише.

Они замерли. Шаги приближались. Голоса стали различимы.

— ...зафиксирована аномалия в секторе вентиляции, — говорил один голос, низкий и гулкий, как из бочки. — Остановка главного вентилятора шахты четыре. Время простоя: четыре минуты семнадцать секунд. Причина: внешнее воздействие. Подозреваемые: марионетки низшего материала.

— Принято, — ответил второй голос, более высокий и скрипучий, но тоже с металлическим отзвуком. — Произвожу сканирование сектора. Обнаружены следы прочности. Две сигнатуры. Одна — аномалия, вторая — стандартный профиль. Направление движения: сектор семь, восточный тупик.

— Двигаемся. Аномалия подлежит изъятию и анализу. Стандартный профиль — дефрагментации.

Краев почувствовал, как его деревянное сердце (или то, что его заменяло) сжалось от страха. Дефрагментация. Это звучало как смертный приговор. Щепка схватила его за руку и потянула в дальний угол убежища, где между ящиками была узкая щель.

— Туда, — прошептала она. — Быстро.

Они протиснулись в щель. Она была такой узкой, что Краев слышал, как трещит его деревянное тело. Прочность снова упала на единицу (13/45). За щелью оказался ещё один проход, ведущий вниз, в темноту. Щепка, несмотря на свою хромоту, двигалась удивительно быстро и ловко. Краев следовал за ней, стараясь не отставать и не шуметь.

Они спускались всё ниже и ниже. Воздух становился холоднее и влажнее. Запах гниющего картона сменился запахом сырой земли и плесени. Стены прохода были уже не из картона, а из грубо отёсанных деревянных досок, между которыми проглядывала чёрная, маслянистая земля. С потолка свисали корни, похожие на тощие, скрюченные пальцы. Гул механизмов здесь звучал глуше, но к нему примешивались новые звуки: капание воды, шорох, чьё-то далёкое, монотонное пение.

Наконец, проход расширился, и они оказались в большой пещере. Стены её были земляными, укреплёнными подпорками из кривых брёвен. Посередине горел костёр, сложенный из обломков деревянных ящиков и обрывков кабелей, и от него шло тепло и свет. Вокруг костра сидели и лежали марионетки. Их было около дюжины. Все они были старыми, потрёпанными, с низкими показателями прочности. Некоторые были явно сломаны: у одной не было руки, у другой — половины лица, у третьей — обеих ног, и она передвигалась ползком, цепляясь за землю единственной уцелевшей рукой. На Краева и Щепку они посмотрели без особого интереса, лишь на мгновение задержав взгляды, а затем вернулись к своим занятиям: кто-то дремал, кто-то тихо переговаривался, кто-то чинил сломанные конечности с помощью обрывков проволоки и кусочков дерева.

— Добро пожаловать в «Убежище Отверженных», — сказала Щепка. — Здесь живут те, кто больше не может или не хочет быть «материалом». Мы никому не нужны, и о нас почти забыли. Даже «надзиратели» редко сюда спускаются. Слишком глубоко.

Краев огляделся. Это место производило гнетущее впечатление. Здесь царила атмосфера безнадёжности и медленного угасания. Марионетки выглядели как узники концлагеря, смирившиеся со своей участью и ждущие конца. Их глаза-пуговицы были тусклыми и безжизненными.

— Зачем ты привела меня сюда? — спросил он.

— Здесь безопасно. И здесь есть кое-кто, кто может тебе помочь, — Щепка указала на дальний угол пещеры, где, прислонившись спиной к земляной стене, сидела марионетка, непохожая на других. Она была сделана не из сосны, а из какого-то тёмного, почти чёрного дерева, и выглядела более... цельной. Её черты лица были тоньше, изящнее, а глаза-бусины, хоть и тусклые, горели каким-то внутренним светом. В руках она держала странный предмет, напоминающий спутанный клубок проводов и микросхем, и что-то с ним делала, тихо бормоча себе под нос.

— Это Кремень, — сказала Щепка. — Она единственная из нас, кто умеет читать Код.

Краев подошёл ближе. Кремень подняла голову и посмотрела на него. Её взгляд был острым и проницательным, несмотря на тусклость глаз.

— Новенький, — произнесла она. Её голос был не таким скрипучим, как у других марионеток, а более глубоким и резонирующим, словно звук камертона. — И не простой новенький. Я вижу твою сигнатуру. Ты — аномалия. Ошибка в системе. Такие, как ты, появляются раз в столетие. И они либо меняют мир, либо погибают в первые же дни. Что привело тебя сюда, Аномалия?