Юрий Донской – 4 Звездный плёс (страница 6)

Я запросил «Нику» узнать какова протяженность всех этих коридоров, «Ника» сухо отреагировала в том смысле, что она одна, и разорваться на миллион частей не в ее силах, а то, что счет идет на миллионы, сомнений не вызывает, если конечно структура плато везде одинаковая. Так и бродил я, словно неприкаянный призрак Тезея, в поисках непонятно чего, ему, по крайней мере, было проще, в смысле поисков, его хоть кто-то ждал, а вот что ждет меня.

– «Ника», что меня ждет впереди?

– Нашел цыганку, – пробурчала она, – Скорее всего, ничего ты здесь, молодец, не сыщешь, башмаки только зря стопчешь, да аппетит нагуляешь, кстати, давно обедать пора.

– Никакой в тебе романтики, – вздохнул я, – ты только представь, миллионы лет назад, здесь была научно-исследовательская станция, некой могучей сверх цивилизации. По этим коридорам, проносились, осененные великими идеями, сверх-цивилизованные и не очень, мегАриоты, а в залах, кстати, здесь есть залы, проходили бесконечные научные диспуты, на которых, они спорили до хрипоты, и рвали друг другу бороды. Интересно, мегАриоты бороды носили?

– Залы здесь есть, правда на пол километра ниже, в каждом город поместится, а что касается атавизма, вроде бороды, надеюсь, мегАриоты умнее некоторых представителей человечества, одна жалость, диспуты, при отсутствии оных, теряют свою зрелищность. – «Ника» была явно не в духе. Как бы там ни было, а она права, скафандр на мне легче не придумаешь, запасом воды и пищи не обременен, так что хочешь, не хочешь, а придется топать на камбуз. «Ника» выдала на дисплей – карту кратчайший маршрут на поверхность, «топать» мне было, максимум, десять минут. Я и половины пути не прошел, как почувствовал вибрацию, сначала еле ощутимую, но с каждым шагом, все более заметную, у меня даже в глазах двоится стало, нестерпимо заныли зубы, хорошо, что подошвы были достаточно толстыми и упругими, но через минуту, ноги словно током прошило, все суставы, пронзила нестерпимая боль. Это была ловушка, счет шел на секунды, если быстро не слинять стану, желе внутри собственного скафандра, я помчался во весь опор, стараясь бежать длинными прыжками, словно балерина на пуантах, хотя со стороны, вряд ли это выглядело так изящно, скорее, в этот момент я больше напоминал крысу на раскаленной плите. «Ника» что-то верещала, голос ее срывался, переходя на визг, но мне сейчас было не до ее советов, только не споткнуться, если упаду уже не встану! Только не запаниковать, начнешь метаться и останешься в этом проклятом лабиринте навсегда, раскаленные иглы вонзились в глаза и уши, я сразу же оглох, вот и все, кажется, отбегался, белым пламенем полыхнуло в глазах, и я провалился в ничто…

* * *

…с Аленкой под ручку с танцев вышагиваю, а навстречу химичка, прямо нос к носу, на меня, от неожиданности, ступор напал, а Еленочка наша только очками сверкнула, ни разу не видел, как змеи улыбаются, и вот, сподобился, у химички это здорово получается, надо же, удостоился внимания! Настроение у меня сразу упало, зато Аленка развеселилась:

– Ну, все Антоха, попал ты под разбор, заплывешь теперь в двойках!

– С чего ты взяла? – начал оправдываться я, – Я в ее списке не первый на уничтожение.

– Я не слепая, ишь, в лице переменился, глазки то забегали, так и скажи, что запал на нее. И правда, такие формы, личиком – прямо луна, очки ей, кстати, очень идут, за ними не так видать ее оловянные плошки.

Меня от смеха пополам сложило:

– Ну и змеищи вы, женщины, не успела познакомиться и тут же портрет нарисовала, ты же ее совсем не знаешь.

– Зато я хорошо знаю тебя, и не менее хорошо вижу, как эта дамочка на тебя среагировала!

