Юрий Драздов – Древодром (страница 7)
— Хорошо, Раск, — сказал он. — Давай сражаться. По-настоящему. Как ты хотел. Без ловушек. Без уловок. Только ты и я.
Он спрыгнул с мостика на конвейер. Ржавые ролики заскрипели под его ногами, но выдержали. Он стоял на движущейся стальной болванке, глядя на Раска снизу вверх. «Резонатор» в одной руке, «Око Шторма» — в другой.
Раск ухмыльнулся. Он отбросил плеть в сторону и взял топор обеими руками.
— Вот это я понимаю, — прорычал он. — Сейчас ты умрёшь, Архитектор. Но умрёшь как воин. А не как крыса.
Он прыгнул на конвейер.
---
Сцена 3. Танец на Конвейере
Бой на движущемся конвейере был не похож ни на что, что Александр испытывал раньше. Это был не поединок магов, обменивающихся заклинаниями с безопасной дистанции. Не схватка воинов, меряющихся силой и мастерством. Это был танец. Смертельный, хаотичный, непредсказуемый танец на шаткой, движущейся поверхности, где каждый неверный шаг грозил падением под безжалостные ролики.
Конвейер состоял из сотен ржавых роликов, по которым медленно, со скрежетом, двигались огромные стальные болванки — заготовки для прокатного стана, остывающие после выхода из печи. Некоторые были ещё тёплыми, и от них исходил жар, ощутимый даже сквозь подошвы ботинок. Другие — холодными и покрытыми ржавчиной. Все они были тяжёлыми, массивными, смертоносными. Пространство между роликами было узким, заполненным маслянистой грязью, осколками окалины и обрывками каких-то проводов. Одно неверное движение — и нога застрянет, будет размолота, утянет всё тело в мясорубку механизма.
Раск, казалось, не замечал этой опасности. Он двигался по конвейеру с грацией хищника — огромного, смертоносного, но пугающе ловкого. Его сапоги, подбитые сталью, находили опору на самых узких выступах. Топор «Плакальщик» в его руках описывал широкие, свистящие дуги, рассекая воздух и заставляя Александра уворачиваться, пригибаться, перекатываться.
Александр не пытался контратаковать. Он знал — любой его удар, магический или физический, лишь разозлит Раска и сделает его сильнее. Кровавый Берсерк питался болью. Чем больше ему причиняли вреда, тем быстрее он регенерировал, тем сильнее бил, тем стремительнее двигался. Единственный способ победить его — нанести один, сокрушительный удар. Такой, от которого нельзя регенерировать. И для этого нужно было время. Время, чтобы подготовить ловушку. Время, чтобы заманить Раска в нужное место.
Он уворачивался. Перекатывался через ролики, чувствуя, как они вибрируют под его телом, грозя затянуть одежду, кожу, плоть. Прыгал с одной болванки на другую, балансируя на шаткой, горячей поверхности. Использовал всё, чему научился за месяцы выживания в Элизиуме, — ловкость, реакцию, интуицию.
Раск наступал. Его топор обрушивался на болванки, оставляя глубокие зарубки, высекая искры. Один удар прошёл в сантиметре от плеча Александра — он почувствовал ветер от лезвия и жар, исходящий от зачарованной стали. Второй удар размозжил ролик рядом с его ногой, заставив конвейер содрогнуться и на мгновение замедлиться. Третий удар... Александр не успел увернуться.
Топор, развёрнутый плашмя, ударил его в грудь. Не лезвием — древком. Но этого хватило, чтобы его отбросило назад, на ржавую станину конвейера. Боль была ослепительной. В глазах потемнело, изо рта выплеснулась кровь. Рёбра, уже сломанные в предыдущих боях и кое-как сросшиеся, снова хрустнули. Интерфейс перед глазами вспыхнул красным:
HP: 85/270 → 45/270
Критическое повреждение! Внутреннее кровотечение!
Александр попытался встать, но ноги не слушались. Руки дрожали. «Резонатор» выпал из ослабевших пальцев и покатился по роликам, застревая в щели между ними. «Око Шторма» всё ещё был в кобуре, но дотянуться до него не хватало сил.
Раск надвигался. Он шёл по конвейеру медленно, наслаждаясь моментом. Его лицо, покрытое ожогами, ссадинами и копотью, было искажено торжествующей ухмылкой. Топор в его руках светился багровым светом, пульсируя в такт его сердцебиению.
— Вот и всё, Архитектор, — прорычал он, останавливаясь в двух метрах от Александра. — Твои фокусы кончились. Твои ловушки не помогли. Твоя магия бесполезна. Ты проиграл. Как и должен был. Как и все, кто бросал мне вызов.
Он поднял топор для последнего удара.
И в этот момент Александр сделал то, чего Раск не ожидал. Он засмеялся.
Это был не истерический смех обречённого. Не бравада. Это был смех человека, который только что увидел решение задачи. Увидел цифры, сошедшиеся в идеальный баланс. Увидел план, который сработал.
Раск замер. Его лицо исказилось недоумением.
