Юрий Донской – 3 Вихрь в тумане (страница 2)

Подъем, был затяжной, серпантин на четырнадцать километров, внизу, плюс двадцать пять, сады цветут – голова кругом, из горы источник чистейшей минеральной, напиться невозможно, наверху, плюс восемь, стылое озеро, вода, словно свинец: «Брр!». Весь подъем, стоя на педалях «танцовщицей», голову не поднять, спина колом, правый туклипс затянут слишком сильно, большой палец онемел, поправлять поздно, придется потерпеть. Вся в поту, а на верху ветер ледяной, хорошо свитер с собой взяла, обвязалась вокруг талии, теперь, самое время, одеть, впереди, спуск, на тридцать километров. Спуск пологий, но, за пару километров, разгоняешься, под девяносто, а велосипед, облегченный шоссейник, в ней самой, не больше пятидесяти пяти. Шоссе, буквально рассекает станицу Семеновскую пополам, дома мелькают, словно кадры, ускоренного просмотра. Чайка, молилась, только об одном, чтоб никто на дорогу не выскочил. Велосипед, от малейшего движения рулем, бросало сразу метра на три, о тормозах, было страшно даже подумать, ветер свистит в ушах, хорошо, хоть очки не забыла захватить, слезами бы изошла. На самом выезде из станицы, услыхала бессмертное: «Ось в колесе!», в исполнении мальца, явно детсадовского возраста, в ответ Чайка оглушительно свистнула. После спуска, в приятном изнеможении, едва перебирая ногами, она катила по инерции, любуясь, пейзажем горной долины: – « Марк был прав, это того стоило, впечатлений, по самые уши, и даже выше, надо будет, сюда с ребятами наведаться в следующий раз, попить минеральной водички, кстати, пора и попить». Но, попить ей не дали, браслет заверещал, пришлось остановиться, это был Марк, легок на помине.

– Ну и как, спуск, понравилось, это тебе, не по степям кататься, горы, сильных любят, – съехидничал он.

– Ладно, ладно, силач, посмотрела бы я на тебя, после стокилометрового катания, на лобовой ветер, двадцать метров в секунду, – парировала Чайка.

– Ну ладно, хватит лирики, у нас, ЧП, жду тебя…, сколько до ближайшего инвера?– У Марка прорезались начальственные нотки.

– Думаю, минут десять.

– Даю тебе, пятнадцать, чтоб в душ успела заскочить.

– Добрый ты, аж сердце щемит, – вздохнула Чайка.

Утром, голова трещала, как после хорошей попойки, хотя откуда мне знать, как там, у алкашей, если по хорошему, закладывал всего пару раз, и то в детстве, а потом, как отрезало. Дело под новый год было, родичи мои в гости слиняли, а тут ко мне Ленька завалился, мы с ним, в четвертом классе очень сдружились, вот и решили, как взрослые Новый год по полной программе встретить. Из папашиной заначки извлекли поллитровку, сорокоградусной и «раздавили» на двоих. По началу все хорошо шло, и водка нам очень понравилась, да только это не долго продолжалось. Ладно бы нас вырвало или пронесло, просто жарко вдруг стало, да так, что хоть из собственной шкуры выпрыгивай, мы и выпрыгнули в одних рубашках, да в сугроб, а на улице минус сорок. Вот лежим мы так, «загораем», ощущение, будто в Сахаре, аж в сон тянет. Там нас, на наше счастье, соседка и нашла. Самое интересное, мы даже насморка не заработали, только после этого, зарок себе дал, спиртным не баловаться. Зато, папашка мой, очень даже уважает, крепко «заложить за воротник». И столько он ее проклятой изничтожил, что, все лимиты, выделенные на нашу семейку, поколения, эдак на три вперед, выбрал. Так что, мне ничего не осталось. Не хватало еще заболеть, докторов здесь раз, два и обчелся, а в лекарствах, я ни бум-бум, так не долго и в ящик сыграть. Бывают такие деньки, полная хандра, лежишь бревно, бревном, аж противно становится, а вставать еще противней, тут может помочь, только внешняя сила, маманя например. Та, живо бы мне дело нашла, а если что не так, может и перетянуть чем-нибудь вдоль да поперек, поневоле, оживешь. Спрашивается, кто меня здесь поднимет: « Ау, хозявы, отзовитеся, покажитеся, добру молодцу подмогните»! А в ответ тишина…