И пошло и поехало, вечерок под откос. Закрылся в комнате, всю ночь на пролет фильмы со Шварценеггером смотрел, так и подмывало Зеленого позвать, представляю, как бы он вытаращился. Ребячество это все, мало мне Стаса. Дело, что на меня Старый спихнул, слишком серьезное, а времени всего ни чего, наши скоро войска в Афганистан введут, и завертится карусель. Генсек на ладан дышит, старая бюрократия вконец разложилась, а снизу их мерзавцы, помоложе, подпирают – поросль комсомольская, ждут ручки потирают. Скоты, не зря я их недолюбливал, как чувствовал, что за гнильё в райкомовских и обкомовских кабинетах засело – растут кадры будущей демократической России, сынки больших начальников. Только по мне безнадежное это дело, слишком многим нравятся яркие фантики наших бледнолицых западных братьев, сам, грешным делом, любил по ночам «голоса» забугорные послушать, и вообще, как у них там все здорово устроено. А наши, старые вислоухие дураки, своими запретами только помогают выращивать поколение упертых нигилистов. Зачем запрещать печатать косноязычного, нудного Солженицына, да его надо было во всех журналах, да тиражом под "Огонёк" . «Накормить» им всех «страждущих» до тошноты, до рыготины, а потом напустить на него ветеранов всех мастей, да не дураков, из ума выживших, а людей ярких, талантливых, умеющих дискутировать, дать всей этой, сволочи шестидесятнической, настоящее идеологическое сражение по всем фронтам, раскатать их в блин. А вместо этого: «Мы этой книги не читали, но всем колхозом осуждаем!», – у думающего человека ничего, кроме отвращения, это не вызывает, миллионы соратников и единомышленников из-за такой глупости становятся противниками. А книжный голод, магазины битком набиты макулатурой, ее годами никто не покупает, а нормальную, хорошую книгу только по блату, из-под прилавка, Стругацких надо было в школе изучать, чтобы их книги стали настольными в каждой семье, а вместо этого глухой дефицит и миллионные тиражи «нужных книг». Несчастных евреев годами на историческую родину не выпускаем, расплодили кучу не выездных, а надо было ворота настежь, чтобы вся эта пена, на крыльях счастья, упорхнула за рубеж, не велика потеря, и им хорошо, и нам дышать свободнее. Ан нет, хватать и не пущать, на запад их не пустили, так они этот «запад», в самом гнилом варианте, к нам сюда притащили. Однако, Старый глубоко в меня влез, желчь так и прет наружу, поздно, слишком поздно, нутром чувствую, где-то мы поскользнулись, знать бы только где? Наверное, когда от наступления перешли к обороне, все правильно – закон войны, во время атаки наступающий несет потери в три раза больше, чем обороняющиеся. Вот мы и испугались потерь, а потери, действительно, были ужасные, мы страшно устали от них, вот и окопались, расслабились, сначала временно, чтобы сил накопить. А потом в главном штабе взяли верх любители компромиссов, заговорили о мирном сосуществовании двух систем, из-за океана им поддакивали умные и расчетливые сторонники конвергенции. Они, в отличие от наших, сибаритствующих, зажиревших коммуняк, прекрасно понимали, что время работает на них, что потерявший темп, обязательно проиграет. Прав был неистовый Че’Гевара, нельзя давать им покоя, надо постоянно втравливать их в региональные конфликты, типа Вьетнамского, чтоб метались они, как крысы, подпаленные со всех сторон. А вместо этого в Афганистан влезли, в Польше либерализм развели, стращали собственный народ ядерным конфликтом, забывая, как Никита Америку «раком» поставил, не имея ядерного паритета, Китай вон, и сотой доли нашего могущества не имея, постоянно кукиш Америке под нос, и ничего, морщатся и терпят. Ждут! Только вряд ли дождутся, китайцы не такие дураки, прекрасно ведь знают, что Мао накуролесил, и что, да ничего, лежит себе спокойненько в мавзолее и будет лежать, все правильно, негоже с покойниками воевать. Авторитет власти штука тонкая, приобрести трудно, а растерять можно в один миг, кто этого лысого дурака просил устраивать пляски на Сталинском гробу, вот и сотворил поколение короткоштанных шестидесятников, вечно чем-то недовольную интеллигентскую шушеру, порождение двух столиц. Объявили сами себя кумирами, над собственным народом подхихикивали в кулачок, вот мы какие умные – все знаем, все понимаем, друг другу подмигиваем, кукиш в кармане. Ну и что, добились своего, те, против кого вы якобы боролись, не жалея живота своего, в нужный момент попользовались вами, да и слили в унитаз, и поделом, прав был Ильич, когда сравнивал вас с продуктом переработки кишечника. Забыли, на чьей шее сидите, кто вам, уродам, дал возможность самовыражаться, бесплатно учил, кормил вас, одевал, согревал, защищал, морщился и терпел ваши плевки. Отблагодарили «быдло» по полной программе, не умытые мол, совки, и работать-то не умеют, и культуры никакой, и верят ни в то, бога мол, забыли. Договорились до того, что и воевали неправильно, да и вообще стоило ли, не лучше ли было, как всем общечеловекам, встать перед фрицами на карачки. Пиво им, видите ли баварское очень понравилось, а собственным пеплом с дерьмом закусить не желаете. Очень нас общечеловеки не любят, простить никак не могут, что русский Иван их от Гитлера спас, не дал насладится радостью общения с великой Европейской культурой из-за колючей проволоки. Вышел