Юрий Драздов – Король Гильдии Канцеляритов (страница 7)

— Я... — начал он и осёкся. — Там была лестница. Я поднялся. Должен был быть первый этаж. Вестибюль. Выход.

Человек с мечом хмыкнул. В этом звуке не было насмешки — только усталое понимание.

— Лестница, говоришь, — он покачал головой. — Все так думают. Все идут по лестнице вверх. И все возвращаются сюда. Это местная фишка. Особенность ландшафта. Зацикленность пространства. Я тут третий день круги нарезаю. Или третий месяц. Или третий год. Время здесь тоже... зациклено.

Он замолчал, глядя куда-то в потолок. Алексей проследил за его взглядом. На потолке, прямо над ними, виднелась трещина, расходящаяся от плафона лампы. Трещина напоминала карту рек — извилистые линии, разбегающиеся в разные стороны. Или схему нейронных связей. Или просто трещину в старом бетоне.

— Похоже, мы тут надолго, — констатировал человек с мечом. Он пошарил рукой по полу, нашёл пустую бутылку, поднёс к губам, попытался выжать из неё хоть каплю. Безуспешно. — И выпить нечего. Вот что по-настоящему обидно.

Алексей медленно опустился на пол рядом с ним. Ноги не держали. Прислонился спиной к холодной бетонной стене. Нарисованное окно оказалось прямо над его головой. Нарисованное солнце улыбалось ему нарисованной улыбкой. Нарисованный человечек с удочкой замер в вечном ожидании клёва.

В голове гудело. Мысли путались, натыкались друг на друга, разбегались в стороны. Выхода не было. Меню было заблокировано ошибкой 404. У него был только степлер +1, обещание бутылки странному союзнику и новое умение [Совещание], которое он получил при повышении уровня, но ещё не пробовал применять. И где-то там, на 13 этаже, который не должен существовать, сидел Системный Администратор. Тот, кто, возможно, знал, как отсюда выбраться.

Или не знал. Или это вообще была очередная бюрократическая ловушка, призванная мучить его вечность. Как бесконечный согласовательный процесс. Как квартальный отчёт, который никогда не сходится. Как обещание повышения зарплаты, которое всегда откладывается на следующий месяц.

— Расскажи мне про теплотрассу, — попросил Алексей, глядя в мигающую лампу на потолке. Слова вырвались сами собой — просто чтобы нарушить тишину. Просто чтобы услышать человеческий голос, даже такой хриплый и прокуренный. Просто чтобы не сойти с ума от бесконечного гудения труб и мигания ламп.

Человек с мечом повернул голову и посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее интерес. Или, может быть, это была просто игра света.

— Теплотрасса, — медленно произнёс он, словно пробуя слово на вкус. — Это долгая история, начальник. Очень долгая. Ты уверен, что хочешь её услышать? У нас тут, кажется, вечность впереди.

Алексей кивнул.

— Вечность, — повторил он. — Самое подходящее время для долгих историй.

Человек с мечом хмыкнул. В этом звуке было больше понимания, чем во всех корпоративных тренингах, которые Алексей посетил за свою жизнь. Он поудобнее устроился у стены, положил катану на колени и начал рассказывать.

А где-то в глубине коридора, за поворотом, в той стороне, где осталась дверь на лестницу, снова зазвучал ритмичный стук. Только теперь он стал громче. И ближе. И агрессивнее. Словно кто-то наконец закончил печатать свой бесконечный отчёт и теперь шёл сдавать его лично в руки. Словно Системный Администратор, сидящий на несуществующем тринадцатом этаже, заметил новую переменную в своей отлаженной бюрократической матрице и решил лично проверить, что это за сбой.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ

Глава 2. Испытательный срок и три месяца

Часть 1. Лестница, которая сдаётся

Тишина в тупике минус первого этажа была особенной. Не той пустой, звенящей тишиной, которая бывает в библиотеке или в кабинете у начальника, когда он читает твой отчёт и медленно краснеет лицом. Нет. Это была тишина ожидания. Тишина, в которой каждый звук — капля воды с трубы, шорох собственной одежды, биение сердца — казался оглушительным, почти неприличным.

Алексей сидел, прислонившись спиной к бетонной стене под нарисованным окном, и слушал, как Герой с Теплотрассы рассказывает свою историю. Голос у него был — отдельный вид оружия. Хриплый, прокуренный, с интонациями человека, который видел слишком много дерьма, чтобы удивляться чему-либо вообще. Он говорил про теплотрассы, про подземные переходы, про то, как однажды нашёл целый склад с канцелярскими принадлежностями в заброшенной бойлерной, но вместо того, чтобы использовать скрепки как валюту, обменял их на три бутылки «Боярышника» и старый матричный принтер, который потом работал как генератор белого шума, отпугивающий скрепко-волков.

— Главное в нашем деле, начальник, — философски заметил он, крутя в пальцах пустую бутылку, — не геройство. И не меч, хотя без него, конечно, никак. Главное — знать, где можно переночевать без риска быть сожранным. И где налить. Ну, или где нальют.

