Юрий Дмитриев – Эти три года. (страница 9)
Он пробился к своим вместе с медицинской сестрой. И, едва сойдя с седла, она принялась за дело; перевязала раны своему похитителю.
Так в одном из полков конного корпуса появилась медицинская сестра, которая прошла с корпусом, потом с Первой Конной армией весь ее славный путь.
А однажды, захватив штабные документы противника, буденновцы узнали, что белоказаки написали жалобу в международный Красный Крест: большевики, мол, воюют не по правилам — среди бела дня похищают медицинский персонал.
ЛЕГЕНДЫ И ФАКТЫ
Обо всем этом, о многом таком же, похожем и непохожем, но всегда совершенном во имя разгрома врага, во имя спасения людей — обо всем этом уже написаны книги, статьи, сняты кинофильмы. И героем всех этих книг, статей, кинофильмов был один человек.
Правда, находились люди, которые весьма аргументированно доказывали, что этого в действительности не могло быть, это легенды. И необыкновенные по дерзости и смелости атаки, и похищение медсестры, и, конечно же, схватка один на один с полусотней казаков и офицеров. Гак говорили здравомыслящие люди.
Но ведь были и другие люди, которые все это видели своими собственными глазами. И даже те люди, которые этого сами не видели, верили, что это так, стоило лишь назвать имя отважного человека. Его имя — Олеко Дундич.
О нем сложено немало легенд. Но может быть, это и не легенды, а такая необычная правда, что кажется легендой? О Дундиче немало написано. — Еще в годы гражданской войны газеты называли его часто героическим, отважным красным Дундичем. После гибели Дундича о нем стали писать более подробно. Считали, что он сербский дворянин, что он порвал с отцом, работал учителем, воевал с немцами, был ранен, попал в плен, из плена бежал в Россию, а здесь, в Одессе, принимал активное участие в революции. Но странное дело: чем больше люди интересовались этим человеком, тем больше противоречий находили в его биографии. И тут стало выясняться, что в списках офицеров сербского корпуса Дундича нет, в списках Ахтырского полка, в котором, как считалось, он находился по прибытии в Одессу, такой не числился. Историки даже нашли один документ, под которым должен был подписаться Дундич. Но он не подписался — вместо этого поставили три креста. Значит, он был неграмотный? Так какой же он учитель в прошлом и офицер?
Но тогда может возникнуть вопрос: а не было ли нескольких Дундичей в Красной Армии? Возможно, что это имя не подлинное, а псевдоним, принятый для того, чтоб семья на родине не подвергалась репрессиям за то, что их сын или браг сражается в Красной Армии?
Историки выяснят эти и многие другие вопросы.
Но сейчас несомненно одно: Дундич существовал и все подвиги, о которых рассказывают очевидцы и о которых сложены легенды, совершал. — Он был одним из многих тысяч югославян, очутившихся в России перед революцией, один из тех, кто отказался по приказу Временного правительства снова пойти на фронт.»
Конечно, не все югославяне перешли на сторону большевиков. Но очень многие здесь, в России, впервые поняли, что такое революция, кто такие большевики. И, не задумываясь, стали под красные знамена. Мы знаем много имен сербов и хорватов, словенцев, черногорцев, македонцев, сражавшихся в Красной Армии, боровшихся в подполье в годы гражданской войны. А скольких имен мы не знаем?! Они побеждали и умирали, не оставляя своих имен, но оставляя горячую и благодарную память в сердцах людей.
И в 1919 году, выступая перед жителями только что освобожденного Воронежа и рассказывая о подвигах Олеко Дундича, Семен Михайлович Буденный сказал:
— Их много, таких Дундичей, и в моем корпусе и в других: все они отличные боевики и прекрасные товарищи, великолепно разбирающиеся, за что они борются, за что воюют.
ИХ БЫЛО МНОГО…
В конце 1916 года на территории России оказался Югославянский корпус, насчитывавший более 20 тысяч человек. Царское правительство собиралось использовать его на фронтах, но не успело — произошла Февральская революция. Однако Керенский решил сделать то, что не успел Николай II. Но далеко на все югославяне хотели проливать кровь за русское Временное правительство, за короля Сербии Петра I. Командир корпуса генерал Живкович попытался прибегнуть к силе, как делал это не раз. Уже были сосланы в Сибирь «опасные бунтовщики» Вилко Марион и Владимир Чопич. Генерал обещал то же сделать и с другими. Но времена изменились.