А ведь так хорошо вечерок начинался, уроков всего две пары, было, перекусил, и на тренировку, три часа железо тягал. Настроение, просто класс. Армян, как всегда всех прикалывал, потом эти «все», разом прикололи Армяна, тот визжал как резаный, прибежал Кащей, всех «приласкал», каждому нашел «доброе слово», в общем, никого не забыл, потом не выдержал, и начал ржать вместе с нами. Иду с тренировки, ощущение, словно крылья выросли, легкость в теле невообразимая, времени впереди целый вагон, танцы только через три часа начнутся. Решил в парк заглянуть, на скамеечке посидеть, мороженым побаловаться, а главное, одному побыть просто так, ни о чем, не думая. Бывает иногда так, накатит вдруг, хочется чего-то, а чего, сам не пойму, пусто сразу как-то. Так вот и сижу, на скамеечке, вытянув свои « костыли», птички поют, от черемухи запах такой, голова кругом, обожаю черемуху. Напротив, девчонка устроилась, эдакая птичка – невеличка, книжка больше ее самой, и лет то ей наверно не больше семнадцати, а вид строгий, прямо наша училка по химии. Я на нее, из – под опущенных век, смотрю, расслабился весь, по скамейке растекся, и так мне хорошо стало, уютно. Только счастье полным не бывает, тут же нарисовалась целая компания, «веселых». Ну, шли бы себе дальше, парк большой, на всех места хватит, так нет же, со всеми надо поделиться своей «радостью», каждого одарить своим вниманием. Девчонка, героически пыталась не обращать на них внимания, у меня сразу испортилось настроение. Я терпел, пока до рук дело не дошло, а как они «грабли» свои к ней потянули, не сдержался. Не местные они были, точно не местные, явно из большого города. У нас, святых отродясь не водилось, а если и были, то до меня все повымерли, какая уж тут святость, на земле живем, а пройди по ней после дождичка, сплошь грязь. Тараканов в голове, у каждого второго, отморозков тоже хватает, но есть один маленький порожек, через который наши не могут перешагнуть, и не потому что хорошие такие, нет, хороших мы на завтрак едим, просто это означает потерю лица. Обидел парень девчонку, и нет лица, парень есть, а лица нет, и это уже навсегда. А тут, посреди, можно сказать белого дня.… Да еще толпой. Я ведь, не интеллигентик, какой, уговаривать не умею, молча поднялся, молча подошел и так же молча, начал «месить». Беда была в том, что они не испугались, много их было, да и драться умели, только, хиловаты оказались, лягались хорошо своими тонкими ножками, попадали точно. Но здесь, не кино, да и я кое-чему обучен, уличный драчун, каратисту не товарищ, озверел я конечно здорово, и боюсь, что одними зубами дело не ограничилось. По опыту знаю, что задерживаться на «поле брани» не стоит, менты, разбираться не будут, засунут в обезьянник на все выходные, вот и ломанулся подальше, да потемнее. Девчонка, та еще раньше исчезла, только ее и видели, я же наверно, пол километра промчался, перепрыгивая через шиповник, и со всего маху, влетел в овраг, заросший орешником. А там, сплошной туман стоит, такой густой, что дальше вытянутой руки ничего не видать. Место в общем–то знакомое, раньше, в войнушку здесь играли. Я даже порадовался, тут меня менты, точно не достанут. Побрел себе потихоньку, раздвигая кусты руками, пока, не наткнулся на маленький смерч. Он был совсем как игрушечный, я как вкопанный встал, и смотрю, как тот баран…, интересно мне, видите ли, стало. А он, знай, себе витки навинчивает, тихонечко покачиваясь, и потрескивая, синенькими искорками. Мне бы, дураку, сразу ноги сделать, глядишь, в тот вечер, и потанцевал бы, а не здесь, кантовался, а я вместо этого, подобрал ветку, да и ткнул прямо в него. В тот же миг, меня пополам скрутило, аж позвонки хрустнули. Глядь, а я уже внутри смерча, глаза на лбу, ветка тамошняя, у меня в зубах, ноги выше головы, чувствую, лечу, вопрос только, где сяду и главное, на что. Не знаю, сколько это продолжалось, врать не буду, не до того было. Обидно было, найдут мои бренные останки, в какой-нибудь Тмутаракани, опознают, по зубам, устроят шикарные поминки, корифаны мои, напьются до поросячьего визга, менты вздохнут с облегчением, папашка в длительный запой уйдет, в общем, жизнь продолжается, только не для меня. Ну а потом, пришел в себя, тишина, покой, и куча разного барахла, ощупал себя всего, вроде все на месте, даже ветка тут как тут, есть, чем в ушах ковырять.