— Ты... смеёшься? — прорычал он. — Перед смертью? Ты сумасшедший?
— Нет, — Александр с трудом поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза. — Я просто считаю. Ты сделал ровно столько шагов, сколько я и предполагал. Остановился ровно в той точке, которую я рассчитал. Ты — не воин, Раск. Ты — переменная в моём уравнении. И уравнение решено.
Он выхватил «Око Шторма». Раск инстинктивно дёрнулся, но не атаковал — он ждал выстрела в себя. Он был готов принять пулю, зная, что она сделает его только сильнее.
Но Александр выстрелил не в него.
БАХ!
Первый выстрел — в приводной механизм конвейера под их ногами. Пуля, усиленная остатками маны, пробила ржавый кожух и разорвала шестерню, соединяющую ролики с двигателем. Конвейер содрогнулся. Огромная стальная болванка, на которой стоял Раск, резко дёрнулась и накренилась.
Раск пошатнулся, теряя равновесие. Его глаза расширились — он понял, что происходит, но было поздно.
БАХ!
Второй выстрел — в аварийный рычаг подачи болванки. Тот самый, который Александр заметил ещё во время разведки с «Иглы». Рычаг, который должны были нажимать рабочие, чтобы остановить подачу, если что-то шло не так. Пуля ударила точно в механизм, срывая стопор.
Гидравлика, десятилетиями ждавшая сигнала, взвыла. Огромная, многотонная плита пресса — та самая, что использовалась для формовки стали, — начала опускаться. Не быстро, но неумолимо. Как гильотина.
Раск попытался спрыгнуть с болванки, но накренившаяся поверхность и вибрация конвейера не давали ему опоры. Он поскользнулся, упал на колено, и его нога застряла между роликами. Он взревел — не от боли, от ярости. Его топор бешено молотил по роликам, круша металл, но вырваться не получалось.
Александр, превозмогая боль в сломанных рёбрах, отполз в сторону, к краю конвейера. «Резонатор» лежал в трёх метрах, застряв между роликами. Он потянулся к нему, чувствуя, как трещат кости, как кровь заливает глаза. HP падал — 45/270, 40/270, 35/270. Он терял сознание.
Но он дотянулся. Пальцы сомкнулись на костяном навершии. И он активировал «Механическую Эмпатию».
Не на пресс — на это не хватило бы ни маны, ни сил. Он активировал её на аварийный клапан сброса давления. Крошечный, ржавый, забытый механизм, который должен был открыться, чтобы сбросить избыточное давление и остановить пресс. Александр «напомнил» ему, каким он был когда-то — закрытым. Идеально закрытым. Не пропускающим ни капли.
Пресс перестал быть просто механизмом. Он стал гильотиной. Неостановимой. Абсолютной.
Раск, видя опускающуюся плиту, закричал. Не от страха — от бессильной ярости. Он понял, что проиграл. Понял, что его сила, его уровень, его класс — всё это было бесполезно против холодного, бухгалтерского расчёта. Против человека, который не стал играть по его правилам. Который переписал правила под себя.
— Ты... ты просчитал даже это?.. — успел выдохнуть он, глядя в глаза Александру.
— Это просто физика, Генерал, — прошептал Александр. — И немного амортизации основных средств.
Плита опустилась.
Звук был не громким — глухим, чавкающим. Таким, какой бывает, когда многотонный пресс давит плоть, кости и металл в единую, бесформенную массу. Конвейер содрогнулся в последний раз и замер. Тишина, наступившая после, была оглушительной.
Александр лежал на холодном, ржавом бетоне, глядя в потолок. HP горел красным — 15/270. Мана была на нуле. «Резонатор» в руке пульсировал слабо, едва заметно, словно тоже был при смерти. Но он был жив. Жив. И он победил.
Перед глазами развернулось системное сообщение:
[Критическое достижение! Убит Генерал Раск (Уровень 35, Класс: Кровавый Берсерк).]
[Опыт +95 000.]
[Уровень повышен! 22 → 23 → 24 → 25 → 26.]
[HP восстановлен частично: 15/270 → 120/290.]
[Мана восстановлена частично: 0/270 → 80/290.]
[Внимание! Анализ способа победы... Обнаружено использование классовых способностей Архитектора строго по прямому назначению (управление механизмами, а не магическая атака).]
[Степень Искажения Реальности снижена на 0.3%. Текущее значение: 14.61% (Порог чувствительности носителя: 15.00%).]
Александр прочитал последнюю строку трижды. Снижена. Степень Искажения снижена. Он не просто не приблизился к порогу — он отодвинулся от него. Немного, на три десятых процента. Но отодвинулся.
Это меняло всё.
Он закрыл глаза и позволил себе провалиться в темноту. Впервые за долгое время — без Шёпота. Без страха. Без счётчика, неумолимо отсчитывающего секунды до катастрофы. Просто в тишину. Заслуженную, выстраданную, честную тишину.
---
Сцена 4. Тишина после Шторма
Он очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Сильно, настойчиво, причиняя боль.
— Саша! Саша, очнись! Ты слышишь меня?! Саша!