Тогда командование пошло на хитрость: решили устроить опрос солдат. Офицеры надеялись, что солдаты побоятся открыто выступить против приказа.
И вот дивизия, которой командовал полковник Ходжич, одна из двух, составляющих корпус, выстроена вокруг трибуны. На нее должны были подниматься солдаты и отвечать на вопрос — согласен ли он продолжать службу в дивизии, служить королю. (А это значило — согласен ли солдат вновь отправиться в окопы и умирать во имя короля.)
Первым вызвали старшего унтер-офицера командира 2-го взвода Данилу Сердича. Солдаты уважали его за храбрость и силу, справедливость и честность. Командование дивизии считало, что дисциплинированный Сердич, безусловно, ответит так, как надо им. И его ответ повлияет на многих солдат.
— Будешь ли служить в добровольческом корпусе?..
— Остаюсь в России! — ответил Сердич.
Разъяренный полковник обрушил на него поток грубой брани, в ярости сорвал с Сердима погоны и ордена.
Но Сердич снова повторил спокойно и твердо:
— Остаюсь в России!
Шесть тысяч солдат повторили эти слова, 120 офицеров и 41 юнкер не захотели проливать свою кровь за министров Временного правительства и короля Петра I.
Но когда грянула Октябрьская революция, для Югославии вновь встал вопрос: с кем быть?
Не все югославяне, оставшиеся в России, поняли и приняли революцию. Многим солдатам мешала политическая неграмотность, мешали провокаторы, пробиравшиеся в югославянские части и агитировавшие против большевиков.
Югославянские коммунисты писали:
«Долг наш идти вместе с российским пролетариатом на борьбу с кликой капиталистов и помещиков. Все мы должны, как один человек, вступить в ряды красных борцов против капиталистических и буржуазных банд».
Но для Данилы Сердима такого вопроса уже не было — находясь в эти дни в Петрограде, он вместе с отрядом питерских рабочих штурмовал Зимний дворец, а затем, вернувшись на Украину, немедленно приступил к формированию югославянского отряда.
Скоро небольшой отряд — 1-й Сербский отряд, сформированный Д. Сердичем и насчитывавший тогда 100–150 человек, вошел в 1-й Югославянский коммунистический полк, в котором уже было более полутора тысяч солдат и командиров.
В боях под Царицыном одна из рот попала в окружение. Когда патроны кончились, бойцы встали во весь рост и штыками встретили белоказаков. Из всей роты уцелел один человек.
Но югославянские отряды продолжали пополняться добровольцами. На сторону Советской власти переходили роты и батальоны югославян, еще колебавшихся какое-то время.
В Киеве батальон югославян нес охрану Лукьяновской тюрьмы, когда в городе власть была у петлюровцев. Отступающие петлюровцы хотели уничтожить политических заключенных, но, подойдя к тюрьме, наткнулись на штыки югославян. Югославяне не выдали заключенных, а когда Киев был освобожден, в полном составе батальон перешел на сторону революции.
Их было много, героических югославян. Они сражались на Украине и на Волге, в Сибири и на Дальнем Востоке. Они гибли в неравных боях, как погиб командир югославского отряда, бывший рабочий-кожевенник Максим Чанак, и штурмовали твердыни Крыма, как командир 2-й бригады Чонгарской кавалерийской дивизии Данила Сердич, они командовали участками фронтов и водили бойцов в атаки, как замечательный югославянский революционер-интернационалист Боривое Агатонович.
Одна из улиц в Бодайбо и очень крупный завод на Лене носят имя югославского интернационалиста Андрея Стояновича — комиссара Ленского округа, партизана, командира, погибшего в Якутии.
В постановлении Реввоенсовета 1-й Конной армии о награждении О. Дундича орденом Красного Знамени говорилось:
«От имени Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов Российской Социалистической Федеративной Республики Революционный Совет 1-й Конной Красной Армии… постановил: наградить знаком отличия «Красного Знамени» командира образцового кавдивизиона тов. Дундича за то, что, состоя в Красной Армии с самого образования таковой, он непрерывно участвовал в боях и, неоднократно раненный, своим примером постоянно воодушевлял красноармейцев являя собой образец идейного борца за интересы революции, а также за то, что неоднократными лихими налетами у Воронежа наносил вред противнику, дезорганизуя его части, чем неоднократно доказал свою преданность революции и рабоче-крестьянской власти».
В приказе № 127 по Реввоенсовету республики о награждении Данилы Сердича орденом Красного Знамени говорилось, что он,