Он замолчал, прислушиваясь к чему-то. Алексей тоже насторожился. Сначала он ничего не услышал — только привычное гудение труб и редкие капли где-то в глубине коридора. Но потом до него донеслось то, что уловил слух Бродяги.

Голос. Женский. Искусственно-вежливый, с той особой интонацией, которую используют в аэропортах, когда объявляют задержку рейса на шесть часов без объяснения причин. Голос шёл из динамиков, вмонтированных в потолок — Алексей только сейчас их заметил. Маленькие, чёрные, запылённые, похожие на глаза дохлых мух.

— Внимание, сотрудники первого этажа. — Голос звучал с лёгкими помехами, как старая кассета. — Проводится плановая эвакуация неэффективных элементов. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и следуйте к лифтам для перераспределения. Ваше сотрудничество помогает нам поддерживать порядок в системе.

— Плановая эвакуация, — повторил Бродяга, и в его голосе впервые за всё время проскользнуло что-то, отдалённо напоминающее тревогу. Или, по крайней мере, лёгкое беспокойство. — Это по твою душу. Или по мою. Или по всех, у кого нет допуска выше минус первого.

Он поднялся на ноги с удивительной для его возраста и состояния грацией. Катана оказалась в руке — Алексей даже не заметил, как он её взял. Одно мгновение меч лежал на коленях, в следующее — уже был занесён для удара, хотя вокруг не было видимых врагов.

— Ты чего? — спросил Алексей, тоже вставая. Ноги затекли от долгого сидения на бетонном полу. — Это же просто объявление. У нас в офисе такие каждый час по громкой связи включали. «Уважаемые сотрудники, не забывайте выключать свет в переговорных». Никто не эвакуировался.

— Ты сейчас не в офисе, начальник, — ответил Бродяга, не оборачиваясь. — Или в офисе, но в таком, где правила другие. Здесь, когда говорят «эвакуация», это значит, что сейчас придут те, кто превратит тебя в скрепку, если ты не успел спрятаться. Или в волка. Или в что похуже. Я видел, во что превращают должников. Не советую.

Он быстрым, шаркающим шагом направился вглубь коридора — не к лестнице, откуда Алексей пришёл, а в противоположную сторону, туда, где гул труб был особенно сильным. Алексей на секунду заколебался. Остаться в тупике под нарисованным окном? Или последовать за единственным существом, которое проявило к нему хоть какую-то добрую волю? Выбор был очевиден.

Он догнал Бродягу уже у поворота. Коридор здесь расширялся, потолок становился выше, а лампы — чуть ярче, хотя всё так же мигали с неравномерной частотой. В стене справа обнаружилась ниша, в которой стояли три мусорных бака на колёсиках. Из одного торчал скелет зонтика. Из другого — стопка старых газет с заголовком «Квартальный отчёт сдан! Конец света отменён!». Третий бак был пуст, но внутри что-то скреблось.

— Сюда, — Бродяга свернул за угол, и Алексей увидел то, чего не ожидал.

Грузовой лифт.

Огромный, промышленный, с двустворчатыми металлическими дверьми, покрытыми слоями краски всех оттенков серого — от «мокрый асфальт» до «сдохшая мышь». Рядом с дверьми висела панель вызова — старый, механический кнопочный блок, какие можно встретить только в зданиях постройки восьмидесятых годов прошлого века. Кнопки с цифрами этажей — от -1 до 12. Кнопка 13 отсутствовала. Вместо неё была заклеенная чёрной изолентой дыра, из которой торчали два перекушенных провода.

— Ты что, серьёзно? — Алексей скептически посмотрел на лифт. — Ты хочешь ехать на лифте? В месте, где лестница зациклена, а по коридорам бегают волки из скрепок? Ты уверен, что это безопасно?

— Безопасно? — Бродяга хмыкнул и нажал кнопку вызова. Изнутри лифта донесся скрежет, похожий на крик больного дизельного генератора. — Начальник, забудь это слово. Здесь нет безопасно. Есть «менее смертельно» и «прямо сейчас сожрут». Лифт — вариант менее смертельный. По крайней мере, в прошлый раз.

— В прошлый раз?

Но Бродяга уже не отвечал. Двери лифта разъехались в стороны с душераздирающим скрипом, обнажив тесную кабинку с грязным зеркальным потолком и стенами, исписанными маркером. Алексей успел прочитать несколько надписей, прежде чем Бродяга втолкнул его внутрь:

«Не нажимать 13 — проверено, работает»

«Лифтёр — баг системы. Если увидите, не смотрите в глаза»

«В этом лифте умерло три курьера. Удачи :)»

«Кнопка закрытия дверей не работает. Как и вся эта жизнь»

Бродяга нажал кнопку с цифрой «1». Кнопка не загорелась, но лифт издал утвердительный писк, и двери начали медленно, с достоинством умирающего слона, закрываться. Алексей прижался спиной к стенке. Зеркальный потолок отражал его искажённое, вытянутое лицо с мешками под глазами — он выглядел лет на десять старше, чем был вчера. Или сегодня. Или в той жизни, до того, как он умер и попал в это безумие.