во двор, темень хоть глаз коли, глотнул свежего воздуха, совсем мне муторно стало, ну спасибо Старый, удружил. Жил себе жил, радовался как мог, объявился все испортил, я теперь ни на что по нормальному взглянуть не могу, везде тлен и разрушение, как мне с Аленкой гулять, если я знаю, время и место ее гибели, а Зеленый пойдет служить в Афган и сгинет там, без вести пропал, а уж родители … Черт меня попутал, этот ящик лапать, глаза потихоньку привыкли к темноте, из кустов смородины, высунулся Базик, сверкнул фосфорными очами, и снова исчез, счастливчик, ни о чем не надо думать, а я значит самый крайний, должен грех за всех на себя взять? Мой любимый герой Коммерер, взорвал центр управления машины, делающей людей дураками, а мне прикажете, Останкино взорвать вместе с будущими глашатаями перестройки. Глупости все это, слишком много центров, на всех взрывчатки не хватит, да и не успею, повяжут после первого же теракта. Да и я, далеко, не Максим, не дохляк, конечно, но и не супермен, если продырявят врядли легко отделаюсь, да и где они, мои друзья соратники, один у меня подельник – Старый, только ему то что, все равно терять нечего, а вот я, могу не дожить до «светлых» времен демократии. Кстати, вот и светлые времена, сам не заметил, как утро настало, баиньки пора, через три часа на занятия, опять, как филину, глазами хлопать. Химии сегодня, слава Аллаху, не было, зато было общее комсомольское собрание, целый час судили, рядили, двоечников прорабатывали, говорили о предстоящей сессии, потом перешли к главному, стали утверждать списки стройотрядников, шуму было… Особо почетным было попасть на Олимпийскую деревню, интересно плюс хорошие деньги, дальше, по нисходящей, шли Астраханские поля, ну это для девчонок, хотя было бы любопытно, говорят там жарко, плюс арбузов от пуза поесть. Для тех, кто никуда не хотел или не мог ехать, на выбор: вкалывать на ремонте родной альма-матер или же обкомовские дачи, естественно, за «большое пролетарское спасибо». Третьекурсников, это не касалось, нас ждала технологическая практика, аж, до конца сентября. В прошлом году я как-то высказался по поводу обкомовских дач на предмет «обкомовской барщины», через пару дней вызвали на «ковер» в комитет комсомола вместе с прогульщиками и двоечниками. Драили с песочком, а когда дошла очередь до меня, хмырь, из горкома выразился в том духе, что не совсем, мол, я советский человек и в комсомоле, а возможно, и в техникуме таким, как я не место. Витек, наш комсорг, постарался сбавить накал, сказав, что я хороший общественник, газеты рисую, к тому же спортсмен, но, хмырь, гнул свое. Спас меня зав отделения, заявив, что я учусь без троек, и дисциплину никогда не нарушал, отделался я строгачом. Теперь то я знаю, что давешний, хмырь, в последствии, станет советником первого «всенародно избранного» и будет протаскивать конституцию демократической эРэФии через одно, обще известное, место, настоящий «советский человек». Смотреть на таких, себе дороже, плеваться хочется, слушая как такие типы учат нас всему «светлому и доброму», а особенно сокрушаются по поводу несознательности отдельных «наглых молодых людей». Это ж на всех слюны не хватит, да и глупо, возьмут за цугундер, кто же мне дураку поверит, расскажи я сейчас всем, кого мы лицезреем. Не выдержал, вышел в коридор, и долго смеялся, девчата из нашей группы, стали озираться, рассматривая друг друга, в явном подозрении, что кто-то над ними подшутил, а Светка, только у виска покрутила, мол, что с психа взять. Недолюбливает она меня, а зря, я бы мог ей поведать о ее будущем муже, что ждет ее карьера, крутой бизнес вумен, а потом в одночасье, в девяносто восьмом, все потеряет – дефолт. А вот с подругой ее, Наташкой, все проще, вчера после дождя, грузовик протаранил опору ЛЭП-35, погибло три собаки, водила отделался легким испугом, и лишением прав на пол года, а должен был сесть, на пять лет, потому что вместе с несчастными собачками должна была погибнуть и она. Только я в этот вечер затащил ее в кафе, это стоило мне целой стипендии, а потом, долго провожал до дома, сделав огромный крюк, от того места. Не удержался, вмешался все-таки. А что с Зеленым делать, научить его как от армии отмазаться? Не поймет, в морду даст, он ведь добровольно вызвался. Только ведь это не выход, Старый прав, ломать надо весь механизм, только как, например, взять, да шлепнуть будущего «всенародно избранного», тем более, что совсем рядом, в соседней области командует. Потом, в Ставрополье сгонять, «меченного» по-тихому пришить, в столице правда тяжеловато придется, это же половину нынешнего политбюро придется в расход пускать, заодно заглянуть в десяток редакций с калашом на перерез. Был бы я Терминатором, так бы и сделал, ему, железному, все ни почем, пиф-паф, ой-ёй-ёй… вот шуму-то было бы, у нас ведь на дворе, пока что семидесятые, могут не понять. Только чувствую, не все так просто. Ну, срублю я, как добрый молодец из сказки, голову змею, а где гарантия, что вместо нее три новых не вырастет, появятся новые фигуранты, а это элемент неопределенности, а значит вся информация, выстраданная Старым, Базику под хвост. Вероятность проигрыша возрастает с геометрической прогрессией, нет, тут надо ключевую точку искать, нервный узел кризиса, там, где возможна развилка.