Вид у Марка, был веселый, только от этого веселья, все вокруг ежились, и излишне старательно занимались своими делами, или делали вид что занимаются. Впрочем, Марку было не до них, все свое веселое внимание, он сконцентрировал, на ней, на Чайке. При других обстоятельствах, ей было бы лестно:-«Как же, сам, великий и не превзойденный Марк Крамп – душа проекта, Зевс во плоти, одна бородища чего стоит, и она, вчерашняя студентка». Но сейчас, ей хотелось оказаться где – нибудь подальше, в Антарктике, например, или еще лучше, на Теплом Сырте, в компании с пиявками. Сама виновата, оказалась в центре грандиозного скандала, проект на грани срыва, корифеи в панике, все «жаждут крови» Марка, и все из-за нее. Конечно, все прекрасно понимают, что, это глупое стечение обстоятельств, и ее никто не осуждает, но, ей- то, от этого не легче, пусть невольно, но подставила под удар работу целого коллектива. Чайка сразу узнала случайного знакомого из парка, помнится в начале, он ей совсем не понравился, эдакая горилла, вальяжно рассевшаяся на всю скамейку, гора дикого мяса, увенчанная гранитным черепом, поросшим коротким ежиком волос. Глаза холодные, рыбьи, типичный «браток», все потребности не выше физиологического уровня. Сидит, из под опущенных век, за ней подсматривает, буквально, раздевает глазами. Неприятный тип. Она уже собиралась уходить, но тут появилась компания развеселых тинэйджеров, явно столичного происхождения. Сначала она приняла их, просто за скучающих школяров, ищущих развлечений, но скоро поняла свою ошибку, и уже собралась пугнуть их инфратором , но тут вмешался «браток». Все произошло очень быстро, у неё, аж дух захватило, это был настоящий вихрь, локального воздействия. Даже ей, с её скоростью восприятия, с трудом удавалось проследить его движения, что уж говорить о несчастных тинэйджерах – их разметало в разные стороны со страшной силой. Вот и вся история, кто же думал, что он увяжется за ней и влезет в инвертор в инерционной фазе. Ничего бы страшного не произошло, ну отшвырнуло бы парня, максимум пару синяков, так нет, дернул его черт, ткнуть в инвертор прутиком. В сухом остатке, головная боль у всей группы, Марк, как он выражается, «в тоске», её, за глаза, все называют невестой, и спрашивают, где она себе такого парня откопала. Хорошо, дежурный оператор вовремя среагировал, перевел финиш инвертора на запасную базу следопытов, место тихое, вариант, конечно, не идеальный, но зато есть время посидеть, подумать. Ситуация неприятная, но не безнадежная, главное парень жив и невредим, и с психикой у него все в порядке. Шею нам, в любом случае, намылят, но тут, хотя бы можно попытаться исправить ситуацию, Марк умница, наверняка, что-нибудь придумает.